Ночной кошмар в пижаме: как я стал невольным зомби в собственном дворе
Иногда просыпаешься не в своей постели. А иногда — посреди ночной улицы, в окружении кричащих незнакомцев с фонариками, которые почему-то считают тебя частью развлечения. И самое ужасное — ты в пижаме с единорогами.
Всё началось с невинного, казалось бы, объявления на подъезде. «В эту субботу, 22:00 — Ночная охота на зомби для всей семьи! Сбор у детской площадки. Приносите фонарики и хорошее настроение». Жена показала пальцем: «Смотри, детям понравится». Я кивнул, мысленно уже представляя, как буду отговариваться работой. Проблема в том, что у меня есть одна особенность, о которой знают только самые близкие: иногда я хожу во сне. Не часто, раз в несколько месяцев, обычно на фоне стресса. Но жена всегда меня ловила и возвращала в кровать. В тот вечер она уехала к маме с детьми — у старшей сопли, нужно было помочь. Я остался один. Работал допоздна, стресс накрыл с головой, выпил на ночь чаю (ошибка номер один), уснул как убитый. Проснулся от холода. Не от сквозняка из окна, а от настоящего, промозглого ночного воздуха. Открываю глаза — над головой звёзды, под ногами — мокрая трава. Я стою посреди детской площадки в своём самом позорном комплекте пижамы — розовые штаны и футболка с единорогами, подарок от пятилетней дочки. В голове — абсолютная пустота, будто кто-то вынул батарейки. Первая мысль: «Сон. Очень реалистичный сон». Потом доносится шум. Голоса, смех, топот ног. Я медленно поворачиваю голову и вижу их. Толпу. Человек тридцать, может, больше. Взрослые и дети, все с фонариками, некоторые в самодельных костюмах — в рваной одежде, с бутафорскими ранами. Они бегут по дорожке, освещая путь фонариками, и что-то кричат. «Зомби там! За углом! Бежим!» — несётся чей-то молодой голос. Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, пытается сложить два и два. Объявление. Охота на зомби. Я. На площадке в пижаме. О, нет. Я попытался сделать шаг назад, к дому, но нога попала в песочницу, я поскользнулся на мокром песке и сел. В этот момент луч фонарика выхватил меня из темноты. «Смотрите! Зомби! Настоящий!» — завизжала девочка лет семи. «Вау, какой реалистичный костюм!» — восхищённо сказал мужчина в куртке. «И грим отличный — бледный, растерянный...» Я попытался встать, но группа уже окружила меня. Дети тыкали в меня пальцами, взрослые смеялись. «Он даже двигается как зомби! Медленно и неуклюже!» — это была женщина с термосом. Я открыл рот, чтобы сказать: «Ребята, я не зомби, я сосед, я сплю», но выдал только невнятное мычание — голос с утра не слушался. Это было воспринято как блестящая актёрская игра. «Он рычит! Класс!» Кто-то из подростков снял меня на телефон. Вспышка. Я зажмурился. В голове пронеслось: «Сейчас они выложат это в сеть. Мои коллеги увидят. Мои дети увидят. Я в пижаме с единорогами на детской площадке в два часа ночи». Паника начала медленно, но верно подниматься от желудка к горлу. Я решил действовать. План был прост: молча, не привлекая внимания, дойти до своего подъезда. Всего сто метров. Я сделал шаг. Группа сделала шаг за мной. Я ускорился, стараясь идти как можно нормальнее. Сзади раздался восторженный вопль: «Он побежал! Охотимся!» И вот уже вся толпа, с гиканьем и смехом, двинулась за мной. Я, тридцативосьмилетний мужчина, руководитель отдела, отец двоих детей, бежал по ночному двору в розовой пижаме, а за мной гналась ватага вооружённых фонариками соседей, принявших меня за аттракцион. Это был сюрреализм высшей пробы. Я добежал до своего подъезда, судорожно начал рыться в карманах... Ключей не было. Они остались в квартире. В дверях. Я замер, прижавшись спиной к холодному металлу. Толпа остановилась в пяти метрах, дыша возбуждённо. «Поймали!» — сказал кто-то. «Что теперь с ним делать?» — спросила девочка. «По правилам, нужно его «обезвредить», — с важным видом объяснил отец. — Брызнуть на него водой из водного пистолета. Это как святая вода для зомби». У одного из мальчишек в руках был тот самый пистолет. Он целился. Я поднял руки в жесте капитуляции.
«Стойте, — наконец выдавил я хриплым голосом. — Я... я не зомби. Я ваш сосед. Из шестого подъезда. Я... сплю». Воцарилась тишина. Фонарики теперь освещали не «зомби», а очень смущённого, босого мужчину в нелепой одежде. Женщина с термосом присмотрелась. «Боже мой... Это же Артём из 65-й квартиры?» Я кивнул, чувствуя, как горит всё лицо. Смех стих. Его сменило неловкое молчание, прерываемое лишь сдавленным хихиканьем подростков. «Извините, мы не... мы думали...» — забормотал мужчина в куртке. «Всё в порядке, — пробормотал я, глядя куда-то в сторону асфальта. — У меня... сомнамбулизм. Иногда. Просто разбудите меня в следующий раз». Кто-то из взрослых неуверенно предложил проводить меня до квартиры. Я отказался. Кто-то другой нашёл дворника, у которого был ключ от подъезда. Дверь открыли. Я прошёл внутрь, не оборачиваясь. Слышал, как за спиной тихо обсуждают: «Бедняга... Надо было догадаться... Какой кошмар...» Лифт казался спасением. В квартире я закрылся на все замки, выпил стакан воды и сел на кухне в темноте. Стыд был густым и липким, как смола. Утром приехала жена. «Как спалось?» — спросила она, разгружая сумки. «Нормально, — ответил я, глядя в окно. На площадке никого не было, только песок в песочнице был изрядно потоптан. — Тихо было». Прошла неделя. В лифте я встречаю соседей. Они вежливо кивают, но в их глазах читается смесь жалости и смущения. Девочка, которая первой закричала «Зомби!», теперь, встречая меня, заливается румянцем и прячется за маму. Объявления о новых развлечениях теперь вешают на другой стороне дома. А я купил себе противоугонную дверную цепочку. И новую, строгую, тёмно-синюю пижаму. Без единорогов.
Иногда самые нелепые ситуации рождаются на стыке твоих маленьких секретов и чужого желания повеселиться. Мир полон игр, но не все готовы быть в них игроками — особенно когда об этом не просили. И да: если видите ночью растерянного человека в пижаме — возможно, ему просто нужна помощь добраться до дома, а не импровизированный квест.
❓ А у вас были моменты, когда ваша личная особенность сталкивалась с общественным мероприятием с самым неожиданным результатом?