Волжский городской суд 13 марта огласит приговор по делу заведующего травматологическим отделением Сергея Ермакова. Прения сторон уже завершены, и громкое разбирательство движется к своему завершению. Дело вызвало широкий общественный резонанс: на кону не только судьба конкретного врача, но и важный прецедент для всей системы здравоохранения.
В 2022 году 73‑летний Александр Машков был госпитализирован в ГКБ № 3 города Волжского с переломом шейки бедра. Пациенту провели эндопротезирование. Спустя 11 дней после операции его выписали — вопреки рекомендациям врачей. Через две недели мужчина скончался дома. Первичная причина смерти — острая сердечная недостаточность на фоне тяжёлых сопутствующих заболеваний. Однако дальнейший ход событий привёл к уголовному преследованию врача.
Прокуратура запросила для Сергея Ермакова реальный срок. Но защита настаивает: в деле есть существенные пробелы, а выводы обвинения опираются не на весь массив доказательств. Юрист, представляющий интересы врача, подчёркивает, что Ермаков — высококлассный специалист, спасший множество жизней. По мнению защиты, врача пытаются сделать крайним за системные проблемы здравоохранения — от нехватки финансирования до организационных решений, которые принимает не заведующий отделением.
Один из ключевых спорных моментов касается приобретения эндопротеза. Об обвинение считает, что пациента вынудили оплатить изделие. Защита опровергает это, указывая, что договор пожертвования подписывает главный врач — именно он взаимодействует с фондом ОМС и обязан разъяснять порядок возмещения средств. По словам защиты, возлагать эти обязанности на заведующего отделением юридически неверно. В суде допрашивались представители фонда социального страхования: по утверждению адвокатов, свидетель подтвердил возможность компенсации затрат, однако в обвинительном заключении эта позиция была отражена иначе.
Противоречия возникли и вокруг результатов экспертиз. Первоначально вскрытие не зафиксировало наличие эндопротеза, но при эксгумации изделие было обнаружено — судмедэксперт признала ошибку. Последующая экспертиза, проведённая по инициативе родственников и оплаченная ими, не привлекла травматолога‑ортопеда. Адвокат считает, что в ней допущены грубые ошибки, но её выводы легли в основу обвинения. Защита ходатайствовала о повторной комплексной экспертизе с участием профильных специалистов, однако вопрос о её назначении остаётся открытым.
Ещё один блок обстоятельств касается периода после выписки пациента. В материалах дела есть данные о вызовах скорой помощи из‑за кишечного кровотечения и отказах от госпитализации. Кардиолог, участвовавший в исследовании, подтвердил: при своевременной госпитализации пациента можно было спасти. Эти обстоятельства, по мнению защиты, нельзя игнорировать — они имеют принципиальное значение для оценки ситуации.
Дело Ермакова поднимает важные вопросы о границах профессиональной ответственности. Где заканчивается врачебный риск и начинается уголовная ответственность?
Предположительно, 13 марта станет ключевой датой: суд огласит приговор. Но даже после этого история может не закончиться — у сторон останутся основания для обжалования. Общественный интерес к делу, по словам заинтересованных сторон, — не давление на суд, а гарантия того, что каждое доказательство будет услышано. От решения по делу Ермакова может зависеть будущее многих врачей: оно задаст тон тому, как будут трактоваться границы профессиональной ответственности в медицине.
Напомним, история Марины Кротовой, которая уже полтора года безуспешно пытается привлечь внимание к обстоятельствам смерти своей матери в городской больнице имени Фишера, получила продолжение. После того как редакция «Блокнот Волжский» получила официальный ответ из регионального комитета здравоохранения, который Марина Кротова назвала формальной отпиской, не соответствующей действительности, женщина записала разоблачающее видео. В нем волжанка детально разбирает каждый пункт ведомства, находя несостыковки буквально в каждой строчке.
Олег Евсеев