«Миллиард.Татар» продолжает публиковать материалы из семитомного издания «Археология Волго-Уралья» Института археологии им. А.Х. Халикова. В этом фрагменте мы предлагаем познакомится с мусульманской культурой Волжской Булгарии.
Часть 1: «Эпоха великого переселения народов»: праистория через языки финно-угорских народов?
Часть 2: «Эпоха великого переселения народов»: лингвистическая археология, венгерские следы и прародина марийцев на Оке
Часть 3: «Эпоха великого переселения народов»: как финно-угорские языки повлияли на татарский?
Часть 4: «Бич Божий»: какими запомнили гуннов в Поволжье?
Часть 5: «Бич божий»: погребальный обряд гуннов и тайны уничтоженного города
Часть 6: Тюрки на просторах Украины: что оставили болгары в донецких степях?
Часть 7: «Первые мусульмане появились в донецких степях не ранее середины IX века»
Часть 8: «Памятники являются сезонными лагерями, связанными с занятием населения салтово-маяцкой культуры отгонным скотоводством»
Часть 9: Материалы на Золотаревском городище свидетельствуют о единой торгово-денежной системе, характерной для Волжской Болгарии
Часть 10: «Золотаревское городище было княжеским замком, а столица Буртасского княжества располагалась на Юловском городище»
Часть 11: «Город Ошель единственный раз упоминается в русских летописях под 1220 г. в связи с походом владимиро-суздальского князя Святослава»
Часть 12: «Первоначально строительство белокаменной части мечети в Биляре было отнесено к концу X веку»
Часть 13: «В Елабуге отразились традиции византийской строительной школы, проникшие в Болгарию через Хазарский каганат»
Часть 14: «Наземные жилища, близкие к билярским, известны также по раскопкам Хулаша и Муромского городка»
Часть 15: «В Биляре на глубине обнаружено скопление рыбьей чешуи, а рядом – большое скопление зерен малины»
Часть 16: «Представители высших слоев булгар жили в основном в больших деревянных домах наземного типа»
Часть 17: «В XI–XII вв. значительная часть булгарских селищ занимала края коренных речных террас»
Часть 18: «Булгарская макроагломерация состоит из двух городищ…»
Часть 19: «Есть сведения о мощенных деревом, камнем или кирпичным щебнем дорожках в центральной части Биляра»
Часть 20: «Булгарское Мурзихинское селище близ Камы специализировалось на обслуживании камской переправы, торговом транзите и рыболовстве»
Часть 21: «Болгарская сельская усадьба состояла из жилого дома с двором и надворных построек»
Часть 22: «Выделяются шесть категорий керамической болгарской посуды XI – начала XIII вв»
Часть 23: «На время правления Алмыша приходятся монеты, чеканенные с именем «амир ал-Барсал»»
Часть 24: «В Среднем Поволжье не было серебряных месторождений, основным сырьем были куфические монеты»
Часть 25: «Болгары и русы осуществляют торговые сделки между собой при помощи старых беличьих шкурок»
Часть 26: «В Волжской Болгарии в роли эквивалента денег, особенно в безмонетный период, выступали и раковины каури»
Часть 27: «Основное имущество у болгар – меха куницы; у болгар нет золотой или серебряной монеты, а расплачиваются они куньим мехом»
Часть 28: Болгар известен тем, что он есть «главнейший торговый пункт государства волжских болгар»
Часть 29: «В предании о Пере сообщается о его поездке в Нижнее Прикамье и уплате им торговой пошлины булгарскому феодалу»
Часть 30: «История торговых взаимоотношений Болгарии с восточными странами делится на два периода»
Часть 31: «Булгарские изделия кожевенного производства широко вывозили для продажи в Среднюю Азию, Русь; они даже получили название «болгари»
Часть 32: «В XII–XIII веках волжские булгары использовали уже романские мечи с узким клинком и новыми типами гарды»
Часть 33: «Среди населения средневековой Волжской Болгарии кольчуга также была традиционно популярна»
Часть 34: «Стрелковый набор показывает, что среди противников волжских булгар не было таких, которые имели бы полный набор доспехов»
Часть 35: «Сходство между русским и булгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в»
Часть 36: «Заслугой булгарской военной мысли является выработка своей собственной тактики активной обороны»
Часть 37: «В количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших ислам... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся»
«Не исключено, что большие группы мусульман переселились в Среднее Поволжье в конце IX – начале X»
Отсюда можно сделать вывод, что ислам начал распространяться в Болгарии в период становления сети раннегородских поселений. Сравнение слоев начального этапа истории городов с датой начала функционирования таких некрополей, как Билярские II, III и IV, показывает, что они возникли археологически одновременно. Это должно означать, что возникновение городов, городской культуры и распространение ислама в них происходило в один и тот же период времени, а горожане в подавляющем большинстве были мусульманами.
Не исключено, что большие группы мусульман переселились в Среднее Поволжье в конце IX – начале X в. из Подонья, где были зафиксированы мусульманские некрополи близ оседлых поселений салтово-маяцкой культуры. Набеги печенегов, разоривших Подонье, очевидно, вызвали значительную миграцию из этого региона, составив первоначальное население болгарских городов на раннем этапе их становления, привнеся соответствующие традиции гончарства, хозяйствования и мусульманской погребальной обрядности. Чрезвычайно выразителен в этом отношении IV Билярский могильник, представляющий собой археологические остатки центрального городского кладбища. Само место его расположения близ «святого места» у городской мечети, наличие золотой подвески в одном из погребений, наличие в его черте мавзолея (единственного пока исследованного на территории домонгольской Болгарии) – все это свидетельствует о нерядовом характере могильника. Скорее всего, оно было центральным городским кладбищем болгарской элиты. Для сельской округи однозначных доказательств времени возникновения могильников практически нигде не зафиксировано.
«Иначе обстояло дело с могильниками, начинавшими функционировать как языческие кладбища»
Исключение, очевидно, может составлять исследованное Е.П. Казаковым единственное погребение разрушенного Девичьегородского I могильника, которое, вероятно, следует датировать серединой – второй половиной X в. Другие сельские некрополи, в силу особенностей топографии (в стороне от поселения) и стратиграфии (редкое перекрытие могил более поздними слоями), могут быть датированы только широким хронологическим отрезком, как правило, второй половиной X – серединой XIII вв. Несколько иначе обстояло дело с могильниками, начинавшими функционировать как языческие кладбища, а позднее под давлением логики исторического процесса, превратившимися в ортодоксальные мусульманские некрополи. Археологически изучены два таких могильника – Танкеевский и Тетюшский.
Анализ погребального обряда позволяет проследить общую картину внедрения ислама в среду отдельных групп населения и выяснить механизм обращения и обрядовую практику неофитов. Первые предметы, связанные с исламом (перстень с каменной вставкой с вырезанной арабской надписью религиозного содержания), появляются в погребениях Танкеевского могильника на рубеже IX–X вв., но отдельные погребения с явно выраженными элементами исламской обрядности (положение костяка, ориентация на Мекку, редкие вещи в погребении) начинают распространяться только во второй половине X в., причем захоронения эти были частично совершены в рядных (расположенных рядами) могилах, чересполосно с языческими.
«Вместе с тем значительная группа захоронений следует требованиям новой обрядности выполнения кыблы»
Но к рубежу X–XI вв. языческая обрядность полностью уступает место мусульманской. Переход в новую религию населения, оставившего этот могильник, занял, таким образом, исторически довольно краткий период: полное обращение заняло время жизни двух-трех поколений. Погребения на Тетюшском могильнике совершались не такой длительный отрезок времени, как на Танкеевском, но и они демонстрируют, что первые мусульманские захоронения были совершены еще на языческом кладбищево второй половине X в., а к началу XI в. исламский обряд полностью вытесняет языческий. Характерными особенностями мусульманских погребений этих двух могильников является их традиционность, выразившаяся в определенном сходстве языческих и ранних мусульманских погребений (сравнительно большая глубина могильных ям (0,6–1 м и глубже), ориентировка умершего головой на запад (с отклонениями в секторе от северо-запада до юго-запада), положение погребенного (до 30% всех прослеженных случаев), наличие вещей (до 7% всех мусульманских погребений)).
Вместе с тем значительная группа захоронений следует требованиям новой обрядности выполнения кыблы: положение умершего головой на запад, лицом к югу (к Мекке), тело чуть повернуто на правый бок (около 63% всех случаев), руки вытянуты (47%) или правая – вдоль тела, а левая – на тазе (43%), ноги вытянуты (70%). Сравнивая даты мусульманских погребений из этих могильников с установленным временем совершения мусульманских захоронений в городских некрополях Болгарии, нельзя не прийти к выводу об их большей традиционности и консервативности. Поскольку, судя по археологическим данным, ислам уже ко второй половине X в. был сравнительно широко распространен в городах и даже сельской округе, то, очевидно, что население, оставившее Танкеевский и Тетюшский могильники, находилось на периферии социально-политической и этнокультурной жизни болгарского общества.
«Глубокие изменения, привнесенные в жизнь общины исламом, явно заметны в отношении к умершим»
Одно обстоятельство истории этих могильников вызывает особый интерес. В них довольно много разграбленных языческих погребений (особенно велико их число в Танкеевском могильнике, где из 1171 погребения полностью или частично разрушено 691). Хотя Е.А. Халикова не склонна была связывать «это явление» с ритуальными действиями, считая, что «скорее всего, здесь имели место давние кладоискательские раскопки, так как ценные металлические вещи обычно вынуты из могил», но, во-первых, не все погребения были разграблены (иногда буквально через одно), а, во-вторых, не все вещи (даже ценные – сабля, топоры, украшения и т. д.) из могилы изымались.
Не является ли это свидетельством раскола в обществе? Предки в родовом обществе всегда считались членами общины, причем если не более значимой, то всегда почитаемой и отдельной его частью. Глубокие изменения, привнесенные в жизнь общины исламом, явно заметны в отношении к умершим. После обращения в ислам предки стали считаться язычниками, погрязшими в своем невежестве, которые должны были понести заслуженную кару. Эти соображения наталкивают на мысль о целенаправленном, ритуальном уничтожении, «вторичном умерщвлении» родственников, совершаемом ради демонстративного разрыва с прошлыми поколениями единоплеменников при переходе в новую мусульманскую общину, где все мусульмане – родственники, а не мусульмане – чужие. При этом часть родственников продолжала сохранять связь со своими предками, часть вторично хоронила умерших в соответствии с нормами ислама (выполнение кыблы), а третьи – просто ритуально уничтожали их?
Как бы то ни было, но определенное «запаздывание» исламизации общин, оставивших Танкеевский и Тетюшский могильники, свидетельствует о более позднем включении их в социальную структуру болгарского государства и, несомненно, этнополитическую и этнокультурную общность болгар именно как мусульман. Свидетельством этого является доминирующий с рубежа X–XI вв. и вплоть до середины XIII в. исключительно мусульманский погребальный обряд, который зафиксирован на всех могильниках с территории Болгарии. Исламская обрядность распространилась не только вширь (мусульманские могильники, судя по нашим данным, открыты и изучены во всех регионах Болгарии), но и вглубь (мусульманский погребальный обряд болгарского населения устоялся и приобрел единообразные «канонические» формы). Действительно, на всей территории Болгарии повсеместно был установлен и утвердился довольно единообразный обряд: погребение в неглубокой (обычно до 1 м) могиле, погребенный укладывался головой на запад или запад – северо-запад, лицом на юг (на большинстве могильников до 100% всех случаев), чуть повернуто на правом боку (реже на спине), руки обычно уложены: правая вдоль тела, а левая на тазе, ноги вытянуты или полусогнуты. Умерший часто хоронился в гробу (от 40 до 50% случаев).
«В случае с Волжской Болгарией произошла не просто адаптация ислама к местным нормам»
Вещи в погребении отсутствуют, по крайней мере в отличие от X в. таких случаев с начала XI в. и до второй половины XIII в. не отмечено. Говоря о «классичности» и «каноничности» мусульманского погребального обряда у болгар, нельзя понимать его как заранее известный результат, к достижению которого стремились все истинно верующие. Скорее его надо понимать как процесс, как направление развития – постепенную адаптацию и сближение норм ислама с традиционными поминально-погребальными обрядами. На основе взаимодействия различных обрядов и практик шла выработка местных, наиболее органично отвечавших местной традиции, погребальных обрядов, норм и канонов.
И, разумеется, если этому обряду и следовали некоторые группы мусульман, находившиеся в сфере политического и культурного влияния Болгарии, например, в Нижнем Поволжье, то это не было каноном для мусульман Средней Азии или Крыма. Иными словами, болгары в течение определенного времени выработали довольно строгий канон погребальной обрядности, придерживаясь основных исламских правил и установлений, хотя это и не означало, что такой обряд должен был быть всегда и у всех мусульман Восточной Европы.
Ярким свидетельством этого являются изменения, которые произошли в мусульманском погребальном обряде у болгар в период Улуса Джучи. Следует, однако, подчеркнуть, что в случае с Волжской Болгарией произошла не просто адаптация ислама к местным нормам. Был выработан свой канон, который через определенное время был внедрен по всем мусульманским общинам, а фактически – по всей стране. Подобная система установления норм законоведческой практики была бы невозможна без ее поддержки государственной властью. Причем эти установления распространялись по всей стране, очевидно, не просто через систему мусульманских учебных заведений, а при полной поддержке всей мощи государственного аппарата и военно-служилого сословия.
Это позволяет сделать вывод не только о силе и сплоченности болгарской элиты, но и о ее стремлении сплотить подданных посредством строгих религиозных норм и установлений. В этой среде возникли и развивались представления о своем «пограничном положении» как защитниках «Стены Искандера» и связи мощи и благосостояния страны со строгим следованием установлениям ислама.
«Выявленный комплекс материалов со всей убедительностью показывает, что население Болгарии не просто следовало общим нормам исламского правоведения»
В этой связи понятно, что подобные ревнители веры просто не могли бы допустить существования никакого языческого населения внутри государства и стремились бы к активному распространению ислама за пределы своей страны, о чем сообщают нам письменные источники. Археологические материалы убедительно свидетельствуют, что на территории Болгарии не было сколько-нибудь значительного иноконфессионального населения, кроме купцов и дипломатов, а язычников не было вообще. Представления о существовании некоего массива языческого «финно-угорского» населения следует считать ошибочным, основанном на манипулировании некоторыми видами археологических находок, в первую очередь украшениями, которые, очевидно, не несли ни этнокультурной, ни конфессиональной нагрузки, а их распространение являлось результатом господствовавшей тогда своеобразной моды.
Археологические признаки болгарской мусульманской культуры выявляются довольно четко и представлены всеми категориями материала, которые можно коррелировать с данными письменных источников – система поселений с центрами в виде городищ, на части которых выявлены монументальные постройки, имеющие прямые аналогии в архитектуре исламских стран (мечети, бани), которые определяют внутреннюю топографию и структуру данных поселений; погребальные памятники, прямо указывающие на следование населением, их оставившим, мусульманским поминально-погребальным обрядам (джаназа); комплекс находок с болгарских памятников полностью совпадает с запретами, которые практикуются в исламе (т. е. в нем отсутствуют остатки, соответствующие запретам ислама).
Особо следует подчеркнуть, что весь этот комплекс материалов болгарской археологической культуры резко отличается от «образа культур» окружающих народов и по структуре поселений и могильников, и по составу находок. Выявленный комплекс материалов со всей убедительностью показывает, что население Болгарии не просто следовало общим нормам исламского правоведения, но, очевидно, выработало свои гораздо более строгие каноны и правила, нежели в целом ряде мусульманских стран средневекового Востока, что выявлено в отношении пищевых запретов и поминально-погребальных обрядов. Феномен подобного жесткого и последовательного следования выработанным нормам мусульманского законоустановления в Болгарии еще предстоит полностью осмыслить и, сопоставив с комплексным анализом письменных источников, понять, как он коррелирует со структурой болгарской элиты и самой государственностью Болгарии.
«На этом фоне развивалась своеобразная культура и декоративно-прикладное искусство болгар как сочетание тюркских и восточных традиций»
Таким образом, Болгария начала знакомится с исламом в начале – середине IX в., а в начале X в. становится средневековым государством с исламом в качестве официальной религии. Одновременно ислам проникает в самые широкие слои болгарского общества, и уже с конца X в. мусульманский погребальный обряд и другие нормы ислама (запрет на употребление в пищу свинины и т.д.) безраздельно господствуют в народной среде. Есть основания полагать, что ислам в Болгарии, учитывая ее пограничное положение на «краю исламской ойкумены», был более ортодоксальным и строгим, чем в ряде других стран ислама. На этом фоне развивалась своеобразная культура и декоративно-прикладное искусство болгар как сочетание тюркских и восточных традиций и шло формирование единой этнополитической общности.
Важными, иногда единственными источниками для изучения проблем духовной культуры населения Волжской Болгарии служат археологические материалы. Они позволяют уточнять сведения, зафиксированные в письменных, этнографических и фольклорных источниках, иногда по-новому раскрывать смысл тех или иных явлений духовной культуры. Археологические источники конкретно локализованы во времени и пространстве; в них отражается этнокультурная принадлежность рассматриваемых предметов. С помощью археологических источников мы как бы непосредственно прикасаемся к духовному миру древних.
«Все эти божества были созданы главным богом – Тенгре – верховным божеством»
Понятие духовная культура включает в себя самые разные виды общественного сознания. Здесь мы рассматриваем лишь те области ее, которые более полно отражены в археологических материалах домонгольской Волжской Болгарии. Несмотря на раннее проникновение ислама в Поволжье, у болгар сохранились многочисленные пережитки политеизма. Определенный материал для изучения болгарского традиционного политеизма дает изображение мифологического «древа жизни», «мирового дерева», «небесного древа», у татар – «яфан агачы». Гуннские, древнетюркские, хазаро-болгарские представления, связанные с Небом, Тенгри, продолжают бытовать и у волжских болгар.
Мотивы «древа жизни» были одним из популярных сюжетов в болгарском изобразительном искусстве. Кроме отдельных изображений встречаются каменные шаблоны для его массовой отливки. На последних простая форма «мирового дерева» представляется в виде попарно отходящих ветвей-листьев. Наличие дырочек говорит о том, что данный предмет носился в качестве амулета (рис. 1). По представлению ряда народов, на ветвях такого дерева, по количеству ветвей, помещаются божества.
Этим, очевидно, следует объяснять одинаковое количество ветвей на «древах жизни», изображенных на болгарских предметах. На упомянутых болгарских литейных формах, изображающих «древо жизни», обычно имеется 17 отростков, включая и верхушку. Можно предположить, что у древних болгар было 17 божеств. Вера в 17 божеств, связанных с «древом жизни», была и у алтайских тюрок. Все эти божества были созданы главным богом – Тенгре – верховным божеством. Очевидно, на попарно отходящих ветвях «древа» располагались божества, управлявшие противоположными явлениями, как, например, бог жизни и бог смерти, бог ночи и бог дня, бог лета и бог зимы, и другие боги, зафиксированные у башкир Ибн Фадланом.
Продолжение следует
Подробнее: https://milliard.tatar/news/v-srede-bulgarskoi-elity-voznikli-i-razvivalis-predstavleniya-o-svoem-pogranicnom-polozenii-kak-zashhitnikax-steny-iskandera-9281