Виндзорский замок тонул в предрассветном тумане. В королевской опочивальне догорали свечи, отбрасывая золотистые тени на разметавшиеся по подушкам рыжие волосы. Генрих VIII, ещё не остывший после ночи любви, приподнялся на локте и провёл пальцем по обнажённому плечу женщины.
— Ты не спишь, Блейз. Я чувствую. Твои ресницы дрожат, как крылья пойманной бабочки.
Она открыла глаза — зелёные, глубокие, в которых плескалась тайна. Король привык к тому, что женщины смотрят на него с обожанием или страхом. В её взгляде не было ни того, ни другого.
— Я думаю о том, сир, сколько женщин лежало на этом месте до меня и сколько лягут после. И о том, что ни одна из них не знает вас настоящего.
Генрих нахмурился. Никто не смел говорить с ним так откровенно.
— Ты думаешь, что знаешь меня, девочка?
Блейз медленно улыбнулась и прикоснулась к его щеке — жест, за который любая другая поплатилась бы головой.
— Я знаю, что вы боитесь одиночества больше, чем чумы. Что вы ищете в женских объятиях не просто утоление плоти, а покой, которого вам не дают корона и интриги. Что вы устали от лжи, Генрих. И что именно поэтому я всё ещё здесь.
Король замер. Эта женщина видела его насквозь. Она не просила титулов, не плела интриг, не льстила. Она просто была рядом — тёплая, живая, честная.
— А чего хочешь ты, Блейз Уиндхем?
— Вернуться домой, — прошептала она. — В Риверс-Эдж. К своей дочери. К жизни, где я — это просто я, а не "тихая любовница короля".
Генрих молчал долго. Потом склонился и поцеловал её в лоб — не как любовницу, а как самую дорогую потерю в своей жизни.
— Ты единственная, кто уходит от меня по своей воле. И единственная, кого я отпускаю.
Как же вышло, что простая дочь обедневшего лорда стала той, кому король Англии даровал свободу? История эта началась за три года до этого утра, в родовом поместье Морганов, где судьба готовила свой первый хитрый ход...
Часть первая: Нежданный дар
1521 год. Англия. В поместье Белвью лорд Роберт Морган ломал голову над тем, как выдать замуж восемь дочерей. Овцы перестали приносить доход, приданое старшей едва тянуло на приличное, а младшие и вовсе могли остаться в девках. Блейз, старшая из сестёр, давно смирилась с участью старой девы, когда судьба постучалась в дверь в облике Эдмунда Уиндхема, графа Лэнгфорда.
Граф был немолод — под пятьдесят, но богат неимоверно. Ему нужен был наследник, и он искал не титулов, а здоровья и красоты. Увидев Блейз, он принял решение мгновенно. Но время поджимало — неотложные дела требовали его присутствия в Лондоне, и вместо себя на церемонию он отправил племянника — Энтони Уиндхема.
Блейз готовилась к браку с пожилым мужчиной как к неизбежной повинности. Но то, что произошло, когда она встретила Энтони, стало первым ударом грома перед бурей.
Он вошёл в зал — высокий, золотоволосый, с дерзкой улыбкой на красивом лице. Их взгляды встретились, и между ними проскочила искра, которую ни один из них не мог объяснить.
— Вы — лорд Эдмунд? — растерянно спросила Блейз, чувствуя, как предательски забилось сердце.
— Нет, миледи. Я лишь его тень сегодня. Энтони Уиндхем, к вашим услугам. Мой дядя просил передать, что скорбит о своём отсутствии и надеется вскоре предстать перед вами уже как муж.
Энтони женил своего дядю на этой девушке, держа её за руку у алтаря, чувствуя тепло её пальцев через перчатку, и проклинал судьбу за жестокую иронию. Она стояла рядом — такая юная, чистая, с рыжими волосами, пылающими в свете свечей, и он впервые в жизни понял, что значит потерять женщину, которая ещё даже не стала твоей.
Когда обман раскрылся и настоящий муж, лорд Эдмунд, прибыл в поместье, Блейз была готова возненавидеть его за одну лишь ночь, которую он имел право потребовать. Но судьба преподнесла урок. Эдмунд оказался не просто богатым стариком. Он оказался мудрым, терпеливым и невероятно нежным.
Их первая ночь стала откровением.
— Ты дрожишь, дитя, — прошептал он, касаясь её щеки. — Боишься?
— Я боюсь... не знать, что делать, — призналась Блейз.
— Я научу тебя. Не бойся своего тела и не стыдись желаний. Чувствовать — не грешно. Грешно быть равнодушной.
Эдмунд сдержал слово. Он не просто взял её — он открыл для Блейз мир наслаждения. Он показал ей, что страсть может быть медленной, как течение реки, и жаркой, как пламя очага. Она училась любить его тело, его ласки, его мудрость. И она полюбила. Не юношеской влюблённостью, а глубоким, благодарным чувством к мужчине, который стал для неё всем.
За три года брака Блейз расцвела. Она родила дочь, которую назвали Филлис, и носила под сердцем второго ребёнка. Эдмунд души в ней не чаял. Их поместье Риверс-Эдж стало раем, где не было места дворцовым интригам. Энтони, племянник мужа, оставался рядом — управляющим, верным другом семьи. Он смотрел на Блейз издалека, видел её счастье с дядей и молчал. Молчал, даже когда внутри всё разрывалось от любви, которой не суждено сбыться.
Идиллия рухнула в одно мгновение. Охота. Несчастный случай. Эдмунд Уиндхем упал с лошади и сломал шею.
Блейз, узнав страшную весть, потеряла ребёнка. Она лежала в горячке, между жизнью и смертью, когда рядом с ней, неотлучно, день и ночь дежурил Энтони. Он выходил её, вымолил у Бога, вырвал из лап смерти.
Часть вторая: Опасные игры
Оправившись от горя, Блейз отправилась в Лондон навестить сестру Блисс. Она и не подозревала, что этот визит станет началом нового витка её судьбы. В королевском дворце, куда сестра взяла её на приём, Блейз увидела Генриха VIII. А он увидел её.
Король, уставший от интриг и от брака с Екатериной Арагонской, которая не могла подарить ему наследника, был заворожён рыжеволосой красавицей. В её зелёных глазах не было той подобострастной лести, к которой он привык. В ней была жизнь, достоинство и какая-то удивительная чистота.
Однажды вечером, когда Блейз прогуливалась в саду, Генрих настиг её.
— Вы избегаете меня, леди Уиндхем, — без предисловий сказал он, заступая дорогу.
— Я не смею докучать вашему величеству, — Блейз присела в реверансе, стараясь унять дрожь в коленях.
— Докучать? — Генрих усмехнулся. — Женщины обычно ищут моего общества, а не бегут от него. Вы не такая, как все, Блейз. И это меня и бесит, и притягивает.
Он приблизился вплотную.
— Вы станете моей. Это не вопрос выбора. Я король.
Блейз подняла на него глаза, и в них блеснули слёзы.
— У меня есть дочь, сир. Я вдова, которая чтит память мужа. Не отнимайте у меня честь, это всё, что у меня осталось.
Генрих на мгновение замер. А потом тихо сказал:
— Я не отниму у тебя честь, дитя. Но я хочу тебя. И я умею ждать.
Он не врал. Он стал ухаживать за Блейз с терпением, которого никто в нём не подозревал. Он дарил ей подарки, приглашал на охоту, беседовал с ней часами. И постепенно Блейз начала видеть в нём не только грозного монарха, но и одинокого, уставшего мужчину, который так же, как и она, нуждался в простом человеческом тепле.
Но король оставался королём. Однажды ночью он пришёл к ней в покои, и его желание оказалось сильнее его обещаний.
— Я хочу тебя, Блейз. Сейчас. Не прогоняй меня, — его голос охрип от страсти.
— Если я уступлю, ваше величество, я потеряю себя, — прошептала она. — Но если я откажу, вы отнимете мою дочь. Я знаю, вы можете.
Генрих остановился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Ты думаешь, я способен на такую низость?
— Я думаю, что вы король. А короли делают то, что должны.
Он провёл рукой по её волосам.
— Ты не перестаёшь меня удивлять. Хорошо. Я не трону тебя против воли. Но знай: я не отступлюсь.
Так Блейз стала его любовницей, но любовницей особой. Кардинал Уолси прозвал её «Тихая любовница», потому что она не плела интриг, не просила титулов для родни, не вмешивалась в политику . Она просто была рядом с Генрихом, слушала его, утешала, дарила то, чего не могла дать ни одна из жен, — искреннюю привязанность без расчёта.
— Ты единственная, кто говорит со мной как с человеком, а не как с истуканом на троне, — признался он однажды ночью.
— Вы и есть человек, сир. Самый обычный. Который любит жареное мясо, хорошее вино и чтобы женщина молчала, когда он устал. — Блейз улыбнулась. — Просто вам повезло родиться в королевской колыбели.
Генрих расхохотался. С ним никто не смел так шутить.
Два года Блейз была фавориткой короля. Она видела взлёты и падения, дружила с Томасом Мором, сталкивалась с юной Анной Болейн, которая уже точила зуб на корону. Но чем дольше Блейз оставалась при дворе, тем сильнее тосковала по дому. По Риверс-Эджу. По дочери. И по Энтони, который ждал её там, в поместье, и чей образ неотступно преследовал её.
Часть третья: Испытание страстью
Когда двор переехал в Ричмонд, Блейз вновь встретилась с королевой Екатериной. Генрих уже открыто говорил о разводе, и Блейз понимала, что её время подходит к концу. Король искал новую женщину — ту, что сможет родить ему наследника. Анна Болейн не сводила с него глаз.
В один из вечеров Генрих вошёл в покои Блейз с необычным выражением лица.
— Я женю тебя, Блейз. Ты заслужила счастье.
Она похолодела.
— Жените, сир? На ком?
— На Энтони Уиндхеме.
— Твоём племяннике? — переспросила она, не веря ушам.
— Да. Он новый граф Лэнгфорд после смерти моего мужа.
Генрих кивнул.
— Ты будешь графиней. И ты будешь свободна. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты слишком долго платила по чужим счетам.
Блейз не знала, плакать ей или смеяться. Энтони — тот, кого она должна ненавидеть за то, что он первый заставил её сердце биться чаще, тот, кто был рядом все эти годы, тот, о ком она запрещала себе думать...
Свадьба была тихой. Энтони смотрел на неё так, словно боялся, что она исчезнет.
— Ты ненавидишь меня? — спросил он в первую брачную ночь, оставшись с ней наедине.
— За что?
— За то, что я первый тебя полюбил. За то, что дядя умер. За то, что король тебя забрал. За то, что я не смог тебя защитить.
Блейз подошла к нему и положила руки ему на грудь.
— Ты дурак, Энтони Уиндхем. Ты защищал меня все эти годы. Ты ждал. Ты верил. Разве за это можно ненавидеть?
Она потянулась к нему, и когда их губы встретились, Блейз поняла, что никогда раньше не знала настоящего поцелуя. То, что было с Эдмундом, — благодарность и нежность. То, что было с Генрихом, — страсть и долг. Но это... это было пламя, которое сжигало дотла.
— Я люблю тебя, — прошептал Энтони, отрываясь от её губ. — С той самой минуты, как увидел тебя в день твоей первой свадьбы. Я думал, что сойду с ума.
— Я тоже, — призналась Блейз. — Но боялась признаться даже себе.
Ночь пролетела как одно мгновение. Они любили друг друга с той жадностью, с какой любят люди, потратившие годы на ожидание. Энтони открывал её тело заново, и Блейз отвечала ему со всей страстью, накопившейся за долгие годы разлуки.
Но счастье оказалось недолгим. Анна Болейн, ставшая новой фавориткой, не прощала соперниц. Она внушила королю, что Блейз слишком много знает, что она может быть опасна. И Генрих, уже терявший голову от Анны, приказал арестовать Блейз и Энтони по ложному обвинению в измене.
Тюрьма Тауэр. Сырые стены. Запах смерти. Блейз сидела на соломе и молилась. Энтони был в соседней камере, и она слышала, как он зовёт её по ночам.
Их должны были казнить на рассвете.
Но в ночь перед казнью двери камеры открылись. На пороге стоял сам король — уставший, постаревший, с глазами, полными боли.
— Я пришёл проститься, — хрипло сказал он.
Блейз поднялась.
— Вы пришли убить меня, сир? Или миловать?
— Я пришёл сказать, что Анна солгала. Я знаю это. Но я не могу её наказать — она носит моего ребёнка.
— Вы любите её? — тихо спросила Блейз.
Генрих горько усмехнулся.
— Я люблю только ту, которую предаю сейчас. Но я король, Блейз. Я должен думать о наследнике.
— Тогда отпустите нас, — прошептала она. — Не как король — как человек, которого я когда-то... жалела.
Генрих закрыл глаза.
— Вы свободны. Оба. Уезжайте сегодня же. И чтобы я больше никогда вас не видел.
Туман над Темзой. Королевская баржа. Прощание, которым открылась эта история.
Блейз шагнула в лодку, где её ждал Энтони. Он протянул руку и помог ей сесть.
— Ты жалеешь? — спросил он, когда берег скрылся из виду.
— О чём? О том, что была любовницей короля? О том, что потеряла годы?
— О том, что полюбила меня.
Блейз посмотрела на него — на этого человека, который ждал её десять лет. Который выходил её после смерти Эдмунда. Который смотрел на неё издалека все годы при дворе. Который готов был умереть за неё в Тауэре.
— Я жалею только об одном, — сказала она, прижимаясь к его плечу. — О том, что мы не встретились в другой жизни. Где не было бы королей, интриг и долга. Где были бы только мы.
Энтони обнял её крепче.
— У нас есть эта жизнь, Блейз. И она наша. Сейчас. И всегда.
Вдали показались огни Риверс-Эджа. Там ждала дочь Филлис, там ждал покой, там ждала настоящая жизнь. Без короны, без интриг, без лжи.
Блейз Уиндхем возвращалась домой.
Так закончилась история женщины, чьё имя означало «вспышка» . Она вспыхнула ярко, опалила крылья о королевский трон, но сумела сохранить главное — себя. И обрела любовь, ради которой стоило пройти через все испытания.
Генрих VIII ещё не раз вспомнит свою «Тихую любовницу», особенно когда рядом с Анной Болейн жизнь превратится в ад. Он будет искать в других женщинах её тёплый взгляд и честные слова, но так и не найдёт. Потому что такие, как Блейз, рождаются раз в столетие. И уходят навсегда, унося с собой частицу сердца короля, который умел только брать, но так и не научился отпускать без боли.