Статья 7:
Вступление
В прошлых статьях я рассказывал про ГАМК, глутамат, про то, как таблетки чуть не убили мой организм и как я от них отказался. Это была история про болезнь.
Эта статья — про другое. Про то, что открывается, когда мозг работает на других частотах.
Когда у здорового человека случается кошмар, он просыпается в холодном поту и думает: «Фух, это был просто сон».
Когда фокальный микроприступ случается у меня во сне, я просыпаюсь с мокрым одеялом, и думаю: А существую ли я вообще?
Вот одна из моих ночных записей, сделанная в 4 утра, когда амнезия уже накрывает, а реальность плывёт:
«4:00, 28 февраля. Мне охота на экране смартфона написать, что каждую ночь я схожу с ума, и амнезия накрывает, нарушается реальность. Она и сейчас нарушается, как только я пытаюсь вспомнить, что видел и ощущал каждую ночь. Каждую ночь. И сейчас. Мир не реален. И за тобой ведут наблюдение. Мозг сам себя раздражает. Сам себя обманывает. Готов умереть, лишь бы я не знал правды».
Я много раз умирал во сне, это необычное состояние напоминающее полёт вниз спиной во время сна, но оно намного легче, ты в это время в состоянии какого-то перехода между пространствами, и ощущаешь просто неописуемые чувства чистого разума. Я находился в параллельных мирах, и бывало прощался с людьми, с которыми взаимодействовал там, чтоб выйти из состояния сна. Со мной прощались и знали, что я их покидаю, так-же и я это знал, просыпаясь . Я выходил из тела и смотрел на себя со стороны. Я выходил из снов произнося ключевое слово, которое мне говорило моё подсознание, когда я во сне находился в ужасе от тяжелого сна. И я точно знаю: это не «психоз» и не «шизофрения». Это иктальное и постиктальное состояние височной эпилепсии.
Добро пожаловать в параллельные вселенные внутри моего черепа.
Часть 1. Аура: малая эпилепсия или вход в другой мир
В поп-культуре ауру представляют как что-то мистическое — свечение вокруг тела, третий глаз, откровение. В неврологии всё прозаичнее и одновременно интереснее.
Аура — это не «предчувствие» приступа. Это и есть приступ. Просто он ещё не захватил всё тело, и сознание пока работает, чтобы ты мог это запомнить.
Невролог Джон Хьюлингс Джексон ещё в XIX веке описал при височной эпилепсии то, что назвал «сновидным состоянием» (dreamy state) . Он писал о «высоко разработанных психических состояниях», включающих «сны, смешивающиеся с текущими мыслями», «двойное сознание» и «чувство нахождения где-то в другом месте».
Вот как это выглядит в реальности, из моей записи:
«Кажется, что снова будет приступ. Глаза тяжелые, утопают. Тянут глазные мышцы ко лбу. В момент пика засыпания чувствую напряжение в голове и ауру, по типу начального изменения сознания, из-за интенсивности погружения. Кажется, что если я засну, снова случится приступ».
И дальше:
«Начинается тремор головы. Начались миоклонические подергивания. Боли в пупке, несколько дней. Время уже 03:34».
Боль в пупке — это не случайность. Это висцеральная аура, которая идет от древних отделов мозга, от островковой доли. Классика височной эпилепсии, которую описывали ещё сто лет назад.
Ауры бывают разными:
· Висцеральные — когда чувство поднимается от живота к горлу, спазмы, тошнота.
· Психические — внезапный страх, дежавю (чувство «уже виденного») или жамевю («никогда не виденного»).
· Слуховые и зрительные — шумы, голоса, искры.
Важный нюанс: человек с эпилептической аурой обычно понимает, что это глюк. Пенфилд, великий нейрохирург, отмечал: «Даже пациенты, описывающие чувство нереальности, утверждают, что в то же время знают, что реально» . То есть у нас есть внутренний наблюдатель, который сходит с ума вместе с мозгом, но помнит, что это «понарошку».
Часть 2. Сны как диагностика: что говорил Болдырев
В советские времена был эпилептолог А.И. Болдырев. В 1984 году он опубликовал в журнале невропатологии и психиатрии им. Корсакова статью «Необычные сны у больных эпилепсией».
Вот что он писал:
«Автор обсуждает причудливые сны, характерные для больных эпилепсией и никогда не встречающиеся у здоровых людей, которые имеют важное практическое значение, особенно для раннего выявления эпилепсии и профилактики тяжелых форм заболевания».
И дальше — список этих снов:
1. Яркие кошмары с витальным страхом.
2. Сны, нередко переходящие в предсонные состояния.
3. Стойко повторяющиеся стереотипные сны.
4. Сны с неизменно одними и теми же неприятными ощущениями, представляющие собой изолированную ауру последующих эпилептических приступов.
5. Сны с симптомами дереализации и деперсонализации.
6. Смутные (неясные) сновидные образы.
7. Феномен дежавю.
Обратите внимание на пункт 4. Болдырев прямо говорит, что сны могут быть аурой. То есть ты не просто видишь сон — у тебя во сне уже идет приступ, просто сознание упаковывает его в сюжет.
В другой работе (1976 год) он вводит понятие «микроприступы»:
«Эпилептический процесс часто развивается у лиц с определенными преморбидными симптомами. Припадкам, если нет дополнительных провоцирующих факторов, предшествуют различные клинически слабо выраженные судорожные явления. Они включают: своеобразные очень яркие сны, внезапные пробуждения с частично помраченным сознанием и чувством страха, абортивные психомоторные и другие приступы».
И добавляет:
«К "микроприступам" также относятся: миоклонические подергивания перед сном и во сне, ауры, краткие висцеровегетативные приступы, симптомы сновидных состояний, подергивания отдельных мышц без нарушения сознания».
Это называется «синдром припадкоподобных микросимптомов». Он позволяет распознать эпилепсию задолго до появления больших припадков.
Часть 3. Что говорит современная наука: исследование EPIDREAM
Болдырев работал в советское время, но его выводы подтверждаются и сегодня.
Французское исследование EPIDREAM (2023-2024) специально изучало сновидения у пациентов с эпилепсией. Это наблюдательное исследование, в котором участвовали 347 пациентов. Оно завершилось в январе 2024 года.
Гипотеза исследователей: наличие припадков во время сна связано с ухудшением качества сна, повышенной частотой запоминания снов и включением симптомов эпилепсии в содержание сновидений.
Авторы пишут: «Сновидение — это связанный со сном когнитивный процесс, нейронные субстраты и функции которого остаются малоизученными. Эпилепсия характеризуется предрасположенностью к судорогам, возникающим в результате чрезмерной и синхронизированной аномальной активности мозга» .
Проще говоря: когда мозг ночью должен отдыхать, у эпилептика он продолжает работать в аварийном режиме. И эту аварийную работу сознание упаковывает в сны.
Часть 4. Мой личный дневник: подтверждение Болдырева и EPIDREAM
У меня есть все пункты списка Болдырева. Но теория теорией, а вот что происходит на практике.
Эпизод 1: Красочный сон с переходом в удушье
«Сегодня явно были красочные сны, даже были моменты во сне с красочными галлюцинациями. Я находился на берегу и видел, как из реки или моря выходят и заходят в море разные виды животных.
Потом я сам оказался в том море на глубине и чувствовал, как задыхаюсь, а потом дыхание то появлялось, то исчезало.
Так же во сне я плакал и истерил, наверное, что меня не понимают. Что они не знают, каково это — жить в постоянной астении, бессоннице, тревоге с пораженным мозгом».
Здесь есть всё: и яркость (пункт 1 Болдырева), и витальная угроза (удушье, остановки дыхания), и эмоциональная боль, которая во сне ощущается так же остро, как наяву.
Эпизод 2: Осознанность во сне и преодоление страха
«Помню сон: я стоял на 3-м этаже супермаркета, и мне нужно было спрыгнуть в симметричную квадратную кучу снега, которая дотягивала до второго этажа, и скатиться с нее.
Первый раз я не смог — почувствовал тот же страх и вестибулярку, что и в реальной жизни.
А на второй раз смог, уговорив себя мысленно. Может, понял, что я сплю».
Это уже пограничное состояние между кошмаром и осознанным сновидением. Мозг начинает понимать: «Это сон». Но вестибулярка и страх — реальны. Это классика для эпилептиков: стирание грани между сном и реальностью.
Эпизод 3: Серийность — когда сны убивают по графику
А вот запись, которая показывает, что это не просто сны, а именно приступы:
«Время 1:29. Всё как всегда: амнезия, паническая атака, тремор внутренний. Очень часто. Частые приступы.
1:44. Второй приступ.
1:55. Третий приступ с вестибулярными нарушениями.
2:00. Парестезии и пульсации.
02:22. С болями в животе и тошнотой».
Это не сны. Это фокальные приступы, которые идут серией. Каждый из них — микро-смерть мозга. Между ними я прихожу в себя, записываю время и готовлюсь к следующему.
И главное чувство, которое проходит через все это:
«Сон это моя смерть. Сон меня убивает каждый день. И эти слова, видимо, истина».
Часть 5. Пограничные состояния: когда реальность выворачивается
Самое страшное начинается, когда ты уже проснулся, но мир не возвращается. Вот моя запись, сделанная в 4 утра, когда я пытался понять, что происходит:
«Сейчас 4:18, я не знаю, какого хрена я в галлюцинации до сих пор. Я давно схожу с ума и мой мозг это скрывает».
А вот еще одна, где я пытаюсь ухватить ускользающее:
«Амнезия. Чувство смерти. Чувство, что тобой пытаются управлять. Чувство амнезии.
Это было слабое чувство, но я вспомнил о нем только после небольшого сна. Но так я и не разгадал, что это такое».
И ключевая фраза, которая объясняет всё:
«И что самое удивительное, когда я хочу описать это состояние, происходит амнезия».
Это называется постиктальная амнезия. После разряда гиппокамп — центр памяти — временно отключается. Информация не записывается и не анализируется для запоминания. Ты можешь пережить целую жизнь за ночь, а утром помнить только смутное чувство: «Что-то было. Что-то очень важное. Но что?»
Часть 6. Гиппокамп: диспетчер памяти, который отключается после приступа
Почему я помню, либо не помню свои сны? Почему, когда я пытаюсь описать то, что только что пережил, мысль ускользает, и остаётся только смутное чувство — «что-то было, что-то очень важное»?
Ответ — в гиппокампе. Это структура в височной доле, которая отвечает за перевод кратковременной памяти в долговременную. И именно она — главная мишень при моих ночных приступах.
В 1990 году Victor, Agamanolis и их коллеги опубликовали исследование, которое стало классикой. Они описали случай 65-летнего мужчины, который перенёс тяжёлый эпилептический статус — серию генерализованных приступов. Когда он пришёл в сознание, у него осталось глубокое нарушение памяти, которое не восстанавливалось последующие 30 месяцев его жизни .
После смерти пациента исследователи сделали то, что редко удаётся в неврологии — они посмотрели на его мозг. И увидели заметно ограниченные повреждения, ограниченные гиппокампом с каждой стороны . Приступы "выжгли" именно те структуры, которые отвечают за память. Ничего больше — только гиппокамп.
Современные исследования подтверждают этот механизм. В 2022 году учёные использовали технологию TRAP2 — они метили нейроны, которые активируются при формировании памяти, а потом смотрели, что происходит с ними во время приступа. Оказалось, что приступ активирует те же самые структуры: гиппокамп, ретросплениальную кору, медиодорсальный таламус . Происходит перекрытие между нейронами, хранящими память, и нейронами, охваченными эпилептическим разрядом. Результат — воспоминания просто стираются.
У пациентов с височной эпилепсией есть ещё один феномен — ускоренное долговременное забывание. Человек может выучить информацию и помнить её через час. Но через несколько часов или дней она полностью исчезает. Это значит, что ночная эпилептическая активность разрушает процесс консолидации памяти во сне .
Каждую ночь, когда у меня случаются фокальные приступы, мой гиппокамп получает удар. Информация накопленная за день, сны, которые я видел, переживания, через которые прошёл — всё это стирается, потому что нейроны, которые должны были сохранить их, были заняты другим: они генерировали приступ.
Часть 7. Годы тренировок: как я научился записывать свои состояния
Раньше было иначе.
Когда приступ заканчивался, я просто выходил из этого состояния во время сна и засыпал под амнезию. Амнезия накрывала мгновенно, как тяжёлое одеяло.
Гиппокамп не успевал сохранить ничего. Он был выключен.
Но за несколько лет, мой мозг научился преодолевать подобные состояния, нейропластичность выработалась из любопытства познать то, что с тобой происходит.
Сейчас, когда постиктальная амнезия начинает отключать память, я успеваю схватить телефон и набрать несколько слов. Буквально — несколько слов. Потому что предложение я уже не допишу. Пальцы перестают слушаться, мысли распадаются, реальность плывёт.
Дальше — провал. Утром я перечитываю это и не помню, что писал. Но помню частично чувства, которые заставили меня набрать эти слова. Я мог даже забыть о этих записях, но когда заходил в заметки, то вспоминал, что подобное состояние было.
Исследования показывают, что многолетняя эпилепсия может приводить к прогрессирующей атрофии гиппокампа . Чем дольше болезнь, чем чаще приступы, тем тоньше становится этот слой серого вещества, отвечающий за память.
Но мой случай показывает и другое: мозг умеет адаптироваться. Если нейроны гиппокампа не могут сохранить воспоминание, я сохраняю его вовне.
Каждая запись в телефоне — это победа над амнезией.
Исследование Victor et al. 1990 года показало, что приступы могут убить гиппокамп. Но я — живое доказательство того, что даже с повреждённым гиппокампом можно сохранить себя. Просто приходится записывать.
Часть 8. Три стадии пробуждения в пустоте
Три года назад, в 2023-м, я записал текст, который до сих пор иногда перечитываю. Потому что это не литература. Это документ из пограничного состояния.
«Я устал просыпаться в пустоте.
Это ощущение, будто тебя уже нет — или ты никогда и не существовал.
Ты словно стоишь на границе иллюзии, которую мы называем реальностью, — и она может исчезнуть в любой момент.
Хочется спать, но ты не можешь. В голове как будто сбой — ошибка, которая требует чего-то, мешает заснуть. Попытка уснуть только усиливает безумие. Остаётся лишь одно: занять себя, погрузиться в размышления о той проблеме, что повисла над тобой.
В этом состоянии всё вокруг кажется бездной — неизвестностью, бессознательностью, бесконечностью.
Ты не знаешь, кто ты. И вопрос "кто ты" — теряет смысл».
Дальше в той заметке я описал то, что теперь, спустя годы, могу разложить на стадии.
Первая стадия. Идеастезия — знание без понятий
«Иногда бывает идеастезия, будто ты познал все знания этой вселенной, побывал в каждой материальной структуре, в каждом пространстве. Видел всё».
Идеастезия — это не галлюцинация. Это состояние, когда ты не видишь образы, а понимаешь суть напрямую, без слов, без картинок. Чистое знание.
Вторая стадия. Ориентация в пустоте
«После чего я или не я, либо что-то во мне пытается понять, что вокруг меня и кто я. Сначала нужно понять, что вокруг меня — это вторая стадия».
Сознание начинает собираться. Первый вопрос — не "кто я", а "где я". Пространство первичнее личности. Мозг проверяет: есть ли мир? Можно ли в нем находиться?
Третья стадия. Выбор: вернуться или остаться
«Третья стадия — осознание себя. В это время ты находишься в состоянии великого познания и страха за эти знания. И если ты их не забудешь, не оставишь их там, ты можешь не вернуться в нормальное своё обычное состояние. Ты либо не проснёшься, либо проснёшься совсем другим человеком».
И вот здесь происходит самое страшное и самое важное.
«Никто тебе в мыслях этого не говорит. Ты это чувствуешь сам. Либо что-то навязывает тебе эти чувства, в которых есть смысл: не брать это с собой в реальный обыденный мир».
Я много раз проходил через этот выбор. Это длится секунды. Но в эти секунды решается: вернешься ты в свою комнату, в свое тело, в свою личность — или останешься там, в пустоте.
Что остается после возвращения
«Когда ты входишь в своё обыденное состояние, ты осознаешь, что в твоих руках были какие-то внеразумные знания. Эти чувства напоминают момент, когда ты пытаешься понять, есть ли у космоса конец... стена. Как понять, что нечто может быть бесконечным?» Ты чувствуешь истину!
Чувства, эмоции, которые ты никогда не испытывал. Без слов. Без образов. Просто знание о том, что знание было.
«Ну и конечно, после следующего сна ты всё забудешь. Особенно чувство о той великой информации, которая могла бы оказаться у тебя. Она быстро уходит из головы. Как будто она намеренно стирается, чтобы мозг ни в коем случае не начал её анализировать в осознанном бодрствующем состоянии».
Остаются только чувства и эмоции. И они могут жить еще месяц. А потом тоже уходят.
Часть 9. Почему монахи и шаманы завидуют молча
В монастырях и шаманских практиках люди годами добиваются измененных состояний сознания медитациями, постами, дыхательными практиками и психоделиками.
А мне для этого нужно просто заснуть.
Только вот их путешествия — это путь к просветлению, контролируемый и желанный. А мои — это путь к утру с мокрой простыней, с дереализацией-деперсонализацией и вопросом: «Я еще существую или уже нет?»
Они ищут порталы. А у меня порталы открываются сами, и я не знаю, куда меня выкинет в эту ночь.
Часть 10. Итог: что говорят мои ЭЭГ про эти состояния
У меня есть объективные подтверждения, что это не фантазии. Мои ЭЭГ 2016 года:
26.10.2016: «Эпилептиформная активность в теменно-височной области левого полушария без признаков вторичной билатеральной синхронизации. Острые волны до 80 мкВ».
Это мой очаг. Он находится в зоне, которая отвечает за интеграцию ощущений, памяти и эмоций. Когда там начинается разряд, у меня нет судорог. У меня есть изменение сознания.
Заключение
Мои сны — это не просто сны.
Это иктальная активность, переработанная корой в сюжеты.
Это мой мозг, который пытается рассказать мне о том, что с ним происходит, единственным доступным языком — языком образов и чувств.
Порталы, смерти, параллельные миры — это не бред.
Это нейрофеноменология.
Это то, что чувствует мозг, когда его височная доля решает устроить фейерверк.
Я пишу это, и амнезия уже накрывает. Я забываю, что только что написал. Мне приходится перечитывать собственный текст, чтобы вспомнить, о чем эта статья.
Каждый сбой — это маленькая смерть. И каждое утро — это маленькое воскрешение.