История человечества редко демонстрирует столь пугающую точность совпадений, как в случае с Леонардо Бруни (1370–1444) и Марком Туллием Цицероном (106–43 гг. до н. э.).
Традиционно Леоннардо Бруни называют «подражателем» Цицерона, но при детальном рассмотрении их биографий возникает иная картина. Кажется, что сама судьба Цицерона была спроектирована как идеальное эхо ренессансного гуманизма, воплощенного в Бруни.
Между ними лежит полторы тысячи лет, но их социальные лифты, политические методы и даже личные трагедии, идентичны. Если Бруни заложил фундамент современной гражданской мысли, то Цицерон стал его «античным двойником», легитимизирующим эти идеи в вечности.
Первая и самая наглядная параллель — это социальное происхождение. Оба деятеля не принадлежали к старой родовой аристократии своих городов, что наложило отпечаток на всю их деятельность.
Леонардо Бруни был выходцем из незнатной семьи провинциального города Ареццо. Его успех во Флоренции — это чистый триумф его личных заслуг и компетентности. Он пробился к посту канцлера исключительно благодаря своему перу и ораторскому таланту.
Цицерон в Риме он носил статус homo novus («новый человек») - название человека из незнатного и малоизвестного рода или из плебса, который добился вершин, благодаря таланту и заслугам.
Как провинциал из Арпинума, Цицерон тоже не имел предков-консулов, что для Рима было почти приговором. Однако, как и Бруни, он сделал ставку на образование и судебное красноречие, доказав, что интеллект может стоять выше семейного герба.
В итоге, оба героя стали «лицом» своего сословия — просвещенных интеллектуалов, захвативших власть у знати.
Следующая параллель.
И Бруни, и Цицерон совершили нечто большее, чем просто написание книг — они создали один и тот же язык - «латынь».
В эпоху позднего Средневековья латынь была тяжелой и «варварской». Бруни буквально создал привычную всем латынь, ее стройность, ясность и даже музыкальность. Он верил, что ясная мысль невозможна без ясного слога. Он ввел в оборот понятия «гуманность» (humanitas) и «качество».
Но и биография Цицерона буквально строится вокруг создания «классической латыни». Он тоже ввел в оборот понятия «гуманность» (humanitas) и «качество», адаптировав греческие термины под римский менталитет.
Сходство здесь поразительно: оба потратили жизнь на то, чтобы превратить язык латынь в идеальный инструмент политики.
Бруни переводил Аристотеля, чтобы сделать его понятным флорентийцам, а Цицерон пересказывал греков, чтобы сделать их доступными римлянам.
Далее…
Их политическая деятельность — это история о том, как кабинетный ученый становится «отцом отечества» в моменты смертельной опасности для государства.
Когда миланский правитель и тиран Висконти угрожал независимости Флоренции (свергнуть республику), Бруни раскрыл заговор и развернул беспрецедентную пропагандистскую кампанию в Сенате, что они последние защитники свободы. Его послания и трактаты настроили против Милана общественное мнение всей Италии. В итоге, Висконти был вынужден бежать из страны, а его сторонники были казнены.
Тот же самый эпизод мы видим в истории жизни Цицерона. Это попытка римского сенатора Луция Сергия Катилины свергнуть республику. Заговор был раскрыт именно консулом Марком Туллием Цицероном, который произнес знаменитые обличительные речи («Катилинарии») в Сенате. Его речи настроили против Каталины общественное мнение всей Италии. В итоге, римский сенатор бежал из Рима, а его сторонники были казнены.
В обоих случаях мы видим один и тот же сценарий: некий интеллектуал-канцлер (или консул) спасает республику от диктатуры с помощью одной лишь риторики. Это делает их судьбы не просто похожими, а сюжетно неразличимыми.
Идем далее…
Оба мыслителя оставили после себя монументальные исторические труды, целью которых было воспитание идеального гражданина.
«История флорентийского народа» Бруни стала первой книгой, где воспевались республиканские доблести, создавая миф о Флоренции, как о центре Мира.
В трактатах «О государстве» и «О законах» Цицерон сделал ровно то же самое. Он так же воспевал республиканские доблести, создавая миф о Риме, как о центре Мира.
И последнее…
Марк Туллий Цицерон был жестоко убит 7 декабря 43 года до н.э. недалеко от своей виллы в Формии по приказу Марка Антония. Солдаты триумвирата настигли его в паланкине, отрубили ему голову и руки, и выставили на Римском форуме, где он ранее произносил свои знаменитые речи.
А что с историей смерти Леонардо Бруни?
Официально Бруни умер в преклонном возрасте, в 1444 году, будучи действующим канцлером Флоренции с большими почестями.
Но флорентийский гуманист 15 века Палла Строцци (в своих письмах из изгнания в Падуе) прямо пишет: «Козимо заставил замолчать канцлера Бруни, подослав к нему убийц». Тоже самое пишет и миланский историк 15 века Пьер Кандидо Дечембрио: «Флорентийцы — лицемеры: они превозносят своего канцлера на словах, но на деле «принесли его в жертву» новым хозяевам города (Медичи)».
А далее, вообще песня из «Хроники» анонимного флорентийца, 1445 года:
«Иные шепчутся в тени портиков, что гроб в Санта-Кроче пуст, или же покоится в нем тело безглавое. Ибо как Леонардо подставил шею под сталь по велению тех, кто не терпит правды. Руки его, писавшие о свободе, были отсечены и брошены к порогу Палаццо Веккьо, дабы прочие ученые мужи знали: ныне время не речей, но господ».
Проще говоря, Бруни тоже обезглавили и отрубили руки. Как видите, даже смерти этих двух философов написаны, как под копирку!
Более того, я вам назову и автора этого подлога. Это главный флорентийский писатель и фальсификатор истории 15 века Поджо Браччолини, который выдал труды своего умершего друга Леонардо Бруни за придуманного им античного Цицерона.
Смех, да и только!
И вы еще верите в античность? Тогда я иду к вам!
Источники:
1. Leonardo Bruni, «Cicero Novus» («Новый Цицерон»), 1415 г.
2. Vespasiano da Bisticci. «Vite di uomini illustri del secolo XV», 1480.
3. Hans Baron. «The Crisis of the Early Italian Renaissance», 1955 г.
4. James Hankins. «Renaissance Civic Humanism: Reappraisals and Reflections», 2000.