Имена для сюжета этого сна я выдумала, потому что так и не смогла вспомнить их достоверно.
В долине, где по утрам стелился туман, а под ногами чавкала влажная чёрная земля, стоял дом. Его крыша просела, словно устав держать сам небосвод, а окна были такими узкими, что свет с трудом проникал внутрь. После семи лет скитаний по дорогам, где именно не совсем помню, я вернулась домой. Только это была не совсем я, как и дом не был моим настоящим в реальной жизни. Выглядело всё иначе, но ощущалось отчего-то именно домом детства, возможно я узнала его по особой энергетике.
Я не собиралась задерживаться здесь, просто нужно было забрать старый чертёж из отцовской библиотеки. Он был ключом к тому, что я искала уже третий год. Но дом, как всегда, не отпустил сразу и пришлось ненадолго остаться.
Вечером, когда в большом зале сами зажглись лампочки в люстре и бра на стенах, я услышала плач. Не громкий, а тот, что слышится эхом на грани сознания, раздумывала не показалось ли мне и всё-таки решила пойти проверить откуда исходит этот звук. За старым сервантом сидела девочка лет шести. Тонкие косички растрепались, платьице в пыли и пятнах от ягод. Смотрит на меня из темноты с тревогой, даже страхом.
— Уйди, — прошептала она, когда я присела рядом. — Все равно скоро уйдёшь отсюда, как делаешь это всегда.
Но я не ушла. Осталась, потому что знала этот тон. Сама когда-то говорила так же, прячась за тем же самым сервантом, стоявшим в бабушкиной половине дома.
— Меня зовут Элара. А тебя?
— Мира.
— Красивое имя. Значит, ты должна быть храброй, как та, что держит равновесие мира.
— Меня никто не зовёт храброй. Только «вредная» и «убирайся». Потому что я… потому что они все… — Девочка шмыгнула носом.
Слова вываливались нервно с обидой. Девочка не хотела разговаривать со мной, но у неё будто не было выбора. Мира была за что-то на меня рассержена и сильно расстроена. А потом вдруг выкрикнула зло, что через три дня у неё день рождения, но этого никто не помнит. Даже мать, у которой вечно болит голова и постоянно были «важные дела».
Я слушала её и чувствовала, как внутри что-то тянет старое и забытое, неясные воспоминания.
— Знаешь, иногда взрослые прикидываются занятыми, не потому что злые, а просто забыли, а потом не хотят этого признавать. Они не помнят каково это быть маленькой и желать, чтобы на тебя обратили внимание. Но я вижу тебя, и я не забуду о твоём дне рождении.
Мира подняла глаза. В них впервые за это время мелькнуло что-то живое.
— Правда?
— Правда. А теперь пошли, покажем всем, что вредные девочки тоже умеют никого не замечать и заниматься своими «важными» делами самостоятельно.
Мы вышли из комнаты вместе. Только вокруг я совсем никого не заметила. Дом был много лет как заброшен, все поверхности покрылись толстым слоем пыли, в углах скопилась паутина. Маленькая ладошка девочки в моей руке истаяла как будто Мира не была только что из плоти. Но я почувствовала, как в груди стало чуть легче. Словно вернула себе кусочек той девочки, которой когда-то была.
Не помню точно пришлось ли мне переночевать в том доме или это уже отрывок следующего сна, но как просыпалась посреди ночи не помню.
Я отправилась в город по очень важному делу.
Там, в узком переулке между двумя серыми башнями, стояло такое же серое каменное здание. Остановившись ненадолго напротив обычной двери, над которой висела потрёпанная вывеска «Бюро Ответов», я прошла внутрь. В здании пахло старыми бумагами и зёрнами кофе. За стойками сидели тучные женщины в серых платьях. Они вежливо улыбались, но глаза оставались равнодушными, будто уже видели всё на свете и ничего новое не вызывало их интереса.
Помню, что приходила сюда трижды. Первый раз спросила, где найти «Сердце чего-то» какой-то древний артефакт, способный открываться или собираться во что-то. Женщина в очках, не отрываясь от заполнения документов, ответила: «В городе, где стены говорят. Ищи то, что складывается само». Сейчас её слова кажутся мне бредом, но там, во сне это имело какое-то крайне важное значение и было наполнено смыслом.
Второй раз спрашивала, как узнать, что артефакт уже проснулся. Ответ: «Когда он сам выберет тебя».
Третий раз я не успела задать вопрос. Потому что в городе началась охота. Некие Тени пришли. Это существа, нечто среднее между дымом и туманом. Они скользили по крышам домов, оставляя за собой запах чего-то горелого и горького. Я знала, что это меня они пришли искать. Кто-то из моих старых врагов решил, что мои вопросы про некий артефакт не должны были быть заданы и он не должен достаться «не той».
Жаль я так и не успела задать в этом бюро следующий вопрос и пришлось быстро оттуда бежать.
Я ловко передвигалась по карнизам, карабкалась по стенам, по узким промежуткам между домами. Прыгала на крыши странных повозок, перекатывалась через копыта лошадей. Сердце колотилось где-то в горле. В какой-то момент я свернула в заброшенный двор и увидела его.
Чемодан. Старый, потрёпанный, с медными застёжками. Он стоял посреди груды ржавого металлолома, будто ждал именно меня. На крышке был тот самый символ, который я помнила из чертежа.