Письма найдутся позже, а пока будут ждать своего часа. Анины брат и сестра были заняты насущными делами. О том, чтобы определить племянницу в Дом малютки не могло быть и речи, Ульяна сразу сказала, что заберёт девочку, чего бы это ни стоило, благо, любящий муж поддержал её в этом вопросе.
Смерть Анюты потрясла всех, Уля плакала и винила себя, что так и не нашла в себе мужества приехать в родное село и поговорить с сестрёнкой начистоту. Дело было вовсе не в гордыне, просто она не была уверена, что той это нужно.
До своего ареста Аня только и делала, что звонила ей с угрозами. Вместо того, чтобы признать свои ошибки, и попросить помощи, она продолжала пакостить. Нельзя позволять себе унижаться перед другим человеком, даже если когда-то он был самым близким.
И всё же, когда Анюта попала в переделку, брат с сестрой не отвернулись от неё, а оплатили толкового адвоката, желая хоть как-то облегчить той участь. Вряд ли государственный защитник смог бы доказать, что убийство было совершено в пределах самообороны.
Тогда срок был бы гораздо больше, и скорее всего не в колонии поселения. Но увы, после возвращения из мест заключения, через каких-то десять дней, Аня скончалась, оставив продолжение себя. Она всё-таки сделала доброе дело, дала человеку жизнь, выполнила своё главное предназначение.
Сердце Ули разрывалось от жалости к недоношенной малышке, которая лежала в кувезе, крохотная, беспомощная, вся в проводах и с катетером в ножке, через который ей делали уколы. Бедняжка, не успела родиться, а уже сколько на её долю выпало страданий. Она должна жить за двоих, за себя и покойную мать.
– Господи, прошу тебя, хватит с нас смертей, пусть девочка выкарабкается, дай нам всем шанс, – беззвучно шептала молодая женщина, шевеля губами, – не отнимай у неё жизнь. Обещаю, я буду заботиться о ней, выращу и воспитаю как родную дочь.
В голове Ульяны ни разу не возникла крамольная мысль, что девчушка может пойти в свою непутёвую мать. Даже если бы знала об этом наверняка, то всё равно ни за что бы не отказалась от ребёнка. И без того чувствовала себя виноватой, что Анюта сбилась с пути истинного.
Надежда не раз говорила, что дети её пойдут по кривой дорожке. Сергей по предсказаниям должен был угодить в тюрьму, Ульяна скурвиться, а Анюта стать наркоманкой. Несмотря на пророчества, двое старших остались людьми, а вот младшая следовала чётко прописанному сценарию, за себя и за них.
Разве что не употребляла запрещённых веществ, а в остальном установки не прошли даром. Некоторые ярлыки приклеиваются намертво, не отдерёшь. Увы, Анюта оказалась человеком без стержня, и была подвержена плохому влиянию.
Похоронили её рядом с матерью и бабушкой. Покойный отец лежал в другой стороне сельского кладбища, его жена ни за что бы не допустила, чтобы он воссоединился с первой семьёй. Да и ни к чему это, Анатолий сам сделал свой выбор, ещё при жизни. Не зря тёща его недолюбливала, чувствовала гнильцу.
Предыдущая глава:
Ссылка на начало:
Все ритуальные мероприятия были проведены должным образом. Прощание, отпевание, погребение, поминки – всё как полагается. Народу было не так уж мало, похороны в селе являются каким-никаким, а событием.
Люди шептались, глядя на городских родственников покойной. Ульяна с Георгием и Сергей с Софией принимали многочисленные соболезнования. Многим из присутствующим было любопытно посмотреть, насколько искренне они выражают свою скорбь, и достаточно ли слёз проливают.
Словно количество этой солёной жидкости является мерилом человеческой привязанности друг к другу. Ничего подобного, иногда молчание является красноречивее громких стенаний и демонстративного выдирания волос, с царапаньем лиц.
Но как бы ни было на душе тоскливо, нужно держаться, тем более, когда есть ради кого. Ульяна была ответственна за племянницу, поэтому не стала уходить в себя и отгораживаться от всего мира. Она чувствовала мужнину поддержку, вот уж кто не собирался оставить её наедине с бедой.
Поминки прошли в кафе, а после самарцы поехали в материн дом, чтобы переночевать там, а наутро уехать домой. Малышку должны были выписать через месяц, а пока они будут её часто навещать.
Едва переступив порог сельского дома, Ульяна снова расплакалась. Было горько вернуться сюда при таких обстоятельствах. Георгий сразу же обнял её, прижав к себе покрепче, желая утешить. Он не стал говорить банальных слов, просто сказал:
– Поплачь, солнышко, облегчи свою боль.
– Ты прав, во мне столько невыплаканных слёз, что я уже не могу держать их в себе. Такое ощущение, что плотина прорвалась, – проговорила Уля, всхлипывая, – в этом доме было так мало счастья, после смерти нашей бабушки всё пошло наперекосяк, над нами как будто довлеет злой рок.
– Да, не надо было Ане сюда приезжать, здесь очень тяжёлая аура, – подтвердил Сергей, – такое ощущение, что сейчас из своей спальни выйдет мать с тяжёлого похмелья, и начнёт нас гонять по дому и дубасить всем, что под руку попадётся.
– Тогда предлагаю не ждать утра, а сразу же поехать домой, – предложила Соня, – или вы верите в предрассудки, что нужно непременно переночевать в доме покойной?
– Да нет, Аня же не здесь умерла, а в больнице. Я тоже за то, чтобы уехать прямо сейчас, – согласился с женой Сергей.
– Хорошо, только давайте приберём здесь всё, отключим холодильник, и снова отдадим ключи соседке, – предложила Ульяна. – Может нам продать этот дом, Серёж, зачем он нужен? Столько горьких воспоминаний связано с этим местом.
Ссылка на навигатор:
Ссылка на второй канал:
– Давай, я не против, мы с Соней точно не собираемся здесь жить.
– Тогда займёмся этим вопросом после сорока дней.
На том и порешили, все дружно засучили рукава, чтобы поскорее навести порядок, и уехать, пока не стемнело. Вот как раз во время уборки и было найдено детское приданое, заботливо приготовленное беременной женщиной.
Георгий сунул сумку в багажник, разберут позже, когда приедут домой. Однако руки у них дошли не сразу, а лишь в конце недели, вечером, после работы. Они собирались наутро в село, чтобы справить Ане девять дней, а после заехать в роддом, навестить малышку.
Ульяна наткнулась на сумку в шкафу, и решила посмотреть, что там лежит. Первым делом она проверила кармашек, рука сама непроизвольно туда потянулась и вытащила два незапечатанных конверта, на каждом из которых значились имена, кому они предназначаются.
Через минуту молодая женщина раскрыла сложенные вчетверо листы, увидев сквозь пелену слёз неровные строчки, написанные небрежным почерком Ани. Словно почувствовав, что с ней творится неладное, муж заглянул из гостиной в супружескую спальню, и сел рядом.
Волнуясь и сбиваясь, Уля стала читать вслух прерывающимся голосом:
"Милая моя сестрица Ульяна, надеюсь, ты не порвёшь моё послание, не читая, хотя имеешь на это полное право. Мне столько нужно всего тебе сказать, но я даже не знаю с чего начать. Никогда не умела складно выражать свои мысли на бумаге, другое дело – языком молоть, в этом мне равных нет.
За свою жизнь я очень много обманывала и выкручивалась, а сейчас все эти умения мне вряд ли пригодятся, потому что впервые в жизни я испытываю потребность озвучить правду, которую поняла слишком поздно.
Ты была единственным человеком, который всегда мне верил, какую бы чушь я ни сочинила, но сейчас я ничего не придумываю, пишу как на духу. Исповедь моя едва ли уместится на бумаге, потому что список моих прегрешений велик..."
На этом месте Ульяна была вынуждена прерваться, потому что расплывшиеся строчки слились в одну, не давая читать дальше, ей требовалось успокоиться. Гоша принёс из кухни стакан воды, и она осушила его залпом.
Аида Богдан
Дзен вынуждает переходить на систему донатов, поэтому, если глава понравилась, поблагодарить автора можно здесь. Спасибо за внимание и поддержку.
Продолжение тут:
Дорогие друзья, приглашаю вас на свой канал "Жизни книжный переплёт" в МАХ, где некоторые мои истории будут выходить раньше, чем на Дзен. Так же у меня есть одноимённый Телеграм-канал. Милости прошу всех, кто ещё не подписан.