Валерий Подмаско
История французского парламентаризма, имеет короткую, но очень насыщенную предысторию, и обойти ее нашим вниманием было бы неправильно.
Все началось с участия Франции в Войне за независимость США 1775-1783 гг. Эта война поставила Францию на грань банкротства. Конечно были безудержные расходы Королевского двора и многое другое, но Война стала последней каплей в чашу финансовых проблем Королевства. Помощь американским колонистам обошлась Франции примерно в 1,5 миллиарда ливров, что привело к удвоению государственного долга, и сделало финансовую ситуацию критической. Генеральный контролер финансов (министр финансов) Шарль Александр де Калонн (фр. Charles Alexandre de Calonne) предложил Королю радикальные реформы, прежде всего налоговые. Реализация реформ натолкнулась на упорное противодействие со стороны Парижского королевского суда, который, кстати, официально назывался «Парижским парламентом» (фр. «Parlement de Paris»), но к современным парламентам не имел никакого отношения. Так вот, этот Суд опротестовал королевские указы о введении новых налогов и отказался их регистрировать, потому что они шли вразрез с многовековыми привилегиями духовенства и дворянства. Отказ от регистрации не позволял им вступить в действие. Реформы забуксовали, даже не сдвинувшись с места.
Дабы обойти Парижский парламент и получить согласие двух высших сословий на реформы, было решено созвать так называемую «Ассамблею нотаблей» (фр. «Assemblée des notables»). Она представляла собой съезд высшего духовенства (архиепископов, епископов), принцев крови, герцогов, графов, маркизов и другой титулованной аристократии, президентов Парижского и провинциальных парламентов, т.е. высших судов Королевства, а также министров и высших чиновников Королевства и мэров крупных городов страны. Такие ассамблеи созывались французскими королями и раньше. Последний раз это произошло в 1626 году в Париже. На сей раз Ассамблею решили собрать в Версале.
Где размещать Ассамблею нотаблей?
Понятно, что на Ассамблею нотаблей приглашали очень серьезную публику, и ее нужно было встретить достойно – по-королевски. Ожидалось, что в Ассамблее примет участие около 150 нотаблей. И это не считая Короля, его семьи и приглашенных лиц. К этому нужно было прибавить еще какое-то число лиц, которые будут приглашены на Ассамблею без права голоса. Такое собрание можно было провести в Версальском дворце (фр. Château de Versailles). Видимо, это даже следовало сделать, ведь ассамблея нотаблей была совещательной коллегией Короля. Тем более, что в Версальском дворце было достаточно подходящих для этого залов. Почему отказались от этой идеи, мне установить не удалось. Ассамблею не решились проводить и в Париже. Но почему отказались от Парижа, как раз понятно: Король и его окружение опасались возможного давления толпы и беспорядков. Оставался только город Версаль, который начинался прямо за Золотыми воротами Версальского дворца.
В городе Версале в то время существовал комплекс зданий с удивительным названием – «дом Малых забав» (фр. «Hôtel des Menus-Plaisirs»). Этот «дом» был построен по приказу короля Людовика XV (1710-1774 гг.) для размещения в нем особой королевской службы – Администрации королевской казны, малых забав и дел Палаты короля (фр. L'administration du Garde-Meuble de la Couronne, Menus-Plaisirs et affaires de la Chambre du Roi). Краткое называние: «Администрация Малых забав Короля» (фр. «L'administration du Menus-Plaisirs du Roi»»). Отсюда и название комплекса зданий. Администрация была чем-то средним между Управлением делами Короля, Министерством культуры и Агентством по организации массовых мероприятий. В компетенцию Администрации входило: (1) организация и проведение больших официальных церемоний, таких как королевские свадьбы, рождения, похороны и даже заседания Парижского парламента с участием Короля (фр. «Lit de justice» – «Ложе правосудия»), организация и проведение опер, балетов и придворных балов, (3) управление крупнейшими парижскими театрами (Комеди-Франсез, Итальянская комедия, Опера), (4) изготовление макетов, декораций, костюмов, картин и скульптур, необходимых для проведения придворных театральных представлений, празднеств и спортивных состязаний, и, наконец, (5) хранение изготовленных и приобретенных декораций, костюмов, музыкальных инструментов, спортивных принадлежностей и всевозможных аксессуаров.
Дом «Малых забав» по своему функционалу был так же неповторим, как и компетенция самой Администрации Малых забав. «Дом» состоял из офисных, производственных и складских помещений. Все здания комплекса окружали два больших внутренних двора – Нижний и Верхний. Верхний двор был больше Нижнего. Кстати, «Дом» сохранился до наших дней. Сегодня в нем располагается Версальский центр барочной музыки (фр. Centre de Musique Baroque de Versailles). Нужно сказать, что выглядит он довольно невзрачно.
Подготовка и проведение такого мероприятия, как Ассамблея нотаблей, очевидно, входило в компетенцию Администрации «Малых забав Короля». Но в данном случае Администрация не ограничилась подготовкой и проведением Ассамблеи в каком-то уже существующем зале Версальского дворца или города Версаля. Администрация специально для проведения Ассамблеи построила большой зал, но не капитальный, а временный, очень красивый и очень бутафорский. В этом Администрация была вне конкуренции. Имя автора проекта неизвестно, но этот безымянный герой додумался соорудить временный зал не в одном из зданий «дома», а прямо в его Верхнем дворе. Часть двора закрыли деревянной кровлей. Жесткость конструкции придали каменные стены зданий, окружавших двор. Быстро, дешево, но слишком оригинально.
1-й зал «Малых забав»
В зале, предназначенном для заседаний Ассамблеи нотаблей, построили зеркальный свод. В архитектуре так называют своды, верхняя часть которых срезана горизонтальной плоскостью и образует его «зеркало». «Зеркало» связано со стенами зала плавными изгибами свода – падугами. В зале Ассамблеи нотаблей под падугами свода по всему периметру разместили карниз с богато декорированным фризом. Падуги украсили кессонами, зеркало свода расписали. В двух противоположных падугах над поперечными стенами сделал два больших полукруглых окна, а в падугах над продольными стенами – две полукруглые ниши, в которых разместили большие щиты с гербами Королевской Франции. Щиты венчали короны и поддерживали какие-то существа с крыльями (возможно, ангелы). В продольных стенах на уровне первого этажа тоже были сделали ниши, в которые установили статуи. Над нишами разместили барельефы. Кроме этого, продольные стены украсили рельефными изображениями какого-то подобия огромных ликторских связок со вставленными в них четырьмя (!) топорами. Между нишами и ликторскими связками повесили то ли большие картины, то ли гобелены с изображениями батальных сцен времен Людовика XIV.
Скеной зала служила его северная поперечная стена, в которой была дверь в коридор с лестницей, связывающей Верхний двор с Нижним. Скена была декорирована так же, как и все другие стены зала, с той лишь разницей, что на ней не было картин и ниш, а скульптуры стояли на постаментах на проскении. Над скеной в падуге свода находилось одно из двух окон. Проскений был сделан шириной во весь зал и занимал две пятых его длины. Он был обращен к залу лестницей в три ступени. На проскений был поставлен престол с двумя ступенями, на котором высился Трон Короля. Над троном повесили огромный балдахин, украшенный сверху королевскими коронами. Балдахин спускался вниз, закрывая всю центральную часть скены до самого проскения. В целом, интерьер зала отвечал самым взыскательным требованиям французского неоклассицизма. По месту своего расположения зал получил название «зал Малых забав» (фр. Salle des Menus-Plaisirs), которое закрепилось за ним позднее – уже во время работы Генеральных штатов.
Однако вся эта роскошь была лишь искусной облицовкой, нанесенной на деревянный каркас, дощатую обрешетку и дранку. Дерево во всех его видах скрыли, обтянув раскрашенным холстом или покрыв штукатуркой и позолоченной гипсовой лепниной. В итоге стараний мастеров дома «Малых забав» получились великолепные театральные декорации, на фоне которых и происходил первый акт трагедии «Гибель Старой Франции». Судя по архитектуре и декору зала, его создатели видели эту трагедию в свете древнеримской истории. Одни ликторские связки чего стоят.
Что касается размещения нотаблей в зале «Малых забав», то заседание Ассамблеи внешне было очень похожим на заседание английской Палаты лордов того же времени. Король восседает высоко на Троне, а перед ним внизу на довольно большом расстоянии в п-образном двухрядном партере (фр. par terre, т.е. «на земле») размещались нотабли. Справа от Трона, располагались духовные лица, слева – светская аристократия, прямо перед Троном – «дворяне мантии» и все остальные. Обращенный к Трону Поперечный партер рассекал главный проход. Слева и справа от него за местами нотаблей стояли две балюстрады, которые отделяли Ассамблею нотаблей от внешнего мира. У боковых стен зала за партерами духовенства и светской аристократии были устроены две открытые ложи для приглашенных лиц, отделенные от мест нотаблей невысокой сплошной перегородкой.
Перед проскением прямо посередине стоял стол секретарей Ассамблеи. На самом проскении, помимо Короля, народу было не меньше, чем в партере. Первый круг его «обитателей» составляли члены семьи и ближайшие родственники королевского дома по мужской линии и ближайшее окружение короля. Они занимали кресла, стоявшие на первой ступени престола. Затем, слева и справа от престола, стояли (!) гвардейцы с алебардами и чиновники Двора, отвечавшие за обслуживание короля и порядок во время церемонии. Во внутренних углах проскения располагалось два ряда г-образных скамей для министров короля и особо важных приглашенных лиц.
Ассамблеи нотаблей
1-я Ассамблея нотаблей собралась в зале «Малых забав» 22 февраля 1787 года. Нотабли выслушали доклад о финансовом положении Королевства. Они были поражены размерами бюджетного дефицита и государственного долга. Тем не менее, выслушав предложения де Калонна о проведении реформ, прежде всего налоговых, полностью отвергли их. Резолюция нотаблей была такова: Ассамблея не обладает необходимыми полномочиями для санкционирования реформ и введения новых налогов; для этого требуется созыв Генеральных штатов (фр. États Généraux), т.е. Собрания представителей трех основных сословий (штатов) Королевства – духовенства, дворянства и третьего сословия (по преимуществу буржуазии). Не удовлетворенный позицией нотаблей 25 мая 1787 года Король распустил Ассамблею.
5 июля 1788 г. начались консультации по поводу созыва Генеральных штатов. В процессе подготовки к проведению Генеральных штатов возник вопрос, должен ли порядок работы созываемых Генеральных штатов воспроизводить порядок работы Генеральных штатов 1614 года. Дело в том, что Генеральные штаты 1614 года собирались в полном составе только по случаю их открытия и закрытия. Все остальное время работали только три сословных палаты, которые раздельно собирались, раздельно дебатировали и раздельно голосовали. Королю и его окружению было сразу ясно, что третье сословие будет категорически против порядка 1614 года. В конце концов, было решено созвать 2-ю Ассамблею нотаблей, от которой хотели услышать, какой должен быть порядок работы Генеральных штатов.
2-я Ассамблея нотаблей собралась в зале «Малых забав» 6 ноября и завершила свою работу 12 декабря 1788 года. Нотабли единодушно постановили: порядок работы созываемых Генеральных штатов должен точно соответствовать порядку работы Генеральных штатов 1614 года. Как только мнение нотаблей стало известно либеральной общественности, в прессе поднялась буря негодования. Лидеры третьего сословия требовали созыва не Генеральных штатов образца 1614 года, а однопалатного Национального собрания.
Генеральные штаты
24 января 1789 года Людовик XVI, как я уже говорил, издал указ о созыве Генеральных штатов, в котором он назначает дату и место их открытия: понедельник 27 апреля 1789 года в Версале. Этим же эдиктом был утвержден Общий регламент (фр. Règlement général), который определял процедуру выборов депутатов трех сословий («штатов»). Выборы депутатов начались в январе 1789 года. Проблема размещения Генеральных штатов была острее, чем проблема размещения ассамблей нотаблей. Ожидалось, что численность Генеральных штатов составит не менее 1200 депутатов, в том числе: около 300 депутатов от духовенства, столько же от дворянства и около 600 депутатов от третьего сословия. К этому нужно прибавить такое же количество приглашенных лиц и служащих. Но это не все. Требовался большой зал для пленарных заседаний Генеральных штатов и два зала для раздельных заседаний сословных палат духовенства и дворянства. Для раздельных заседаний самой многочисленной палаты третьего сословия можно было использовать зал пленарных заседаний Генеральных штатов.
В Версальском дворце были залы для раздельных заседаний сословных палат духовенства и дворянства, но вот подходящего зала для пленарных заседаний Генеральных штатов во Дворце не было. Правда, была Королевская опера Версаля (фр. Opéra Royal de Versailles), зал которой вмещал 712 зрителей. Зал был снабжен уникальным механизмом, который поднимал партер до уровня сцены, создавая единое большое пространство, пригодное для банкетов и торжественных собраний. С поднятым партером зал вмещал только 1200 человек плюс сидящие в ложах. Однако по какой-то причине, возможно из-за ремонта, зал был закрыт, причем до 1836 года. Что интересно, Королевская опера Версаля с 1871 по 1879 гг. использовалась как зал заседаний Сената – верхней палаты парламента Третьей Французской Республики.
Между тем, в Версальском дворце была еще и знаменитая Зеркальная галерея (фр. Galerie des Glaces), в которой точно можно было разместить требуемое количество народа. Но от нее, видимо, отказались сразу. Дело в том, что Галерея абсолютно не подходила для многолюдных собраний. Во-первых, Галерея представляет собой 73-метровый коридор шириной всего 10,5 метров, в котором с одной стороны располагаются огромные окна, с другой стороны – огромные зеркала. В-вторых, в Галерее плохая вентиляция и отвратительная акустика. Она прекрасно подходила для кратковременных торжественных церемоний, например, для ежедневного торжественного утреннего прохода Короля из своих покоев в дворцовую часовню. Ее даже превращали в тронный зал на время наиболее торжественных дипломатических аудиенций. Но эти церемонии, как правило, не занимали много времени. При этом Галерея абсолютно не подходила для многочасовых дебатов полуторатысячного собрания. Одним словом, отказ от использования Зеркальной галереи Версальского дворца в качестве зала проведения Генеральных штатов был вполне обоснованным, и королевской администрации оставалось искать необходимый зал вне Версальского дворца.
Оставался город Версаль, в котором и располагался Версальский дворец. Но в Версале точно не было зала необходимых размеров. Временный зал, в котором заседали две Ассамблеи нотаблей, был хорош, но мал. В итоге, было решено разобрать уже существующий временный зал и построить новый, который будет больше прежнего. Разработка проекта зала и его строительство были поручены королевскому архитектору Пьеру Адриену Парису (фр. Pierre Adrien Pâris), который успешно справился со сложной задачей. Новый временный зал занял весь Верхний двор дома «Малых забав».
Было решено, что палата третьего сословия будет собираться на свои сепаратные заседания в самом зале «Малых забав». Для раздельных заседаний палат двух первых сословий (духовенства и дворянства) были перестроены и декорированы два больших зала, которые были в доме «Малых забав». Оба зала по своей конструкции были похожи на залы заседаний современных палат Британского парламента. Судя по сохранившимся планам, они оба имели два продольных пологих театрона, причем, оба высотой в четыре ступени. Почти все остальные мало-мальски приличные помещения дома «Малых забав» были превращены в офисы президентов сословных палат, секретарей и комитетов палат, конференц-залы и т.д.
2-ой зал «Малых Забав»
Зал для собраний Генеральных штатов, он же 2-ой зал «Малых забав», был построен к концу апреля 1789 года. Мастера дома «Малых забав» превзошли себя. Зал был великолепен. Потолок нового зала воспроизводил форму потолка того зала, в котором проходили ассамблеи нотаблей: зеркальный свод, кессонные падуги, в падугах два полукруглых окна и две ниши с гербами Королевской Франции и крылатыми щитоносцами, расписное «зеркало» свода. Но было и очень яркое отличие: в центре «зеркала» свода был сделан овальный стеклянный плафон (или «фонарь»), который освещал зал естественным светом. На гравюрах того времени окна и плафон на потолке всегда завешены белыми, видимо шелковыми шторами. Они рассеивали свет и делали его мягким. Честно говоря, на старых гравюрах всегда видна огромная овальная штора, а самого плафона не видно. Тем не менее, стеклянный плафон в таком зале в то время был просто необходим. Освещение такого огромного зала свечами с их копотью и избыточным теплом очень быстро превратили бы присутствие в зале в трудно выносимое занятие. К тому же, море горящих свечей в деревянном павильоне – это большой риск. Между тем, лично для меня остается открытым вопрос о том, были ли в зале люстры и бра. На большинстве гравюр того времени, изображающих 2-ой зал «Малых забав», мы не увидим люстр и бра. Но встречаются гравюры (например, гравюра Шарля Эммануэля Патаса), на которых в зале есть люстры. В довершение к этому, некоторые источники сообщают, что во 2-ом зале «Малых забав» была создана хитроумная вентиляция, которая позволяла-таки освещать зал горящими свечами.
Но продолжим описание зала. Итак, под падугами свода по всему периметру зала разместили карниз с богато декорированным фризом. Однако карниз лежал не на стенах зала, а на довольно массивных колоннах, если я не ошибаюсь, дорического ордера. За колоннами с трех сторон зала располагалась первая, она же нижняя, галерея для публики. Пол галерии был поднят над уровнем пола в зале более, чем на метр. Места для публики были отделены от мест депутатов невысокой сплошной перегородкой, которая стояла перед колоннами, так что их основания не были видны из зала. За первым рядом колонн стоял еще один ряд колонн, которые имели квадратное поперечное сечение. На уровне третьего этажа за рядом квадратных колонн находилась вторая, верхняя, галерея для публики.
Южная стена зала по-прежнему служила скеной. Перед ней размещался высокий проскений шириной во весь зал. Проскений, покрытый коврами, спускался в зал тремя уступами, каждый более полуметра высотой. На проскении стоял престол в пять широких ступеней, весь обитый синим (лазоревым) бархатом, обшитым золотыми лилиями. Синий (лазоревый) цвет – это цвет поля на гербе Королевства Франция. На престоле стоял Трон Короля. Над троном висел огромный бархатный балдахин тоже синего (лазоревого) цвета, тоже обшитый золотыми лилиями. Задний край балдахина спускалась за престол сзади, покрывая всю центральную часть скены. Вокруг престола и на его ступенях стояли кресла для членов королевской семьи, принцев крови, а также широкие табуреты, на которых сидели распорядители церемонии. За троном была свободная площадка для придворных дам и кавалеров, которые могли там стоять во время церемонии открытия Генеральных штатов. Углы проскения занимали две зеркально расположенные ложи для особо важных приглашенных лиц. Ложи были отделены сплошной перегородкой и от престола, и от галереи для публики. Впереди перед перегородкой на проскении тоже стояли скамьи в синих (лазоревых) чехлах, обитых позолоченной бахромой, на которых сидели министры и советники Короля.
Перед проскением на полу зала стоял стол секретарей Генеральных штатов, тоже покрытый синей (лазоревой) скатертью, обшитой золотыми лилиями. В зале было четыре партера. Два из них были продольными: правый – для депутатов от духовенства, левый – для депутатов от дворянства. Продольные партеры были обращены друг к другу лицом. Два поперечных партера, разделенных центральным проходом, были предназначены для депутатов третьего сословия. Они были обращены к Трону Короля. Таким образом, они образовывали преверную букву «п» с перекладиной, разрезанной центральным проходом зала. Во всех четырех партерах стояли широкие скамьи, накрытые синими (лазоревыми) бархатными чехлами, обшитыми позолоченной бахромой. Скамьи были одинаковыми и у духовенства, и у дворянства, и у третьего сословия. Тем не менее, сословный принцип рассадки депутатов Генеральных штатов ни у кого не вызывал сомнений.
Генеральные штаты: продолжение
5 мая 1789 года депутаты Генеральных штатов в полном составе собрались в зале «Малых забав» на торжественную церемонию открытия. Всего в состав Генеральных штатов было избрано 1139 депутатов: 291 представляли духовенство (первое сословие), 270 – дворянство (второе сословие), и 578 – третье сословие. Однако среди депутатов третьего сословия было много дворян. В основном, это были «дворяне мантии». В итоге, общее количество депутатов-дворян в Генеральных штатах составило около 400 человек. Большинство депутатов второго сословия были военными, а среди депутатов третьего сословии преобладали юристы – судьи и адвокаты.
Торжественное заседание открыл Король. В своем выступлении он предостерёг депутатов от «опасных нововведений» и дал понять, что он ждет от Генеральных штатов всего лишь санкции на использование новых чрезвычайных источников пополнения государственной казны. Между прочим, уже в ходе первого заседания выяснилось, что в новом зале «Малых забав» очень плохая акустика. Поэтому в течение двух следующих месяцев в зале проводились внутренние работы, которые по оценкам современников ощутимо улучшили слышимость в зале, что облегчило ведение заседаний и выступления в ходе дебатов.
6 мая 1789 года Генеральным штатам предстояло проверить полномочия депутатов. Проверку следовало проводить в раздельных заседаниях сословных палат. Когда же депутаты от духовенства и дворянства собрались на свои раздельные заседания, депутаты третьего сословия отказались выделяться в сословную палату и призвали депутатов от духовенства и дворянства к объединению и совместной проверке полномочий. Начались переговоры между сословными фракциями.
12 июня 1789 года депутаты третьего сословия наконец-то приступили к поверке своих полномочий. В последующие дни к ним присоединилось около двух десятков депутатов от духовенства.
17 июня 1789 года собрание третьего сословия подавляющим большинством голосов провозгласило себя Национальной ассамблеей (фр. Assemblee nationale), которая представляет не отдельные сословия, а весь Французский народ – Французскую нацию. Через несколько дней все или почти все депутаты от духовенства присоединились к Национальной ассамблее. Людовик XVI и его окружение получили то, чего боялись больше всего, и 20 июня 1789 года Король, ссылаясь на ремонт зала «Малых забав», распорядился закрыть его. Не исключено, что в это время как раз начались или уже велись работы по улучшению акустики зала.
577 «депутатов-националистов» отправились на поиски большого зала, в котором они могли бы поместиться. Такой зал они нашли недалеко от Версальского дворца. Это был бывший королевский крытый теннисный корт, который вошел в историю как «зал для игры в мяч» (фр. Salle du Jeu de Paume). В зале невозможно было заседать, т.к. в нем не на чем было сидеть. В нем можно было только митинговать. Ввалившиеся в зал депутаты самопровозглашенной Национальной ассамблеи, по преимуществу из числа депутатов третьего сословия, помитинговали, а затем дали клятву не расходиться, пока не примут конституцию Франции. Эта клятва воспета французскими графиками и живописцами как «Клятва в зале для игры в мяч» (фр. «Le serment du Jeu de Paume»). Зал существует и поныне. Здание принадлежит Музею Версаля. Зал можно посетить и увидеть его своими глазами.
Так как зал для игры в мяч в то время принадлежал частным лицам, депутатов, видимо, вежливо попросили, и им пришлось искать новое место для собраний. На второй день метаний они собрались в церкви Святого Людовика – кафедральном соборе города Версаля (фр. Cathédrale Saint-Louis de Versailles). Там прошло несколько заседаний самопровозглашенной Национальной ассамблеи, в ходе которых к ней в очередной раз присоединилось 150 депутатов от духовенства.
На следующий день 23 июня 1789 года Король созвал пленарное заседание Генеральных штатов в зале «Малых забав», предварительно стянув в Версаль войска. Депутатов снова рассадили посословно. Король в обращении к депутатам объявил, что отменяет решения депутатов третьего сословия об образовании Национальной ассамблеи, что он не допустит ограничения королевской власти и попрания прав и привилегий духовенства и дворянства. В завершение сказанного Король приказал депутатам разойтись и вышел из зала, пребывая в полной уверенности, что его приказ будет тут же исполнен.
Между тем, депутаты третьего сословия остались сидеть на своих местах. Король приказал лейб-гвардии разогнать их, но гвардейцам не дали войти в зал несколько дворян со шпагами во главе с маркизом Жильбером де Ла Файетом (фр. Gilbert de La Fayette). По предложению депутата от третьего сословия графа Оноре де Мирабо (фр. Honoré Gabriel Riqueti, comte de Mirabeau) собравшиеся объявили о неприкосновенности членов Национального собрания и уголовной ответственности всякого, кто посягнёт на эту неприкосновенность. В последующие дни к самопровозглашенной Национальной ассамблее начали вновь присоединяться депутаты от духовенства и дворянства.
Наконец 27 июня 1789 года Король приказал всем депутатам от духовенства и дворянства присоединиться к самопровозглашенной Национальной ассамблее. Так было легитимизировано преобразование Генеральных штатов в Национальную Ассамблею. Это была первая яркая победа всех сторонников реформ.
9 июля 1789 года Национальная ассамблея объявила себя Национальной конституционной ассамблеей (фр. «Assemblée nationale constituante», «Constituante»), претворяя в жизнь клятву, данную депутатами третьего сословия в зале для игры в мяч. Так родилось первое учредительное собрание Франции и Европы.
2-ой зал «Малых забав»: продолжение
Обычно в литературе по истории Великой французской революции не упоминается перестройка зала «Малых забав», которая завершилась, по всей видимости, в конце июля 1789 года. Однако гравюры, сделанные по рисункам очевидцев, дают нам картину кардинального изменения системы рассадки депутатов в зале. Конечно потолок, стены, карнизы, колонны и галереи остались в целости и сохранности. Исчез проскений с престолом и все четыре партера. В зале смонтировали замкнутый овальный театрон, т.е. смонтировали типичный римский амфитеатр. В центре, как положено, находилась большая овальная арена. Правда, она не была отделена от театрона сплошной перегородкой, как это было в римских цирках, и ноги депутатов, сидевших на нижнем ряду, стояли на полу арены.
Для точного описания зала необходимо отметить, что у него было две перпендикулярные плоскости и оси. Первая, наибольшая, проходила через центры полукруглых окон зала (ось «окно-окно»). Вторая, более короткая, проходила через центр полукруглых ниш с гербами Королевской Франции (ось «ниша-ниша»). Стены параллельные оси «окно-окно» – это «продольные стены», а стены параллельные оси «ниша-ниша» – это «поперечные стены». По оси «окно-окно» в театроне было сделано два прохода на арену. Римляне называли такие проходы «вомиториями» (лат. ед. число «Vomitorium»). Высота вомиториев в зале «Малых забав» равнялась высоте первых пяти ступеней театрона. Всего в театроне было девять восходящих ступеней на каждой из продольных сторон зала и десять ступеней – на каждой из поперечных сторон, в которых и были сделаны проходы. Таким образом, над каждым из проходов было еще пять ступеней театрона. В общем, все – как в римском амфитеатре. Не хватало только гладиаторов. Театрон был высоким, и его верхние ступени на продольных стенах находились на одном уровне с полом нижней галереи для публики. Десятые ступени на поперечных стенах были выше пола галереи. На нижнюю галерею публику больше не пускали. Она служила депутатам для перемещения по залу. Для публики оставили только верхнюю галерею.
Театрон прорезали лестницы-проходы, по которым депутаты могли подниматься на нижнюю галерею или спускаться с нее на арену либо проходить на свои места на театроне. Депутаты размещались на широких скамьях с высокими спинками, которые были обиты уже не синим (лазоревым) бархатом, а зеленым сукном. По оси «ниша-ниша» на театроне лицом друг к другу располагались две неширокие секции, конструкция которых кардинально отличалась от конструкции всего театрона. Одна из секций состояла из двух восходящих уступов, связанных лестницами друг с другом, с нижней галереей и ареной. В ней было пять или шесть ступеней. На верхнем уступе стояла кафедра Президента Ассамблеи, а на нижнем – стол для секретарей Ассамблеи. На противоположной стороне на месте кафедры Президента Ассамблеи располагалась трибуна для выступающих депутатов Ассамблеи, а под ней находился еще один проход в зал. Он был отделен от театрона сплошными стенками, как парод в древнегреческом театре или вомиторий в римском амфитеатре. Перед ним прямо на арене располагалась площадка, отделенная от арены сплошной невысокой перегородкой. Стоя на этой площадке лицом к Президенту, приглашенные лица обращались к Ассамблее.
У депутатов не было раз и навсегда закрепленных за ними мест в зале. Все рассаживались на свободные места, но в соответствии со своими политическими взглядами. Скамьи, стоящие справа от Президента Ассамблеи занимали консерваторы, в том числе монархисты, а скамьи слева – революционеры и прочие радикалы. Отсюда, собственно, и пошло современное разделение политиков на «правых» и «левых».
В обновленном 2-ом зале «Малых забав» были хрустальные люстры, а также бра. Люстры крепились на карнизе, расположенном между падугами и «зеркалом» свода по всему периметру зала. Их было не менее 12 штук. Бра висели на каждой второй колонне нижней галереи. С искусственным освещением Национальная ассамблея, а затем и Конституционная ассамблея могли работать не только в течение светового дня, но и вечерами и даже ночами. Производительность в результате возросла, но появился риск возникновения пожара, который с высокой вероятностью привел бы к полному уничтожению зала «Малых забав». Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.
«В Париж, в Париж…!»
26 августа 1789 года Национальная конституционная ассамблея принимает Декларацию прав человека и гражданина. Король отказался ее утверждать. Наступает осень. Урожай 1789 года был неплохим, но в Париже уже в конце сентября начинаются перебои с хлебом. У булочных выстраивались длинные очереди.
Утром 5 октября 1789 года огромные толпы женщин, безрезультатно простоявших всю ночь напролет в очередях за хлебом, двинулись к Парижской ратуше (фр. Hôtel-de-Ville). Многие женщины были уверены в том, что для улучшения снабжения города, необходимо, чтобы Король перебрался в Париж. Толпа скандирована: «Хлеба! На Версаль!». Около полудня многотысячная толпа, преимущественно состоявшая из вооруженных (!) парижанок, двинулась на Версаль. Поздно вечером Король официально заявил о своей готовности утвердить Декларацию прав человека и гражданина и другие неутвержденные им декреты Ассамблеи. Однако было уже поздно. Ночью толпа ворвалась в Версальский дворец, убила двух лейб-гвардейцев и немного успокоилась, только когда Король по совету маркиза де Ла Файета вышел на балкон Дворца вместе с королевой и дофином. Народ встретил его криками: «Короля в Париж! Короля в Париж!».
На следующий день 6 октября 1789 года Король вместе со своей семьей, двором и обслугой под конвоем Национальной гвардии и вооруженной толпы прибыл в Париж. Путешествие было долгим и унизительным. Перед каретой Короля несли на пиках головы убитых лейб-гвардейцев, а за каретой везли захваченные в Версале повозки с мукой и зерном. Поздним вечером того же 6-го октября по прибытии в Париж Короля с семьей сначала отвезли в Ратушу и представили Мэру Парижа, а затем уже глубокой ночью – во дворец Тюильри (фр. Palais des Tuileries).
Дворец начали строить в 1564 году по приказу вдовствующей королевы Екатерины Медичи (1519-1589 гг.). Он стал ее личной резиденцией, расположенной напротив Лувра, который тогда был главной резиденцией французских королей. Трое сыновей Екатерины Медичи один за другим занимали Французский трон: Франциск II (1544-1560 гг.), Карл IX (1550-1574 гг.) и Генрих III (1551-1589 гг.). Свое название Дворец получил в наследство от черепичных мастерских (фр. tuile – черепица), на месте которых он и был построен. Король Генрих IV в 1595–1610 годах соединил Тюильри с Лувром Большой галереей, построенной вдоль берега Сены. Людовик XIV (1638-1715 гг.) сделал Тюильри местом пребывания своего двора на время строительства Версальского дворца. В 1664-1670 гг. Тюильри был расширен, а парк Дворца был реконструирован. С 1716 по 1722 годы во Дворце проживал малолетний король Людовик XV (1710-1774 гг.). Затем Дворец опустел, но ненадолго. Очень скоро он наполнился новыми жильцами: пенсионерами Короля, чиновниками, артистами, инвалидами, комедиантами и даже вельможами и высокопоставленными дамами, у которых не было своего жилья в Париже. Новые жильцы захватывали соседние помещения, строили многочисленные перегородки, лестницы, коридоры, обустраивали кухни, погреба, чуланы и т.д. Все это непрерывное строительство происходило стихийно. Его результаты уродовали и без того обветшавшее здание Дворца, превращая его в огромную коммунальную квартиру. Нечто подобное происходило и в некоторых корпусах Лувра, но там жильцы до такой степени не уродовали «жилой фонд».
В Тюильри предстояло поселить не только Короля и членов его семьи, но и огромный двор и просто неисчислимую прислугу. Однако многие помещения дворца были изуродованы и требовали немедленного ремонта. После хорошо налаженной комфортной жизни в Версальском дворце жизнь в Тюильри стала для Королевской семьи тяжелым испытанием. Для них дворец Екатерины Медичи стал настоящей тюрьмой. Здесь Король и его семья находились под неусыпным контролем Национальной гвардии и лично ее командующего маркиза де Ла Файета с октября 1789 по август 1792 года. На словах обеспечивая безопасность монархов, Лафайет фактически контролировал все их передвижения, превратив жизнь Короля и его семьи в Тюильри в «плен с привилегиями».
Дворец Архиепископа Парижа
19 ноября 1789 года в Париж вслед за королевской семьей перебралась и Конституционная ассамблея. В столице Ассамблея разместилась сначала в зале на втором этаже дворца Архиепископа Парижа (фр. Palais de l'Archevêché de Paris), который стоял рядом с Собором Парижской Богоматери на южном берегу острова Ситэ. Однако депутаты не собирались оставаться здесь надолго. Ассамблея не помещалась во Дворце Архиепископа. Зал, в котором пыталась работать Ассамблея, был очень узким и слишком длинным. В нем нечем было дышать, и приходилось держать окна открытыми.
Депутаты страдали в этом зале 19 дней. Благо, еще перед тем, как покинуть Версаль, Конституционная ассамблея направила в Париж комиссию в составе шести депутатов с заданием найти подходящее место для ее заседаний. И ей это удалось, несмотря на то что все королевские дворцы Парижа были переполнены, и имеющиеся в них залы не могли быть использованы Ассамблеей без кардинальной перестройки. Тюильри освобождали от прежних жильцов, но там не хватало места для двора и прислуги Короля. Собор Парижской Богоматери не рассматривался вообще. Собор мог вместить много людей. Он был хорош для торжественного открытия Генеральных штатов, депутаты которых потом разделялись и заседали по сословиям в других залах. Для постоянной работы многочисленной ассамблеи Собор был слишком некомфортен.
Зал Манежа
Осмотрев все большие здания Парижа, комиссия Ассамблеи остановила свой взор на зале Манежа, расположенного недалеко от дворца Тюильри рядом с монастырями Фельянов, Капуцинов и Успения. Когда малолетний Людовик XV жил в Тюильри, специально для него был построен открытый и крытый манежи, в котором молодого Короля обучали верховой езде. Крытый манеж был построен рядом с открытым манежем. Он располагался между террасой Фельянов (на севере) и садом Тюильри (на юге). Когда в 1743 году Людовик XV вернулся в Версаль, Манеж передали школе верховой езды, а затем он незаконно попал в частные руки, из которых комиссарам Ассамблеи его удалось вырвать с минимальными затратами. Перед въездом Национальной конституционной ассамблеи в Манеж его зал перестроили и отремонтировали. Тем не менее, зал Манежа оставался невзрачным, мало отличающимся от Зала для игры в мяч. Ассамблея обосновалась в нем 9 ноября 1789 года. В этом зале Ассамблея собиралась и работала вплоть до своего роспуска 30 сентября 1791 года.
Зал манежа был очень узким и длинным: его длина в десять раз превышала ширину. В зале был высокий сводчатый потолок цилиндрического типа. Высота свода не способствовала хорошей акустике: в зале было плохо слышно выступающих. Узкие поперечные стены были глухими. Продольные стены во втором ярусе (этаже) имели большие прямоугольные окна. Между ними висели какие-то флаги, возможно, провинций Франции. На сводах зала висело не менее четырех больших люстр, а на стенах – несколько бра.
На продольных стенах на уровне второго этажа находились две большие ложи для публики. На них был размещен прямой и крутой театрон. Ниже под галереями находились ложи для привилегированной публики: ложа президента, ложа заменяющих депутатов, ложа Парижской коммуны, ложа депутатов других городов и т.д. Вместимость галерей была небольшой – не более 500-600 человек. Для того, чтобы увеличить количество зрителей, на продольных стенах зала опять же на уровне второго этажа были сооружены два деревянных балкона. Они опирались на деревянные столбы, которые стояли на верхних ступенях депутатского театрона. Это позволило разместить в зале еще около 200 желающих видеть и слышать происходящее в Конституционной ассамблее.
Театрон в Манеже был замкнутым, как и театрон в зале «Малых забав», но в отличие от него он был не овальным, а прямоугольным. По всему периметру театрон имел пять ступеней и шесть рядов скамей. Скамьи имели высокие спинки и были обиты зеленым сукном. Всего на театроне было около 1200 мест для депутатов. На поперечных сторонах театрона на верхних его ступенях за скамьями депутатов имелись свободные площадки. Во время важных заседаний эти площадки тоже наполнялись людьми, которые наблюдали за происходящим стоя. Театрон пересекали несколько лестниц-проходов, по которым можно было подняться на нужный ряд театрона. На его продольных сторонах было сделано два главных прохода (вомитория) на арену зала. Кстати, арену депутаты называли «плешью» (фр. Calvitie). Весьма остроумно.
В середине одной из продольных сторон театрона находилось возвышение, на котором стояла кафедра Президента Ассамблеи – обычный стол и кресло за ним. Перед «престолом» Президента на арене зала стоял овальный стол секретарей Ассамблеи, покрытый все тем же зеленым сукном. Прямо напротив Президента Ассамблеи находился еще один проход на арену (вомиторий), полностью аналогичный тому проходу, который был на этом же месте в театроне зала «Малых забав». Над ним находилась трибуна для выступающих членов Ассамблеи. Перед ним непосредственно на арене располагалась площадка, отделенная от арены сплошной невысокой перегородкой. Стоя тут лицом к Президенту, многочисленные просители обращались к Ассамблее. У депутатов по-прежнему не было закрепленных за ними мест в зале. Все пришедшие на заседание рассаживались на свободные места, но все также согласно своим политическим взглядам – справа или слева от «престола» Президента.
Монастыри Капуцинов и Фельянов
В здании Манежа не было достаточно места для офисных помещений, конференц-залов и удовлетворения других служебных нужд Ассамблеи. В здании удалось разместить только кабинет Президента Ассамблеи, он занял две комнаты первого этажа, выходившие окнами в соседний сад монастыря Фельянов, а еще пять канцелярий комитетов Ассамблеи. Буфет для депутатов пришлось устраивать уже вне здания: в том же самом саду монастыря Фельянов построили два дощатых павильона, где продавались кофе и другие напитки.
Ничтоже сумняшеся, Ассамблея начала захватывать здания соседних монастырей Фельянов и Капуцинов, которые располагались на улице Сент-Оноре. Благо, к началу 1790 года эти монастыри были покинуты монахами, и на дело Нации в монастыре пошло все – сокровищницы, трапезные, библиотеки, дортуары, склады и т.д. В библиотеке монастыря Фельянов разместили архив Ассамблеи. В зданиях монастыря расположились канцелярии большинства комитетов Ассамблеи. Монастырь соединили со зданием Манежа дощатым переходом, обтянутым полосатым тиком. Переход начинался у монастырской церкви, шел через весь монастырский сад к двери Манежа, проделанной на середине его северной стены. В трапезной монастыря Капуцинов и в смежных с ней комнатах разместили типографию Ассамблеи. Кроме того, в саду этого монастыря построили деревянные бараки, в которых тоже разместились какие-то службы Ассамблеи. Помещений все равно не хватало, и некоторые службы Ассамблеи оказались на Вандомской площади, благо, до нее было рукой подать. Здание Манежа окружали многочисленные существовавшие и недавно построенные сооружения, предназначенные для национальных гвардейцев и их офицеров, которые охраняли Ассамблею.
Начало эры парламентаризма
3 сентября 1791 года Национальная конституционная ассамблея принимает первую Конституцию Франции и Европы и вторую Конституцию Планеты (после Конституции США). В тот же день Конституция вступает в силу, а 14 сентября 1791 года Король Людовик XVI «акцептует» Конституцию в заседании Национальной конституционной ассамблеи и делает заявление о том, что он будет «защищать и поддерживать конституционные свободы».
30 сентября 1791 года Национальная конституционная ассамблея самораспустилась. Сразу после этого в стране начались выборы депутатов в Национальную законодательную (!) ассамблею (фр. Assemblée nationale législative) – первый однопалатный парламент Франции численностью 745 (!) депутатов. Что особо важно, депутаты Национальной конституционной ассамблеи не имели права избираться в Законодательную Ассамблею. Так было соблюдено разделение власти на учредительную (конституционную) и учрежденные.
Конституция Франции 1791 года действовала всего один год и 10 месяцев. Тем не менее, она оставила яркий след в конституционной истории Франции и всей Европы. Конституция 1791 года была востребована в качестве образца и при разработке конституций ограниченных монархий и тем более при разработке конституций парламентских монархий, что в то время в Европе было очень актуально. С ее появлением Франция превратилась в законодательницу конституционной моды в Европе. Дальнейшая конституализация европейских монархий шла с оглядкой на Конституцию Франции 1791 года. Но что особенно важно для нас, Конституция 1791 года стала основанием для формирования первого европейского парламента, законодательно-представительного органа власти, чьи полномочия определены и ограничены конституцией страны.