Самый главный певец городов – синица, которая транслирует свое искусство почти с каждого дерева, а главный маэстро полей и степи – жаворонок. Несмотря на некоторое сходство с воробьем по размеру и окрасу, он полная его противоположность. Воробей – так себе летун. Марш-бросок в 15-20 метров и все – мы устали, нам нужно отдохнуть, принять ванну, выпить чашечку кофе. Жаворонок же легок в полете. Держась в воздухе на высоте 50-150 метров, он практически незаметен для людских глаз, но слышно его хорошо на расстояние до 2 километров. Парить и выдавать длиннющие трели, которые, что интересно, не приглушаются общим звуковым фоном, эта птичка может до получаса.
Занятный факт: жаворонки, живущие около ветряных электростанций, берут более высокие ноты, чтобы «перекричать» генераторы.
Самки полевых жаворонков молчаливы, поют – самцы. Если у хомо сапиенс повышенный уровень тестостерона ведет к повышению агрессивности и волосатости, то у жаворонков – к пению. Ученые выяснили, что как только появляются первые лучи солнца, тестостерон ударяет птичке в голову, она взмывает вверх и начинает свой концерт по заявкам. Зачем? Самки выбирают самых певучих и голосистых – раз. Нужно постоянно «метить» свою территорию. Но раз ты не кошка и не собака, то приходится делать это с помощью врожденного певческого таланта и музыкального слуха. Интересно, хоть один жаворонок, надрываясь каждое утро, позавидовал собачке, которой достаточно просто задрать ногу?
Строит гнездо и питается жаворонок в основном на земле, прячась в зарослях травы. Поэтому мы чаще его слышим, чем видим. Основная его пища – семена полевых трав, зерно и насекомые. Борьба за выживание научила этих артистов природного театра музыки и танца иногда подличать. Их пение бывает порой не только заливистой трелью, но и включает в себя сигналы опасности, предупреждающие остальных о появлении хищников. В брачный период самцы намерено «забывают» об этих сигналах, чтобы подставить соседей и конкурентов, претендующих на ту же самку, что и они. Птичий ЗАГС – он такой. Выживают далеко не все.
Мясо жаворонков, ублажавшее аристократические желудки – кулинарный артефакт феодальной Европы. В нашу эпоху бургеров и колы оно как-то подзабылось и вышло из моды. Насколько придворная кулинария 17-18 веков могла соединять в себе бурную фантазию с садизмом можно судить по рецепту приготовления другой мелкой птички – садовой овсянки. Перед тем как превратить птичку в блюдо ее откармливали. А чтобы она ела больше, ей выкалывали глаза. Овсянка, думая (думая!), что темно из-за того, что приближается зима и день стал короче, начинает есть как не в себя, чтобы отложить жирок к холодному сезону. После того, как птичка основательно жирела повар-изверг топил ее в арманьяке (разновидность бренди), а потом ощипывал и готовил. Вот такие, понимаешь, кулинарные изыски феодальных верхов общества.
Есть лягушек и улиток французы стали не из-за особой гастрономической извращенности, а с голодухи. Разумеется, ели такие «блюда» далеко не аристократы. И вот в двадцать первом веке открываешь книгу и читаешь, как хорошо жилось во Франции при королях Людовиках, а революцию совершили масоны. Они же построили пирамиды в Египте и прорыли каналы на Марсе. Правда, потом закопали. Всемогущие масоны, миленькие, ну помойте за меня полы. Вы же все можете. Ну хотя бы раз, а?
Александр Нефёдов
