В тот вечер Александр пришёл с работы пораньше. Лена, его жена, даже удивилась — обычно муж торчал в офисе до семи, а тут заявился в половине пятого, бросил сумку в прихожей и сразу на кухню, где она с шестилетней Дашей лепила вареники. Даша вся в муке, лоб белый, нос белый, на щеке присохло тесто. Лена месила тесто, руки по локоть в муке, и они обе хохотали над чем-то своим.
Александр вошёл на кухню, встал в дверях и, тяжело вздохнув, сказал:
— Катюха в больнице. В палате интенсивной терапии. Все очень плохо, Лен.
Лена сначала не поняла. Катя — младшая сестра Александра, живёт в соседнем городке – в райцентре, учительница начальных классов, у неё двое пацанов, одному восемь, другому пять. Весёлая всегда, шумная, в гости приезжала на прошлые выходные, пили чай с её фирменным пирогом из груш и сыра камамбер.
— Катя? Что с ней случилось-то? — Лена вытерла руки полотенцем.
Саша стоял и смотрел в пол. Потом поднял глаза. У него было такое лицо... Лена такого не видела никогда. Как будто он постарел лет на десять прямо сейчас, на глазах у жены и ребенка превратился в старика.
— Почки отказали… вот что случилось. Хроническая недостаточность. Она три года болела и никому не говорила.
— Как не говорила? Три года никому и ничего не говорила? – растерялась Елена. — А почему?
— Скрывала, чтобы мы и мама не волновались. Врачи сказали, если бы раньше... а теперь только пересадка. Иначе...
Александр не договорил. Даша перестала лепить и широко раскрытыми глазами смотрела на отца, вареник в руке развалился, начинка вывалилась на стол.
— Папуль, а тётя Катя умрёт? — спросила шепотом дочка.
— Нет, что ты, малышка, — сказал Саша твёрдо. — Не умрёт.
Но голос его предательски дрогнул.
На следующее же утро Александр и Елена поехали в областную больницу. Дорога заняла два часа. Казалось, что пробки бесконечны. Саша молчал всю дорогу, только сжимал руль все крепче и крепче, да пристально смотрел на дорогу. Лена тоже смотрела в окно на серые поля, на голые деревья, на редкие машины. Дашу оставили с соседкой Верой Геннадьевной. Не хотелось лишний раз таскать дочь по больницам, тем более, обстановка слишком уж напряженная, тоскливая и не было настроения отвечать на многочисленные вопросы ребенка в дороге.
Катя лежала в палате на четверых, у окна. Утром ее перевели из реанимации в отделение. Когда брат и невестка вошли, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривая, виноватая. Лицо отекшее, серое, под глазами мешки, губы обветренные. Лена даже испугалась — на кого она похожа, на старуху какую-то, хотя всего тридцать два. Неделю назад, когда они виделись в последний раз, Катюха выглядела совершенно иначе.
— Привет, — прошептала Катя. Голос у нее был сам на свой не похож – сиплый, слабый.
Саша сел на стул напротив койки, взял её руку. Рука вся в синяках от капельниц, холодная, пальцы тонкие.
— Ну ты даёшь, сестрёнка. Как же так?
— Прости. Я не хотела вас пугать, – Катя отвела глаза и покрепче сжала край пододеяльника. — Зачем было вас всех заранее расстраивать? У мамы сердце, у вас с Леной своих забот хватает. Что есть, то есть. Я и сама не думала, что все вот так произойдет… так быстро, – губы Кати задрожали.
— Никого бы ты не испугала. И сейчас… тоже. Мы здесь.Мы справимся, – Александр пытался придать своему голосу уверенности, но у него это плохо получалось.
Катя перевела взгляд на Лену. В глазах невестки стояли слезы, но она старалась держаться.
— Леночка, милая, спасибо, что приехали. Вы простите меня, дуру. Думала, само пройдёт. Работа, дети, всё некогда было...
— Тихо, Катюш, не трать силы, — тихо сказала Лена. — Главное — жива.
Катя кивнула и вдруг разрыдалась. Уткнулась в подушку, плечи трясутся. Саша осторожно погладил сестру по голове, как маленькую… как в детстве.
— Всё будет хорошо, Катюш. Мы что-нибудь придумаем. Должен же быть какой-то выход. Не может, чтобы не было…
— Ничего нельзя придумать, — сквозь слёзы сказала Катя. — В листе ожидания годы. У меня группа редкая, третья отрицательная. Пока найдут… да и найдут ли вовремя…
Она не договорила. Лена почувствовала, как внутри всё оборвалось. Третья отрицательная. У Саши такая же. Они когда-то сдавали кровь вместе, смеялись, что у них группа одинаковая, только резус фактор разный. У Лены положительный, у ее мужа – отрицательный, значит, родные на сто процентов.
Александр посмотрел на Лену. Взгляд тяжёлый, пристальный, словно Александр хотел что-то спросить у жены, но не решался.. Елена отвела глаза, как-будто дала понять: “Не здесь. Не сейчас”.
Домой супруги вернулись поздно вечером. Даша уже спала, Вера Геннадьевна сказала, что уложила в девять, сказку почитала. Лена поблагодарила, обняла соседку, затем, когда проводила ее до двери, разделась, прошла на кухню, включила чайник. Александр сел за стол, достал телефон, начал что-то искать.
— Что ты делаешь? Что-то ищешь? — спросила Лена.
— Читаю про донорство. При родственной трансплантации шансов больше, — пробурчал себе под нос муж.
— Саш… ты серьезно? – опешила Елена.
— Надо обследоваться. Если я подхожу...
— Подожди, — Лена закусила губу.
Александр поднял голову. В глазах решимость, которую Лена видела только раз — когда они брали ипотеку и он сказал: "Потянем, прорвёмся".
— Чего ждать? У моря погоды? Катя умрёт, если не сделать пересадку. Врач даже не намекал, а сказал прямо.
— Не умрёт. Есть диализ. Есть лист ожидания.
— Лист ожидания — это годы. А у неё двое пацанов. Им мать нужна.
— А твоим детям отец не нужен? А мне муж не нужен? — рассердилась Лена.
Александр отложил телефон, сложил руки в замок и уставился на жену:
— Лен, ты чего?
— Я ничего. Я просто хочу, чтобы ты подумал. Это серьёзная операция. Это риск. Это месяцы восстановления. Это одна почка на всю жизнь, – взволнованно произнесла Елена
— Я знаю, – пожал плечами Саша.
— И тебя это не пугает?
— Пугает. Но больше пугает, что Катя не доживёт, не дождется своей очереди, – тяжело вздохнул Александр.
Лена села напротив. Чайник закипел, щёлкнул, отключился, но она даже не обратила внимания.
— Саш… Сашенька, я не запрещаю. Я прошу: давай подумаем вместе. Взвесим все за и против. Узнаем все риски. Не торопись.
Он кивнул. Но Лена видела — он уже не здесь. Он уже там, в больнице, рядом с сестрой.
Ночью она долго лежала без сна. Смотрела в потолок, слушала дыхание мужа. Ровное, спокойное. Он спал. А она думала: как же так? Почему они? Почему сейчас, когда всё только наладилось, когда Даша пошла в школу, когда ипотеку почти выплатили, когда они начали жить, а не выживать?
Утром Елена встала разбитая, сварила кофе, села смотреть новости. Александр ушёл на работу очень рано, даже не попрощался. Даша копалась в своей комнате, искала резинку для волос.
В этот момент зазвонил телефон. На экране светился неопределенный номер
— Алло? Кто это? – настороженно спросила Лена и сердце ее ухнуло и начало сильно биться в груди.
— Доброе утро, Леночка. Это Инна Васильевна.
Свекровь. Лена внутренне немного расслабилась. Они со свекровью никогда не были близки, жили в разных городах, виделись раз в месяц-два. Нормальные отношения, без конфликтов, но и без особой теплоты.
— Здравствуйте, Инна Васильевна. Вы сменили номер? – спросила Елена, но свекровь проигнорировала вопрос.
— Я знаю, Лена, что Саша хочет стать донором. И знаю, что ты против.
Лена промолчала. Откуда она узнала? Саша позвонил, наверное, – подумала она и вздохнула:
— Я не против. Я просто хочу разобраться.
— А чего разбираться? Катя умирает. Он подходит. Значит, должен.
— Никто никому ничего не должен.
— Должен! Он брат! У них одна кровь!
— У них одна кровь, — сказала Лена. — А у нас с ним — одна жизнь. Общая. И я имею право бояться за него.
В трубке повисла пауза. Потом свекровь сказала тише:
— Ты думаешь, я не боюсь? Я мать. Я за двоих боюсь. И за Катю, и за Сашу. Но если он может спасти сестру, я не имею права ему запрещать. И ты не имеешь.
— Я не запрещаю. Я прошу подумать. Может быть найдется другой выход, – пыталась объяснить Елена, а сама в это время думала “зачем я вру? Я ведь против! Против того, чтобы мой муж… мой любимый Сашка подвергал себя такой опасности”.
— Думать некогда. Время идёт, – громко, с претензией заявила Инна Васильевна.
— Хорошо. Я поняла. До свидания, Инна Васильевна, – дрожащими губами ответила Елена и отключила телефон.
Едва она положила трубку на стол, как из комнаты вышла Даша, уже одетая, с рюкзаком.
— Мам, кто звонил?
— Бабушка.
— А чего она хотела?
— Поговорить.
— О чём?
— О тёте Кате.
Даша подошла, прижалась к маме и вздохнула.
— Мамуль, а тётя Катя выздоровеет?
— Обязательно. Конечно, выздоровеет, – попыталась улыбнуться Елена, но предательская слеза покатилась по щеке.
— А папа тете Кате поможет?
Лена прижала дочь к себе.
— Папа очень хочет помочь. Он… он постарается помочь.
Александр прошёл полное обследование только через неделю.
Он вернулся домой поздно, уставший, но с каким-то странным блеском в глазах. Лена уже уложила Дашу, сидела на кухне и читала в интернете какой-то блог о людях, перенесших подобные операции. Один мужчина писал о том, что отдал свою почку сыну, а какая-то женщина – мужу. Интересно, – подумала Лена, – а я бы так смогла? Если бы дело касалось дочери, то ни секунды не задумывалась бы. А если мужа… Сашки? Моего Сашки?
Ответить на этот вопрос она не успела, в кухню зашел Александр.
— Ну что? — спросила жена, хотя уже знала ответ.
— Я подхожу. Идеально. Сто процентов совместимость.
Елена молчала. Она уставилась в экран телефона и буквы поплыли перед глазами. Смотрела и ничего не видела.
— Лен, ты меня слышишь? – тихо спросил муж.
— Слышу.
— И что ты молчишь?
— А что говорить? Ты уже решил, – пожала она плечами и закрыла лицо ладонями.
— Не решил еще. С тобой вот хочу поговорить… посоветоваться.
— Ты говоришь со мной, да. Но уже записался на приём к трансплантологу.
Александр сел напротив жены, взял её руку. Ладонь у него была горячая, чуть влажная.
— Лена, я не могу смотреть, как Катя умирает. Не могу. Я не прощу себе, если ее не станет, а я буду знать, что мог спасти ее. Как мне с этим жить потом? Как смотреть ее детям в глаза? Она каждую ночь снится мне. Вчера приснилась, как мы в детстве в речке купались, она смеётся, брызгается. А потом я просыпаюсь и думаю: а вдруг её не станет? Как я потом жить буду?
— А как я буду жить, если с тобой что-то случится? – задала встречный вопрос Елена и устало посмотрела на мужа, пригладила его волосы, которые упрямо торчали на макушке.
— Не случится. Я здоров. Врачи говорят, риск минимальный.
— Врачи говорят одно, а жизнь — другое. Ты читал истории? Бывают осложнения, инфекции, отторжения. И не у реципиентов, а у доноров.
— Читал. Но это редкость, Лен. Все будет хорошо
— Для тебя — редкость. Для меня — реальность. Потому что я люблю тебя, Саш.
Саша обнял жену, она уткнулась лицом ему в плечо и заплакала … впервые за эту неделю. Саша гладил её по спине, по голове, шептал что-то.
— Прости, — сказала она сквозь слёзы. — Я не хочу быть эгоисткой. Но я боюсь.
— Я знаю. Я тоже боюсь.
— Тогда почему ты это делаешь?
— Потому что если не сделаю, буду проклинать себя всю жизнь. Проклинать за свою собственную трусость. Буду бояться смотреть в глаза её детям. Бояться жить дальше.
Она отстранилась, посмотрела на мужа. Глаза красные, нос распух.
— Ты точно хочешь?
— Не хочу. Но надо.
Елена вытерла слезы и кивнула.
— Тогда я с тобой.До конца. Что бы ни было.
На приём к трансплантологу они пошли вместе.
Врач — пожилой мужчина в очках, с усталыми глазами — долго смотрел документы, потом заговорил. Говорил спокойно, без давления, просто факты.
— Операция длится около трёх часов. Под общим наркозом. Донор проводит в стационаре примерно неделю, потом месяц-полтора дома. Полное восстановление — до полугода. После операции нужно будет наблюдаться, сдавать анализы, беречь себя. Никаких тяжёлых нагрузок, контроль давления, диета.
— А риски? — спросила Лена.
— Риски есть всегда. Кровотечение, инфекция, тромбоз, реакция на наркоз. Но при современном уровне медицины — примерно один случай осложнений на тысячу операций. Летальность — ещё ниже.
— А с одной почкой потом жить? Как жить? Можно?
— Можно. Многие доноры живут десятилетиями без проблем. Оставшаяся почка гипертрофируется, берёт на себя нагрузку. Главное — беречь себя, – монотонно объяснял врач, говорил те фразы, которые он говорил в этом кабинете десятки, а то и сотни раз.
— А если с ней что-то случится? С единственной почкой… — взволнованно спросила Лена, но Саша взял ее за руку и она немного успокоилась, постаралась взять себя в руки, как они и договаривались дома.
— Тогда донор сам встанет в лист ожидания. Но такие случаи редки, – доктор снял очки и потер пальцами переносицу, Выглядел он очень устало, но говорил уверенно.
Лена слушала и чувствовала, как отпускает. Врач говорил уверенно, без попыток уговорить или напугать. Просто факты.
— А психологически? — спросила она. — Он не пожалеет потом?
Врач посмотрел на Александра, потом на его жену.
— По-разному бывает. Если реципиент умирает или операция неудачная — доноры часто жалуются. Но при родственной трансплантации шансы на успех высоки. И обычно доноры чувствуют гордость, что спасли жизнь. Это даёт силы.
Александр сжал руку жены под столом.
— Мы согласны, — сказал он.
Лена кивнула.
Операцию назначили на декабрь. Две недели до неё тянулись бесконечно. Александр ходил на работу, но Лена видела — он не здесь. Мысли его в больнице, рядом с Катей. Она перестала с ним спорить, перестала бояться вслух. Только ночами лежала без сна и слушала его дыхание.
Даша рисовала рисунки для тёти Кати. Большие, яркие — солнце, цветы, дом, семья. Просила передать. Лена передавала. Катя плакала над ними и говорила, что это самые лучшие лекарства.
За три дня до операции Саша лёг в больницу. Лена приехала к нему, сидела в холле, читала книгу, пила кофе из автомата. Вкус у кофе был отвратительный, но она пила, потому что надо было чем-то занять руки.
Инна Васильевна приехала накануне. Сидела рядом, молчала, только вздыхала и перебирала чётки. Лена думала: она верит в Бога, а я нет. Кто из нас прав? И есть ли тут правда?
Утром в день операции Лена пришла рано. Саша уже был готов, лежал на каталке, улыбался.
— Привет, милая.
— Привет.
— Ну, я пошёл.
— Иди.
— Не волнуйся.
— Постараюсь.
Его увезли, а Лена осталась в коридоре. Рядом сидела Инна Васильевна и молчала. Напротив — Катин муж, Игорь, бледный, сжавшийся в комок. Он всё время теребил в руках ключи от машины, крутил их, крутил. Потом ходил по коридору, снова садился и снова вставал.
Прошло четыре часа. Лена не смотрела на часы. Она смотрела в стену. Потом на пол. Потом снова в стену.
И вот, наконец-то, вышел хирург. Уставший, в зелёной форме, маска висит на шее.
— Операция прошла успешно. Донор в реанимации, придёт в себя через пару часов. Всё хорошо.
Инна Васильевна заплакала. Игорь обнял её. Лена стояла и не могла двинуться с места.
— Можно к нему? — спросила она.
— Через час. Сейчас спит.
Она кивнула и села обратно на скамейку.
Александра привезли в палату только вечером. Он был бледный, с трудом открывал глаза, но увидев Лену, улыбнулся.
— Привет.
— Привет.
— Всё хорошо.
— Я знаю.
— Катя?
— Тоже хорошо.
Он закрыл глаза и уснул. Лена сидела рядом, держала его за руку. Рука была тёплая, живая. Всё хорошо. В коридоре сидел Игорь. После сообщения о том, что операция прошла успешно, он так и остался сидеть на кушетке. Второй час сидит. Лене начало казаться, что он просто не может взять себя в руки после пережитого потрясения, не может подняться. Когда Саша уснул, Лена вышла в коридор и подошла к Игорю.
— Ты как?
— Нормально. Спасибо вам.
— Не нам. Ему, – Лена кивнула в сторону палаты.
— И тебе. Ты держалась.
— А что мне оставалось?
Игорь тяжело вздохнул.
— Знаешь, я всю жизнь думал, что семья — это жена и дети. А сейчас понял: семья — это все. Кто готов почку отдать. И кто готов ждать. Лена кивнула. Впервые за долгое время ей стало спокойно.
*****
Александр пробыл в больнице две недели. Лена ездила к нему каждый день. Возвращалась поздно, уставшая, но какая-то умиротворённая.
Даша ждала, спрашивала:
— Папа скоро приедет?
— Скоро, доченька. Уже очень скоро будет дома.
— А он поправился?
— Поправляется.
— А тётя Катя?
— Тоже.
Однажды Даша сказала:
— Мам, а мой папа герой?
— Почему?
— Потому что он смелый. Он почку отдал. Как супергерой.
Лена улыбнулась.
— Да, доченька. Как супергерой.
Когда Александра выписали, они втроём поехали к Кате. Она уже была в обычной палате, сидела на кровати, пила чай. Увидев их, расплакалась.
— Ну что ты, — сказал Александр, обнимая её. — Всё же хорошо.
— Хорошо. Спасибо тебе.— Не мне. Нам.
Он посмотрел на Лену. Она стояла в дверях и улыбалась. Вечером они вернулись домой. Даша накрыла на стол — сама постелила скатерть, расставила тарелки, положила вилки. Посередине поставила вазу с цветами.
— У нас праздник, — объявила она. — Папа вернулся.
— Какой праздник? — спросил отец у Кати.
— День рождения. Твой второй день рождения.
Лена и Саша переглянулись.
— Точно, — сказал Александр. — Второй.
Они сели ужинать. Ели макароны с сыром, пили чай с печеньем. Разговаривали о пустяках. Даша рассказывала про школу, про подружку, про то, что хочет щенка. Саша обещал подумать.
А потом, когда Даша уснула, они сидели на кухне и молчали. Александр взял жену за руку.
— Ты прости меня, Лен, — сказал он.
— За что?
— За то, что заставил бояться.
— Ты не заставил. Я сама боялась.
— Я люблю тебя, Лен.
— Я знаю.
Они долго сидели так, держась за руки. За окном шёл снег. Первый снег в том году. Крупный, пушистый. А Лена сидела и думала, что их ждет впереди, будет ли Сашка здоров, как они теперь будут жить и правильно ли она поступила, что не стала отговаривать мужа от этой операции…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.