И опять раннее утро, уж не знаю, почему самые яркие истории происходят с утра.
Может, люди не совсем трезвы, а может, я их лучше слышу, пока ещё мало машин на дорогах и я бодрая и веселая, а через несколько часов работы всё моё внимание сосредоточено на дороге.
Он сидел на корточках прям на въезде во двор с неизменной баночкой в руках, правда, баночка была с надписью «Кола». Я со слабой надеждой думала, что, может, этот не ко мне, а внутри двора меня ждет приятный человек не с таким перебитым носом и без этой баночки, надпись на ней меня не ввела в заблуждение, я прекрасно понимала, что это лишь чехол, внутри всё что угодно из горячительных напитков.
Но пацанчик бодро подскочил и взмахнул рукой, увидев меня.
И опять наличка, и с «пацанчиком» я погорячилась — на вид лет 30–35, но это был всё равно именно пацанчик, хоть уже слегка пошарпанный жизнью.
«Да-да, возьмите деньги сразу, и вот сотка сверху за неудобство. Вы же понимаете, что у меня в банке совсем не газировка, это жена мне чехол такой заказала, чтоб я спокойно мог пивасик пить на улице.
Не, я не люблю мозг водителям выносить, типа деньги по приезду или еще что.
Нет, я сначала лавешек намучу, а потом и ехать можно.
Ерунда какая-то получается: я родился здесь, всю жизнь живу здесь, и всегда в нашем дворе мужики бухали на лавочках, и никто не буянил и не дрался, всё спокойно.
И я с пацанами всегда здесь пиво пил, а тут заповадились к нам во двор каждый вечер приезжать с мигалками, вот и приходится маскироваться.
Ну ладно, не буду Вас отвлекать от дороги, если что, я в наушниках."
Во время поездки он еще несколько раз говорил про наушники, но так и не воспользовался ими.
"Да вот надо было в школе хорошо учиться, физику там или химию учить, ну литературу какую-нибудь. А я что? С дружками с третьего класса металл воровал, и не по килограмму там, а сразу по двадцать-тридцать, а иногда и сотню возьмем.
Все склады, гаражи и промзоны знали.
А кто на нас, мелких, мог подумать.
Потом за велики взялись.
Номера перебивали, справки липовые писали.
Не, пока нет детей, но скоро будут, совсем скоро.
И уж я пригляжу и за школой, и за садиком. Нечего, как мне, беспутным расти.
Вот такая у меня философия сейчас жизненная.
А то, представляете, еще года четыре назад я тут к бабушке в деревню на электричке хотел сгонять.
Сижу, значит, на перроне пиво пью, никого не трогаю, и тут опять эти по форме одетые ко мне: здесь запрещено, то да сё.
Ну я их матом слегка, а они меня в подвал к себе, давай штраф писать, а сам-то этот самый противный совсем молодой — пацан безусый, бляха.
Я ему говорю, что, типа, ты тут из себя строишь, пойдем один на один без твоей формы разберемся, но нет, не пошел и меня до утра у себя закрытым оставил.
Потом уж другие меня отпустили.
Ну а что, я купил другой билет на вечер и домой отсыпаться.
Но так и не уехал, проспал.
Вот такая получается философия, иногда прям страшно становится — а вдруг дети мои в меня пойдут?
Но ничего, я буду очень стараться, я ж уже не пацан какой-то, кой чего видел в жизни и должен, нет, просто обязан...
А, ну всё, приехали, нет, во двор не надо, и сам дойду."
Так что каждый имеет право на свою собственную жизненную философию.
Всем всех благ и гладких дорог.