Часть 3
Этой частью завершается повествование о странностях и превратностях биографии Александра Колеватова, а точнее малоизвестных страниц его жизни. Она затронет момент его похорон, а точнее те факты, которые выглядели необычно, неестественно и не имевших с обычной точки зрения разумного объяснения.
О местоположении могил Кривонищенко и Золотарева написано достаточно исчерпывающе. В очерках и книгах Алексея Ракитина им посвящены целые главы. Более того, им отмечены две, очень интересные детали – около Ивановского кладбища в 1959 году размещался следственный изолятор КГБ, а могилы Семена и Георгия располагались не только неподалеку друг от друга, но и рядом с калиткой, выводящей к изолятору. Желающие могут в этом убедиться. Объяснение о том, что слушатели высших курсов КГБ, проходящие практику в изоляторе, обязаны почтить память погибших в тайной борьбе, выглядит естественно и непротиворечиво. Отсюда и погребение на малопосещаемом кладбище, и близость могил к выходу, дабы быстро дойти и осуществить действия, скрытые от посторонних глаз. Кроме того, на этом участке с момента их захоронения погребений не было, хотя таковые на Ивановском кладбище производились ежегодно.
Остается добавить, что на памятнике у Золотарева отсутствует дата смерти, а в учетной карточке военкомата датой смерти значится декабрь 1958 года. Точнее, как указано, свидетельство о смерти выдано 15.12.1959 года, Кировским ЗАГСом г. Свердловска на младшего лейтенанта Золотарева Семена Алексеевича, родившегося в станице Удобная Краснодарского края. В общем все сходится. По дате регистрации смерти, выданное спустя 7 месяцев после его погребения, похоронен был Семен без предъявления свидетельства о смерти. Но только ли указанными фигурами ограничены странности, связанные с погребением погибшей группы? И вот тут-то выяснилось, что нет.
Причиной, которая побудила вновь обратить внимание на Александра Колеватова, стало его свидетельство из ЗАГСа, точнее дубликат, из которого следует, что его смерть зарегистрирована 2 июня 1959 года. А это уже очень и очень серьезно. Ну ладно странности с его поступлением в УПИ, когда он был сразу принят на второй курс самого засекреченного факультета на основании только личного заявления от 2 сентября и диплома об окончании техникума. Причем заявление датировано воскресением, когда приемная комиссия, закончив свою нелегкую работу, предавалась отдыху. Но это не сильно существенно. Другое дело, что на тот момент отсутствовали его главные документы. Так, академическая справка из ВЗПИ появится только не раннее 25 октября 1956 года, когда был подписан приказ о его отчислении. И характеристика из НИИ-9, также датирована 9-м октября того же года, то есть только спустя неделю после появления приказа о его зачислении в УПИ.
Можно сколь угодно рассуждать о тяге Александра к академической науке, к свердловским природным прелестям, пресловутом «блате» со стороны сестры Риммы и прочем. Факт останется фактом - Колеватова зачислили в УПИ на физико-технический факультет при отсутствии данных о месте его работы, характеристики с нее, сведений о предыдущей учебе, перечня пройденных предметов и оценок. Как-то совпало, что в 1956 году был сдан в эксплуатацию 5-й учебный корпус, в котором, спустя 7 лет после образования – 1949 год - разместился указанный факультет. Но это, к слову.
Что еще можно добавить к его странному поступлению? То, что Римма Сергеевна по всей видимости никогда не работала в приемной комиссии, и не могла знать, что заявления на прием пишутся на специальных бланках УПИ, а даты заведения личного дела, написания автобиографии, заполнения анкеты должны совпадать. Требование нельзя отнести к строго обязательному, но все эти документы заполнялись одновременно. У него же разными датами. Плюс обязательно предоставляется спецформа - справка о состоянии здоровья, которой у него не было. Он, конечно, мог проходить медкомиссию в НИИ-9, и наверняка проходил, но тогда будьте любезны к личному делу приобщить заверенную копию.
Но вот что странно, при всем при этом Александр точно знал, что будет зачислен, поскольку еще до выхода приказа по УПИ от 1-го октября, 15-го сентября им собственноручно было написано заявление на увольнение из НИИ-9. Источника высокой зарплаты, продуктовых наборов, проживания в элитной «сталинке». Вот такой «блат» со стороны сестры Риммы, который скорее может вызвать только снисходительную улыбку о полной наивности такого утверждения. Напомним между делом о том, как ничем не смог помочь Биенко профессор Петухов, кстати заместитель директора УПИ, и Владислав вместо Северного Урала в обществе Дятлова и товарищей отправлен в ЛПХ «Ударник» в общество «гегемонов» и «химиков». Или об уже описанной процедуре согласования с министерством электростанций перевода с заочной формы обучения на дневную сына генерала- майора Алексея Константиновича Кривонищенко – Георгия.
В общем и целом, Римма Колеватова поистине проявила напористость ледокола, обойдя все законы и обеспечивая «блат» любимому и опекаемому брату. При том, что отсутствие каждого из указанных выше документов могло легко пустить под «откос» ее научно-педагогическую карьеру, и не только ее, ибо такого рода документы не просто лежат безмолвным грузом в личных делах, а изучаются, проверяются, перепроверяются, причем серьезно и по «взрослому». Но прежде, Колеватов был бы просто не допущен в УПИ дальше институтской приемной. Что ж, будем считать, что так «сошлись звезды» и вопреки всем законам, постановлениям и инструкциям Колеватов с дипломом техникума попадает на 2-й курс элитного «физтеха». Но, оставим тему с «блатом» Колеватовой, одно имя которой, по-видимому, вызывало трепет у работников спецотдела, а также кадровиков вместе с курирующей их госбезопасностью, поскольку предстоит разбираться с еще одной странностью его биографии.
Точнее, тем, что последовало после того, как она безвременно оборвалась. Напомним, что Колеватов был похоронен в один день с Дубининой, 11 мая 1959 года, после чего возвращаемся к дате регистрации его смерти в ЗАГС – 2 июня 1959 года. Попутно поднимаем действующий порядок, благо он практически не изменился. Ну разве что появилась электронная регистрация актов гражданского состояния, а «собственником» базы родившихся и умерших, равно как женившихся и разведенных стала федеральная налоговая служба.
В остальном процедура была и осталась прежней: медицинское свидетельство о смерти, которая выдаётся медицинским органом, куда в том числе относится и судмедэкспертиза. На ее основании осуществляется регистрация акта гражданского состояния и с момента записи человек официально считается умершим. Замечу, что в отличие от государственной службы статистики, где смертность регистрируется по дате смерти, в органах ЗАГС фиксируется дата регистрации.
В этом есть свой смысл, поскольку в жизни имеют место быть случаи смерти при отсутствии тела. Например, погибший под лавиной турист, тело которого не обнаружено, но при этом были свидетели его гибели. Пропавший без вести или погибший участник боевых действий при отсутствии фрагментов тела, когда сам факт смерти устанавливается на основании следственных действий. Или ситуация, когда неизвестна дата смерти безымянного, но впоследствии идентифицированного трупа. Поэтому ЗАГСом применяется дата регистрации. Сама регистрация акта гражданского состояния, то есть смерти в указанных случаях осуществляется на основании решения суда. Иначе как получить наследство или вступить в иные предусмотренные Законами права?
Далее следует погребение на конкретном кладбище при наличии выданным ЗАГСом свидетельства о смерти и далее - регистрация в книге захоронений. Сюда же нужно добавить оформление паспорта на захоронение на кого-то из родственников. К примеру, запись о Тибо-Бриньоле: умер 1.02.1959 г., захоронение №409, 12 мая 1959 года, номер свидетельства 89/879, номер бирки 2383, пирамидка своими силами, паспорт на имя Музафаровой, ул. Индустриальная 31-10.
Но в отношении Колеватова мы видим совсем иную картину. Первое – Александр похоронен до того, как ЗАГСом признан умершим. Дата регистрации приведена выше – 2 июня 1959 года. Возможно ли такое? Очевидно да, но тогда работникам кладбища для осуществления такого противозаконного действия должен быть приведен аргумент не просто весомый, а такой, чтобы начисто отмел любую тень сомнений в его правомерности и не только. Об этом действии не должна произойти утечка информации, иначе говоря, все должно остаться в строжайшей тайне.
Другая странность – могила Колеватова не зарегистрирована. Впрочем, как и Дубининой. Если просмотреть выписку из архива Михайловского кладбища, то из всех похороненных на нем «дятловцев» в кладбищенском журнале указаны только Колмогорова за №280, Дорошенко № 279, Слободин №239, Дятлов №238. Причем нумерация записи соответствует датам похорон - Зина-Юра, похороны 9-го марта, Игорь - Рустем, похороны 10-го марта. Хотя при таком совпадении почему-то расходятся даты регистрации похорон: у первых двух в кладбищенской книге стоят 30 и 31-го марта, у вторых – оба 19-го марта. Мало того, что те, кого позже похоронен - раньше зарегистрированы, так еще никто из них день в день и, что любопытно, «задним» числом. Интересная ситуация, наводящая на определенные размышления. Но об этом после.
Кстати, из архива Ивановского кладбища видно, что в нем также не числится Семен Золотарев. Добавим его странную дату регистрации смерти, о которой отмечено выше. У Георгия регистрация похорон в кладбищенском журнале произведена в день погребения, но нет ссылки на номер свидетельства о смерти.
Так чем все-таки отличались Колеватов и Дубинина от остальных участников, что записей об их могилах нет в кладбищенском журнале? Разумеется, имеется в виду не пол-возраст, а нечто иное, то, что могло бы их объединять в последнем походе. И такое свойство отыскалось: как следует из акта физико-технической экспертизы от 25 мая 1959 года именно на Александра и Людмилу были надеты три предмета одежды, на которых главным радиологом Свердловска Владимиром Левашовым был обнаружен повышенный радиационный фон в бета диапазоне. Что и говорить, предмет государственной тайны. Сфера деятельности явно не Свердловской областной прокуратуры. И хотя Лев Никитович Иванов при допросе Левашова проявил некий интерес к радиоактивности, в своих вопросах он явно не углублялся в эту тему. И не зря, как известно областным прокурором Николаем Ивановичем Клиновым из проекта следственного постановления были безжалостно вычеркнуты любые упоминания о радиоактивности, а сам акт экспертизы заточен на долгие 40 лет в секретную часть прокуратуры.
Но тогда выходит, что если у похода была вторая, скрытая цель, очевидно связанная с неким изотопом, то для реализации этой цели был свой невидимый, но вполне ощутимый «координатор». Это он обеспечил выход Дятлову и Слободину, внедрил в студенческую среду Золотарева, устроил «концерт» Кривонищенко в Серове и прочее. И этот «координатор» теперь также незримо присутствовал при организации похорон последней четверки, причем имея возможность полностью «забить» на соблюдение законности.
Так что он делал и для чего? Как не вспомнить одну выдающуюся фразу, по глубине суждения: в разведке самых разных стран целые аналитические отделы скрупулезно, по крупицам собирают информацию, чтобы потом вставить ее в недостающие фрагменты паззлов, из которого затем проявится более полная картина, дающая ключ к пониманию проводимых разведывательных и контрразведывательных операций, а также действий и методов по их осуществлению.
А что делать, чтобы паззл не сложился? Верно, изменить сам фрагмент, его соотношение во времени так, чтобы, к примеру смерть Золотарева никак не была связана с событиями на перевале в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года. Да, есть некий Семен, но он умер в декабре 1958 года. Значит не тот, с которым периодически встречался N, поэтому пока нет оснований того подозревать в работе на советскую разведку. Или дата регистрации смерти Колеватова отстоит от даты нахождения его тела и вообще, на кладбище такой не значится. Вы слышали о таком Колеватове, студенте, что похоронен на Михайловском кладбище? Он как-то в поход ходил с Леней Б., у него должен сохраниться его адрес. Нет такого, вот, смотрите журнал, нет таких сведений. И пусть Леня Б. спокойно работает в своем сверхсекретном институте, а иностранная разведка ломает голову дальше, как отыскать к нему «подход». Конечно, примеры примитивные, но умному достаточно и этого.
Обращает на себя внимание, то обстоятельство, что с первыми пятью телами поначалу все проходило так, как «должно быть», а именно – одномоментная выдача медицинского свидетельства о смерти моргом Ивделя, регистрация в органе ЗАГС Ивделя с выдачей свидетельства о смерти, перевозка тел в Свердловск с соответствующим документационным обеспечением. Действия, так или иначе скрытые от многих. А вот далее, к похоронам, просматривается полное отсутствие синхронности. Ну в самом деле, почему бы всех пятерых не похоронить в один день, не устраивая два больших шествия 9-го и 10-го? И тогда же зарегистрировать акт погребения? То же самое с похоронами Тибо-Бриньоля – 12 мая и Колеватова с Дубининой – 11 мая. Их то почему не объединить? Тем не менее, разъединили и, нужно сказать делали это не без определенного умысла.
Дело в том, что в представленном «хаосе дат» сложно выявить какую-либо закономерность, но тем не менее кое-что усматривается. Она проистекает от уже обозначенного предмета государственной тайны. Соответственно и теми, кто за ним может стоять. Его главная цель – разобщить факты и даты так, чтобы максимально исключить наличие причинно-следственной связи между проваленной операцией и похоронами ее прямых и невольных участников. Иначе говоря, реализовать комплекс мероприятий по контрразведывательному прикрытию. Как бы то ни было, «армия Гелена» и не только его, на территории СССР была еще достаточно внушительной. Такая информация приводилась и речь шла о десятках тысяч агентов, внедренных в общество, предприятия и организации еще со времен войны и действующую на тот момент.
Представьте, как, имея информацию о том, что в студенческий туристический поход в группу вошел некий «Саша», с усами, явно старше остальных участников. Предстоит выяснить, где он родился и где побывал до Свердловска. Далее, как поведал один из участников похода, они с ним «пересекались» на Алтае. До него в Теберде, а сам «Саша» родом из Краснодарского края. Дается словесный портрет.
Далее информация по «каналу» попадает к некоему Борису П., привлеченного к операции по обмену промышленного образца изотопа на деньги в качестве специалиста. А тот, изучив описание «Саши» и сопоставив с тем, что похожая фигура «засвечена» в Теберде, причем в момент неудавшейся попытки совершения диверсии на советском урановом руднике, полагает, что тот является агентом госбезопасности, а операция по передаче образца находится под ее контролем. В связи с этим, группе в составе T-K-K, подготовленные по программе «Soldier Fighters», соответственно имеющих навыки передвижения на лыжах и проведения операций в условиях зимнего леса, прибыть на встречу в оговоренные сроки и в обозначенное место контакта. Обратить особое внимание на личность «усатого Саши». Быть готовыми к боестолкновению. Это если сильно вкратце.
В общем вариантов по использованию ничего не значащих на первый взгляд фрагментов может быть масса, а отсюда и действия, в которых нет понятий «просто» или «сложно». В них все «сложно», а отличия только в степени опасности провала. И как сказать, не стала ли какая-либо, даже самая мелкая деталь причиной трагедии, произошедшей 1 февраля 1959 года на склоне горы Холат Сяхыл.
К сожалению, фронт тайной войны принял очередные жертвы и жребий пасть в незримом бою в числе прочих достался и кандидату в «необычные советские труженики» Александру Колеватову. Его жизнь только начиналась, но в силу выбранной специальности она уже становилась легендой, в той части, которая известна всем. И только единицы были посвящены в его иную, скрытую от посторонних взглядов «трудовую» биографию, где даты и действия определялись совсем иными категориями и требованиями, но главное – там они имели осмысленность и направленность.