Светлана ещё из коридора услышала, как на кухне льётся вода. Не капает из крана, а именно льётся — хорошей такой струёй, как будто кто-то кастрюлю набирает. Только набирать кастрюлю в три часа дня было некому, потому что двоюродная сестра Женя клятвенно обещала сегодня сходить на собеседование и вернуться к вечеру. Светлана скинула кроссовки, прошла на кухню и обнаружила там полный набор счастья: раковина забита грязной посудой, вода бежит через край прямо на пол, а самой Жени нигде не видно.
- Женя, ты где? - Светлана перекрыла кран и схватила тряпку с пола.
Ответа не было. В комнате на разложенном диване, прямо на Светланином постельном белье, Женя спала в обнимку с телефоном. Рядом стояла открытая коробка с роллами из доставки, и два пакетика соевого соуса уже натекли на наволочку коричневыми пятнами.
- Женя, - Светлана потрясла сестру за плечо. - Ты кухню затопила. Вставай.
- А, что, который час? - Женя перевернулась на другой бок и потянулась. - Я прилегла на минутку после завтрака и вырубилась.
- После завтрака, который ты в час дня ешь, - Светлана подняла коробку с роллами и посмотрела на чек. Тысяча двести рублей. С её карточки, разумеется, потому что свою Женя «забыла пополнить».
***
Две недели назад это всё казалось простым и понятным делом. Женя позвонила в конце апреля, голос бодрый, планы грандиозные.
- Светик, можно я к тебе на майские приеду? Хочу в Москве работу поискать, у нас в Рязани вообще ничего нормального нет. Неделю поживу, похожу по собеседованиям, а там видно будет.
Светлана жила одна в однокомнатной квартире, которую тянула в ипотеку уже шестой год. Тридцать восемь тысяч в месяц банку, плюс коммуналка, плюс на еду, плюс транспорт. На жизнь оставалось немного, но Светлана привыкла считать деньги и не жаловаться. Работала посменно в сетевом магазине — два через два, по двенадцать часов на ногах. В сорок семь лет после такой смены хочется одного: тишины, горячего душа и лечь на свой диван.
- Приезжай, конечно, - ответила тогда Светлана, потому что отказать двоюродной сестре в ночлеге на неделю — это надо совсем совесть потерять.
Женя приехала первого мая с двумя огромными чемоданами и рюкзаком, из которого торчал фен.
- Это на неделю? - не удержалась Светлана, глядя на весь этот багаж.
- Ну я же не знаю, вдруг задержусь чуть-чуть, - Женя волокла чемоданы по коридору, задевая стены. - Нормально же, правда? Мне много места не нужно.
Много места не нужно — это она так говорила. А на деле один чемодан занял половину коридора, второй Женя распотрошила прямо в комнате, и Светланина однушка за один вечер превратилась в филиал вещевого рынка. Кофты на спинке стула, юбки на дверной ручке, косметика заняла всю полку в ванной, а Светланин крем для лица за полторы тысячи рублей, который она покупала раз в два месяца и использовала по горошине, Женя в первый же вечер намазала на руки.
- Ой, я думала, это обычный крем, - сказала она, когда Светлана заметила. - Нормально же, не жалко тебе для сестры?
Светлана промолчала, убрала крем в тумбочку и решила, что неделю можно потерпеть.
***
Но неделя прошла, а Женя даже не шевельнулась в сторону собеседований. На все вопросы отвечала одинаково:
- Я резюме разослала, жду ответов. Нормально же, не за один день всё решается.
Это «нормально же» у Жени было на каждый случай. Посуду не помыла — нормально же, вечером помою. Съела последний йогурт из холодильника — нормально же, я думала, он общий. Включила стиральную машину в одиннадцать вечера — нормально же, я днём забыла.
Светлана уходила на смену в семь утра, возвращалась в восемь вечера и заставала одну и ту же картину: Женя на диване с телефоном, на кухне гора посуды, в ванной мокрые полотенца на полу. Один раз Светлана вернулась и обнаружила, что Женя переставила мебель — придвинула диван к розетке, потому что ей так удобнее заряжать телефон.
- Ты у меня разрешения спросила? - не выдержала Светлана.
- Да я же обратно подвину, когда уеду, - Женя даже глаз от экрана не оторвала. - Ты прямо как мамаша моя, из всего трагедию делаешь.
На десятый день Светлана пришла с работы, открыла дверь и услышала из комнаты мужской голос. На кухне стояли два пакета из «Вкусно — и точка», а на диване сидел какой-то парень лет тридцати в носках и смотрел ютуб на Светланином ноутбуке.
- Это Дима, - представила Женя, как будто всё нормально. - Он меня встретил, мы гулять ходили.
- Здрасте, - сказал Дима, не вставая.
Светлана молча прошла на кухню, налила себе воды и позвала Женю.
- Ты посторонних людей ко мне в квартиру водишь? Серьёзно?
- Он не посторонний, он знакомый, нормально же, - Женя взяла из пакета картошку и стала есть прямо руками. - Мы просто зашли перекусить, сейчас уйдём.
- Ты у себя дома перекусывай, а тут моя квартира.
- Ладно, ладно, не кипятись, - Женя вытерла руки о кухонное полотенце, то самое, чистое, которое Светлана повесила утром.
Дима ушёл минут через двадцать, но осадок остался. Светлана решила, что пора поговорить серьёзно. Она дождалась, пока Женя допьёт свой чай — из Светланиной любимой кружки, разумеется — и села напротив.
- Жень, мы договаривались на неделю. Прошло десять дней. Ты на собеседования не ходишь, работу не ищешь. Мне тяжело в однушке вдвоём, ты же видишь. Давай определимся: когда ты планируешь уехать?
Женя поставила кружку на стол и посмотрела на сестру каким-то новым взглядом — не виноватым, не весёлым, а прицельным, как будто заранее знала, что этот разговор будет.
- Светик, мне нужно тебе кое-что сказать. Я беременная. Три месяца.
Светлана несколько секунд просто сидела.
- И ты мне только сейчас говоришь?
- Я сама не знала, как сказать, - Женя положила руку на живот, который ничуть не изменился за эти две недели. - Дима — это отец. Но у него однушка с мамой, и он пока не готов к ребёнку. Мне некуда идти, понимаешь? В Рязань я не вернусь, мать меня поедом съест.
- А здесь ты собираешься рожать? В моей квартире? - Светлана встала и машинально начала убирать со стола. - Жень, у меня тридцать пять квадратных метров и ипотека. Я не могу с тобой тут жить, негде.
- Привыкай, я беременная — а ты тут одна в квартире жируешь, - Женя сказала это таким тоном, как будто обсуждала, кому сегодня мыть посуду. - Тебе целая однушка, а я на улице. Где справедливость?
Светлана поставила тарелку в раковину и повернулась к сестре.
- Ты это серьёзно? Ты приехала на неделю, превратила мою квартиру в общежитие, водишь сюда чужих людей, ешь мою еду, спишь на моём белье, а теперь заявляешь, что остаёшься? И я ещё должна привыкать?
- Ну а что мне делать? - Женя подняла голос. - Аборт, по-твоему? Ты этого хочешь от родной сестры?
- Я хочу, чтобы ты решала свои проблемы как взрослый человек, а не садилась мне на шею.
- Вот спасибо, - Женя достала телефон. - Я маме позвоню, расскажу, какая ты добрая.
***
Тётя Рая позвонила через два часа. Светлана как раз вытирала пол на кухне после утренней Жениной аварии с краном.
- Света, что у вас там происходит? Женька мне рыдает в трубку, что ты её на улицу выгоняешь.
- Тётя Рая, я никого не выгоняю. Она приехала на неделю, прошло две, она не работает, не ищет работу, а теперь говорит, что остаётся жить.
- Так она же беременная, куда ей деваться? - тётя Рая говорила таким тоном, как будто Светлана предлагала котёнка на мороз выбросить. - Ты пойми, у неё ситуация сложная. Этот Дима ей голову задурил, а теперь в кусты.
- У него квартира есть, пусть к нему идёт, если он отец, - Светлана старалась говорить спокойно.
- Он с матерью живёт, та её и на порог не пустит. Света, ну что тебе, жалко? Вы же сёстры. Временно поживёт, встанет на ноги и съедет.
- Она мне так про неделю говорила, тётя Рая.
- Ой, не мелочись, ради бога, - тётя Рая обиженно засопела в трубку. - Я, между прочим, твоей матери звонить буду. Пусть она тебе объяснит, как с роднёй себя ведут.
Светлана повесила трубку и пошла в ванную. Нужно было просто постоять минуту в тишине. На полке красовалась Женина армия баночек и тюбиков, Светланин шампунь был задвинут в угол, а на крючке для полотенец висел Женин халат. Свой халат Светлана уже неделю держала в шкафу, потому что крючок был один.
***
Мать позвонила на следующее утро. Светлана как раз собиралась на смену.
- Света, мне Рая звонила, - голос у Валентины был напряжённый. - Что ты с Женей не поделила?
- Мам, она не уезжает, заявила, что будет у меня жить, потому что беременная. Я в однушке с ней не помещаюсь, и вообще, это моя квартира, я за неё ипотеку плачу.
- Знаю, что платишь, - мать помолчала. - Свет, мы с отцом хотели к тебе приехать на выходных, поговорить. Тут не всё так просто.
- А что сложного? Чужой взрослый человек сидит в моей квартире и не собирается съезжать. По-моему, всё очень просто.
- Приедем — поговорим, - отрезала Валентина.
Светлана ушла на работу с нехорошим чувством. Двенадцать часов за кассой она думала не о покупателях, а о том, что мать неспроста сказала «не всё так просто».
Вечером Светлана вернулась домой и обнаружила, что Женя переставила вещи в шкафу. Половина Светланиных кофт лежала стопкой на стуле, а на их месте аккуратно висели Женины платья.
- Я немножко место освободила, нормально же, - Женя сидела на диване и красила ногти Светланиным лаком. - Мне доктор сказал, нервничать нельзя, а в чемодане вещи мнутся.
- Ты уже и к врачу сходила? - уточнила Светлана.
- Ну да, в поликлинику по месту жительства.
- У тебя место жительства — Рязань.
- Я временную регистрацию сделаю, нормально же, - Женя подула на ногти.
Светлана почувствовала, что у неё начинает дёргаться левый глаз. Такое бывало, когда она сильно уставала или нервничала. Последний раз глаз дёргался, когда банк поднял ставку по ипотеке на полтора процента.
***
Родители приехали в субботу к обеду. Отец Геннадий сразу прошёл на кухню и сел на табуретку, мать осмотрела квартиру, задержав взгляд на Жениных чемоданах и разложенных вещах.
- Тесновато у тебя, конечно, - заметила Валентина. - Женя, ты бы хоть прибралась, раз уж живёшь тут.
- Я утром прибрала, просто Света после смены всё переставляет по-своему, - соврала Женя, и Светлана даже не стала спорить, потому что ждала другого разговора.
- Мам, ты сказала «не всё так просто». Объясни.
Валентина села рядом с мужем на кухне. Геннадий смотрел в пол.
- Свет, когда ты квартиру покупала, нам не хватало на первый взнос, помнишь?
- Помню. Вы сказали, что заняли у знакомых.
- Мы заняли у Раи с Витей, - мать говорила тихо, как будто боялась, что услышат. - Триста тысяч. Обещали вернуть за год.
Светлана посчитала в голове. Это было шесть лет назад.
- И что, вернули?
- Сто пятьдесят вернули, - подал голос Геннадий. - А потом у меня со здоровьем начались проблемы, ты знаешь, лечение дорогое, не до того было. Мы с Раей договорились, что потихоньку отдадим.
- Но не отдали, - сказала Светлана.
- Не отдали, - подтвердила Валентина. - И теперь Рая говорит, что мы ей должны. С процентами, как она считает, триста тысяч набежало. Она говорит, что Женя имеет право у тебя пожить, потому что фактически их деньги в твоей квартире.
Светлана стояла, прислонившись к дверному косяку.
- Подождите. Вы мне шесть лет не говорили, что деньги были Раины. Я думала, вы у каких-то знакомых заняли и давно рассчитались. Я вам ещё деньги отдавала, помнишь, мам? Тридцать тысяч два раза, чтобы вы долг закрыли. Итого шестьдесят тысяч. Куда они пошли?
Валентина опустила глаза.
- На лечение папы пошли.
- То есть вы мои деньги тоже взяли, а Рае ничего не отдали?
- Свет, мы хотели, но не получилось, - отец развёл руками. - Пойми, тут не со зла, просто обстоятельства.
Из комнаты вышла Женя. Она слышала весь разговор и стояла с таким выражением, будто выиграла суд.
- Вот видишь, Свет, а ты меня гнать собралась. А мама мне сказала — живи, ты в своём праве. За нашу квартиру, считай, их деньги заплачены.
- За мою квартиру заплачены мои деньги, - Светлана повысила голос. - Я шесть лет ипотеку плачу из своей зарплаты. Каждый месяц тридцать восемь тысяч.
- Ну а первый взнос чей? - Женя скрестила руки на груди.
- Родительский. Вопросы по долгу — к моим родителям, а не ко мне.
- Света, ну пожалуйста, - мать потянула её за рукав. - Пусть Женя поживёт, пока ситуация не разрешится. Рая нас совсем загрызёт, она уже грозится в суд подать за этот долг.
- В какой суд, мам? Расписку вы писали?
- Нет, но Витя грозился, что свидетели есть.
- Без расписки никакого суда не будет, вы же взрослые люди, - Светлана не понимала, как она оказалась тут самой разумной, а все вокруг будто сговорились.
- Свет, дело не в суде, дело в отношениях, - Геннадий встал и посмотрел на дочь. - Мы же родня. Рая — мамина родная сестра. Если мы сейчас Женю выставим, они нам этого не простят. Я уже на пенсии, здоровье сама знаешь какое, мало ли что случится — а к кому обращаться?
Светлана смотрела на отца и не верила своим ушам. Он приехал не дочь поддержать. Он приехал её уговорить, чтобы самому не ссориться с роднёй.
***
Следующий час напоминал базар, только без товара. Все говорили одновременно, и каждый о своём.
Женя сидела в комнате и время от времени выходила с очередным аргументом.
- Мне врач сказал, стресс для ребёнка опасен. Если ты меня сейчас выгонишь и что-то случится — на твоей совести будет.
- Женя, ты взрослая женщина, тебе тридцать три года, у тебя есть мать, у тебя есть жильё в Рязани, - Светлана загибала пальцы.
- Мне в Рязани работы нет, а тут шанс.
- Какой шанс? Ты две недели на диване лежишь.
- Я на сохранении практически, мне нельзя перенапрягаться.
- Свет, ну может, раскладушку ей купить? Будете в комнате вдвоём как-нибудь, - предложила Валентина.
- Мам, у меня одна комната. Одна. Я прихожу после двенадцатичасовой смены и хочу спать. А тут человек, который до двух ночи сидит в телефоне и заказывает роллы на мою карту.
- Я один раз заказала, нормально же, - подала голос Женя.
- Три раза. Я чеки видела.
Геннадий ходил по кухне и мешал всем.
- Может, мы Жене денег на съём дадим? - предложил он неуверенно.
- Каких денег, пап? Однушка в Москве — тридцать пять тысяч минимум. У вас есть такие деньги каждый месяц?
- Нет, - честно ответил отец.
- У меня тоже нет, я свои банку отдаю. Так что давайте не будем делать вид, что это моя проблема.
Женя вышла из комнаты с телефоном.
- Я тётю Раю на громкую включу, пусть она тоже скажет.
- Не надо, - Светлана протянула руку. - Я не хочу устраивать балаган.
Но было поздно. Из динамика раздался голос тёти Раи, усиленный праведным гневом.
- Света, ты совесть имей. Мы тебе триста тысяч на квартиру дали, а ты нашу дочь родную на улицу гонишь. Беременную. Это как вообще?
- Тётя Рая, деньги вы давали моим родителям, не мне. Я про этот долг узнала только сегодня.
- Без разницы, деньги в твою квартиру ушли. Значит, Женька имеет полное право там жить, пока не встанет на ноги. Считай это оплатой за проживание.
- Это мне семья за проживание в моей же квартире платит? - Светлана даже хмыкнула.
- Не ёрничай, - тётя Рая повысила голос. - Твоя мать при мне ревела, когда денег не хватало. Мы с Витей последнее отдали. А теперь что — спасибо, до свидания? Имейте совесть, Зорины.
Валентина стояла у стены и кусала губу. Геннадий сел обратно на табуретку. Женя держала телефон на вытянутой руке, как трофей.
- Мам, а ты что стоишь? Скажи ей, - Женя ткнула телефоном в сторону Светланы. - Скажи, что я тут по праву.
- По какому праву, Женя? - Светлана заговорила тихо, и все замолчали. - Ты сюда приехала на неделю. Я тебя пустила как сестру. Ты мне наврала про собеседования, ты не убираешь, не готовишь, не платишь ни за еду, ни за коммуналку. Ты тратишь мои деньги, пользуешься моими вещами, водишь в мою квартиру посторонних. А теперь говоришь, что тебе тут нужнее. А мне, значит, не нужно? Мне, которая эту квартиру шесть лет тянет?
- Света, ну зачем ты так, - мать потянулась к ней.
- Мам, не надо, - Светлана убрала руку. - Вы приехали не меня поддержать. Вы приехали меня уговорить, чтобы Рая от вас отстала.
Тётя Рая в динамике начала что-то говорить, но Женя отошла в коридор, и было слышно только бубнёж.
- Свет, мы не против тебя, - Геннадий говорил примирительно. - Но ситуация такая, что хорошего выхода нет. Либо мы ссоримся с Раей насмерть, либо Женя поживёт у тебя пару месяцев, родит и уедет.
- Пару месяцев? Ей ещё шесть месяцев до родов, если она не врёт про срок. А потом что — с младенцем тут останется? В однушке, где одна кровать? Папа, ты сам-то слышишь, что говоришь?
Геннадий замолчал.
***
Женя вернулась из коридора с красными глазами. Непонятно было — то ли от разговора с матерью, то ли для эффекта.
- Мама сказала, если ты меня выгонишь, она никогда Валентине этого не простит. И деньги потребует обратно. Все триста тысяч.
- Пусть требует, - Светлана пожала плечами. - Без расписки это пустые слова.
Мать подошла близко и заговорила так, чтобы слышала только дочь.
- Света, Рая мне вчера такое наговорила, что я два часа проревела. Она мне родная сестра, мы всю жизнь рядом. Я не хочу с ней воевать. Потерпи, доченька. Ради меня.
- Мам, я двенадцать дней терплю. Она мой шампунь израсходовала за неделю, мой крем для лица размазала, моё бельё заляпала соусом, моих денег потратила тысяч пять на доставку еды, и при этом ни разу даже полы не помыла. Сколько ещё терпеть?
- Ну купим тебе новый крем, - мать не находила аргументов.
- Мне не крем нужен. Мне нужна моя квартира, в которую я шесть лет жизни вложила. И нет, я не собираюсь её делить с человеком, который считает, что ему тут нужнее.
Женя подошла ближе и встала рядом с Валентиной. Получалось трое на одну. Три родных человека, которые считали, что Светлана должна подвинуться.
- Значит, тебе квартира дороже семьи? - спросила Женя.
- Значит, тебе чужая квартира дороже моего уважения? - ответила Светлана.
Тётя Рая в динамике снова начала кричать. Валентина всхлипнула. Геннадий встал и предложил «всем успокоиться».
- Я спокойна, - Светлана взяла телефон со стола и набрала номер.
- Кому ты звонишь? - насторожилась Женя.
- В полицию.
На кухне стало тихо. Даже тётя Рая в динамике замолкла.
***
- Света, ты с ума сошла, - мать схватила её за руку. - Ты полицию вызываешь на родню?
- Я вызываю полицию, потому что в моей квартире находятся люди, которые отказываются уходить. Это моё право, мам.
- Света, ты серьёзно? - заорала тётя Рая из телефона. - Полицию на беременную? Да тебя вся родня запомнит, какая ты гадюка.
- Тётя Рая, Рязань далеко, можете рассказывать что хотите, - Светлана набирала номер участкового, который был записан в телефоне ещё с прошлого года, когда соседи сверху заливали.
Женя кинулась было не вещи собирать, а хватать со стула свои кофты и прижимать к груди.
- Я тут две недели живу, у меня вещи тут, я имею право, - повторяла она.
- Ты тут не прописана, временной регистрации у тебя нет, и договора найма тоже, - Светлана говорила это уже в трубку участковому. - Добрый день, это Зорина из пятьдесят седьмой квартиры. У меня в квартире родственники, которые отказываются уходить. Нет, угрозы нет, но уходить не хотят. Да, жду.
Участковый сказал, что подъедет в течение получаса. Светлана убрала телефон и посмотрела на свою семью.
Мать вытирала глаза рукавом. Отец стоял у стены и крутил в руках свою кепку. Женя помолчала секунд пять, а потом молча начала скидывать вещи в чемодан — быстро, комом, без вешалок, засовывая платья как попало.
- Доченька, не надо так, - мать вытирала глаза. - Мы же не враги.
- Мам, я не хочу, чтобы вы были врагами. Но жить с Женей я не буду. Вы сейчас уедете, она останется, а мне с этим разбираться каждый день, каждую ночь, каждую смену. Мне сорок семь лет, я одна, у меня ипотека и работа, и больше у меня ничего нет. Это моё, и я это заработала.
Геннадий первым двинулся к двери.
- Ладно, поехали, мать, нечего тут, - он говорил тяжело. - Свет, ты потом пожалеешь.
- Может быть. Но сейчас не жалею.
Женя застегнула один чемодан, второй не закрывался. Она села на него сверху и дёрнула молнию. Из-под крышки вылез рукав Светланиного свитера — того серого, кашемирового, который Светлана покупала себе на день рождения за четыре тысячи.
- Это мой свитер, - сказала Светлана.
Женя выдернула свитер и швырнула на диван.
- Забирай свои тряпки, - она потащила чемоданы к двери.
В подъезде загрохотало. Чемоданы стучали по ступенькам, Женя ойкала, мать пыталась помочь, отец ждал лифт. На площадке открылась соседская дверь, выглянула баба Зина, посмотрела, покачала головой и закрылась обратно.
- Вот так, значит, да? - Женя крикнула снизу. - Сестру родную с ребёнком на улицу? Нормально, Света, нормально.
Участковый появился, когда родители и Женя уже стояли внизу у подъезда. Светлана коротко объяснила ситуацию, участковый записал данные, посмотрел документы на квартиру и сказал, что вопросов нет.
- Если будут беспокоить — звоните, - сказал он. - Без вашего согласия никто к вам заселиться не может.
***
Телефон разрывался до вечера. Тётя Рая прислала голосовое сообщение на семь минут, в котором перечисляла все добрые дела, сделанные ею для семьи Зориных за тридцать лет. Мать писала одно за другим: «Свет, Рая грозится бабушке Тоне всё рассказать, та не переживёт», «Свет, Женя у нас на кухне ревёт», «Свет, отец говорит, ты нас опозорила».
Женя прислала фотографию теста на беременность с подписью: «Это твоя совесть, если что». Светлана увеличила фото. В углу экрана стояла дата — двенадцатое марта. Почти два месяца назад. Три месяца беременности, а тест делала в марте. И приехала в мае, заранее зная, что будет проситься жить. И чемоданы были не на неделю. И Дима уже был в Москве. И мать её, тётя Рая, тоже знала — недаром так быстро подключилась со своими правами и долгами.
Светлана прочитала всё, выключила телефон и села на диван. На наволочке остались пятна от соуса, и подушка пахла чужими духами. Она стянула бельё, запихала в стиральную машину и поставила на девяносто градусов.
Потом прошла по квартире. На полке в ванной стало свободно. В шкафу появилось место. На кухне раковина была пуста — только одна чашка, её собственная.
Светлана достала из тумбочки свой крем, тот самый, за полторы тысячи, в котором оставалось меньше четверти. Открыла, зачерпнула горошину и намазала лицо. Потом встала с табуретки и стала мыть пол. Уже свой.