Лети среди эфира беспредельного:
Ты всем докажешь, что и в небе нет богов.
Per alta vade spatia sublimi aetheris,
testare nullos esse, qua veheris, deos.
Рассуждая о трагедиях Сенеки, Т. С. Элиот замечает, что финальные слова «Медеи», произнесённые Ясоном, звучат очень необычно:
«Я не могу вспомнить другой пьесы, которая приберегла бы столь ошеломляющий эффект для самого последнего слова».
Почему же эта концовка столь шокирующая?
На первый взгляд кажется, что негодование Ясона вполне очевидно. Медея торжествует, и эта победа кажется ему вопиюще несправедливой. В стоически устроенной Вселенной, управляемой разумом, дерзкие поступки (подобные тем, что совершает Медея) не должны оставаться безнаказанными.
Как отмечает Марта Нуссбаум, в других сочинениях Сенека любит вспоминать истории Икара и Фаэтона: их трагические судьбы служат нравственным предостережением против отчаянной самонадеянности.
Но в финальной сцене «Медеи» Ясон не может принять бегство Медеи как своё поражение или как восстановление справедливости. Комментатор трагедий Сенеки Коста (C. D. N. Costa) обращает внимание на любопытную деталь:
«Nullos esse deos — это совершенно нехарактерная жалоба для греческой трагедии, даже у Еврипида. Обычно страдалец спрашивает: “Как боги могут допускать такое?”».
Стоический взгляд на мир предполагает нечто прямо противоположное: божественный разум присутствует повсюду, нет ни одного уголка Вселенной, не пронизанного им. Космология же изначально морализована: всё в ней должно принадлежать либо добру, либо злу.
Неслучайно в 59-м письме Сенека пишет:
«Душа мудреца — как наделенный мир, где всегда безоблачно» (Ep. 59.16).
Именно поэтому финал «Медеи» оказывается столь тревожным. Анализируя трагедию, Марта Нуссбаум замечает: слова Ясона словно утверждают, что в нравственной Вселенной образуется разрыв, пустота.
Колесница уносит Медею — раздираемую любовью и ненавистью — в пространство, где нет ни богов, ни божественного суда над страстью. В область, которая лежит по ту сторону добродетели и порока.
[кадр из фильма «Медея» Пьера Паоло Пазолини 1969 года]
