Сережа собирал чемодан, а я стояла в дверях спальни и чувствовала, как внутри все заледенело. Только что он накричал на нашего пятилетнего сына за то, что тот попросил купить конструктор. Миша сидел в детской и тихо плакал, уткнувшись лицом в подушку, чтобы папа не слышал.
— Ты хоть понимаешь, что я пашу как проклятый? — орал Сережа, швыряя в чемодан рубашки. — Вы с матерью сидите у меня на шее, а у меня нет денег даже на новую машину! Я должен таскать это корыто, пока твоя мать на диване лежит!
Я молчала. Я всегда молчала, когда он заводился. Он воспринимал это как слабость. Как безвольность. Как признание того, что он прав.
— Я ухожу к Ленке, — бросил он напоследок, даже не обернувшись. — Она хотя бы понимает, сколько я стою. Скажи спасибо, что алименты платить не буду — ты же не подашь, тряпка.
Молния на чемодане заела, он дернул ее с такой злостью, что та сломалась. Сережа выматерился, схватил чемодан в охапку и вышел в коридор. Хлопнула дверь так, что задрожали стены.
Миша заплакал громче.
А я... я улыбнулась. Впервые за этот вечер.
Лена, значит? Моя лучшая подруга Лена, которая приходила к нам пить чай, которая нянчилась с Мишкой, которая слушала Сережины жалобы на жизнь и сочувственно кивала. Ну что ж, Сережа, удачи тебе на новом месте.
Я вытерла руки о фартук, поправила волосы и пошла к сыну. Миша сидел на кровати, сжимая в руках старого плюшевого зайца.
— Мам, а папа правда ушел? — спросил он, шмыгая носом.
— Папа уехал в командировку, — сказала я, садясь рядом и обнимая его. — Надолго. Очень надолго.
— А он привезет мне конструктор?
— Обязательно, — пообещала я, хотя знала, что это ложь. — А хочешь, мы с тобой завтра пойдем и сами купим любой конструктор? Самый большой?
Миша поднял на меня заплаканные глаза:
— А у нас есть деньги? Папа говорил, что у нас нет денег.
— Есть, родной. У нас есть.
Я уложила сына, почитала ему сказку, дождалась, пока он уснет. И только тогда достала телефон.
На экране высветилось три пропущенных от Сережи и одно сообщение: «Собери мои документы в синей папке, я завтра заеду». Я усмехнулась и набрала номер.
— Алло? — голос Лены был сонным и недовольным.
— Лена, привет, — сказала я спокойно. — Не разбудила?
— Марина? — в ее голосе проскользнуло удивление, смешанное с легкой паникой. — Ты чего звонишь так поздно?
— Да вот, хотела спросить, как ты там. Как Сережа?
Пауза. Лена явно не ожидала такого поворота.
— Марин, ты пойми, — затараторила она, видимо, решив, что лучшая защита — это нападение. — Он такой несчастный с тобой. Ты никчемная, тебе лишь бы на диване лежать. Ему нужна поддержка, как мужику. Кстати, он теперь у меня живет, не ищи его.
— Я и не ищу, — сказала я. — Пусть живет. Ты только корми его получше. Он без нормального борща долго не протянет.
— Ты что, издеваешься?
— Нет, Лена. Я совершенно серьезно.
Я положила трубку и посмотрела на стопку документов, которую Сережа просил собрать. Синяя папка лежала сверху. В ней были его трудовой договор, справки, копия паспорта. Все, что нужно для работы.
Для работы в моей компании.
Три года назад, когда Мише было два года, я поняла, что сидеть на шее у мужа, который еле тянет пятьдесят тысяч в месяц, невозможно. Я всегда была хороша с цифрами, еще в институте этим славилась. Знакомая предложила помочь с отчетностью для ее небольшого агентства по организации мероприятий. Я согласилась. Потом еще одна фирма. Потом еще.
Когда клиентов стало слишком много, а декрет подходил к концу, я рискнула. Открыла свое агентство. Небольшое, но мое. Но Сережа... Сережа бы не пережил, если бы узнал, что его жена зарабатывает больше. Его самолюбие этого бы не выдержало. Он бы ушел. Или, что еще хуже, начал бы пить.
Поэтому я поступила иначе. Я нашла человека, который стал «директором». Иван Петрович, пожилой мужчина с идеальной репутацией, бывший начальник цеха на заводе. Он приходил в офис, подписывал бумаги, изображал бурную деятельность. А я руководила всем из дома, работая ночами, когда Сережа засыпал.
Через два года у нас уже был солидный офис в центре, три отдела и стабильная прибыль. Я могла купить все что угодно, но покупала только то, что не вызовет подозрений. Сережа считал, что мы еле сводим концы с концами. Он злился, что я не работаю, что сижу дома, что «проедаю его деньги».
Когда он год назад сказал, что ищет работу, я сделала вид, что случайно узнала о вакансии в одной крупной фирме. В моей фирме. Я попросила Ивана Петровича взять его без лишних вопросов. Сережа прошел собеседование, даже не подозревая, что вопросы ему задают по моей инструкции.
— Сережа, — сказала я ему тогда вечером, когда он вернулся счастливый, — как тебе новое место?
— Нормально, — бросил он. — Платят прилично. Наконец-то нормальная работа, а не эти ваши бабские шашни.
Я промолчала.
Он работал у меня год. Получал зарплату, которую я утверждала. Ходил на корпоративы, которые я организовывала. Даже премию к Новому году получил — я настояла, чтобы отделу начислили. И каждый вечер приходил домой и рассказывал мне, какие они там все идиоты, какой директор старый пень, а хозяин, наверное, вообще жлоб, который сидит где-то на Мальдивах и считает бабло.
Я молчала.
Лена появилась полгода назад. Мы дружили с ней еще со школы, она развелась два года назад и часто приходила к нам «на супчик». Сережа при ней оживал, начинал шутить, рассказывать о своей важной работе. Лена слушала, поддакивала, смотрела на него с восхищением.
Я видела, как это начинается. Но не вмешивалась.
Пусть, думала я. Если он способен на такое, значит, не нужен мне такой муж.
И вот теперь это случилось.
Я взяла телефон и набрала номер Ивана Петровича. Было уже поздно, но он всегда отвечал.
— Иван Петрович, — сказала я. — У нас кадровые изменения. Завтра собирайте отдел. Я приеду сама.
— Марина Сергеевна, — в его голосе послышалось удивление. — Вы же никогда не...
— Пришло время, — перебила я. — И подготовьте документы на увольнение сотрудника Сергеева. Я скажу кого.
— Понял.
Утром я отвезла Мишу в садик. По дороге мы зашли в магазин игрушек, и я купила ему самый большой конструктор, какой только был. Миша сиял.
— Мам, а папа обрадуется, когда увидит? — спросил он.
— Обязательно, — ответила я.
Я заехала домой, переоделась. В шкафу давно висел костюм, который я купила для важных встреч, но ни разу не надевала при Сереже. Темно-синий, строгий, с юбкой-карандашом. Туфли на каблуках. Волосы убрала в гладкий пучок. Макияж — только самое необходимое, чтобы подчеркнуть глаза.
В зеркале отражалась совсем другая женщина. Не та, которую Сережа называл тряпкой. Не та, которая молчала десять лет.
В офисе меня знали только Иван Петрович и секретарь в приемной, которую я сама нанимала. Для остальных я была просто посетителем или, в лучшем случае, важным клиентом.
Я зашла в здание за полчаса до собрания. Секретарь Олечка всплеснула руками:
— Марина Сергеевна, а мы вас не ждали! Иван Петрович сказал, что вы сегодня с утра...
— Да, Олечка, я сама проведу собрание. Все готово?
— Да, конечно. Чай, кофе?
— Только вода.
Я зашла в кабинет Ивана Петровича. Мы обсудили повестку, просмотрели отчеты. В половине одиннадцатого Олечка постучала:
— Иван Петрович, все собрались. Ждут.
— Идем, Марина Сергеевна.
Мы вошли в переговорную. Большой стол, человек двенадцать сотрудников. Сережа сидел с краю, напротив двери. Когда я вошла, он скользнул по мне равнодушным взглядом и уставился в свои бумаги.
— Здравствуйте, — сказала я, останавливаясь во главе стола. — Меня зовут Марина Сергеевна. Я владелец этой компании.
По залу прошел шепоток. Сотрудники заерзали, кто-то выпрямился, кто-то торопливо убрал телефон. Сережа поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Секунду он смотрел на меня с недоумением. Потом его лицо начало меняться. Сначала побледнело. Потом налилось краской. Глаза расширились, рот приоткрылся.
— Садитесь, — сказала я ровно, хотя внутри все дрожало. — Иван Петрович, передайте мне отчетность отдела продаж за последний квартал.
Сережа сидел как каменный. Он не смотрел на бумаги, не смотрел на коллег. Он смотрел только на меня. Я чувствовала этот взгляд кожей, но делала вид, что полностью погружена в документы.
— По отчету вашего отдела, — обратилась я к начальнику отдела, — есть вопросы. Но сначала я хотела бы задать личный вопрос одному из сотрудников.
В комнате стало тихо. Так тихо, что было слышно, как за окном чирикают воробьи.
— Сергеев, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Как там поживает моя бывшая подруга Лена? Не жалуется, что ты опять сидишь на шее, только теперь у нее?
Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот ладонью. Сосед Сережи по столу отодвинулся вместе со стулом.
Сережа вскочил. Стул с грохотом упал.
— Это что за... — голос у него сорвался. — Ты... ты что здесь делаешь? Ты как сюда попала?
— Я здесь работаю, — сказала я спокойно. — Вернее, владею. Уже три года. А ты, Сережа, работаешь на меня. Получаешь зарплату из моего кармана. Ешь мой борщ, который я варю на свои деньги. Живешь в моей квартире, которую я купила. И при этом называешь меня нахлебницей.
Сережа открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Это подстава! — выкрикнул он наконец. — Ты специально молчала! Ты уничтожить меня решила?
— Нет, милый, — я покачала головой. — Я тебя создала. Помнишь, ты полгода искал работу? Никуда не могли взять, то опыта мало, то квалификация не та. А тут вдруг открылась вакансия в солидной компании. Чудеса, правда?
— Это ты меня устроила? — прохрипел он.
— Я. Попросила Ивана Петровича взять тебя без лишних вопросов. Думала, может, оценишь. Может, поймешь, что не один в семье деньги зарабатываешь. А ты...
Я встала. Обвела взглядом притихших сотрудников.
— Извините, что вам пришлось это видеть. Но вопрос с Сергеевым решен. Он уволен. Иван Петрович, подготовьте приказ. Расчет получите в бухгалтерии, Сергеев.
Я направилась к выходу. Сзади послышался топот — Сережа рванул за мной.
— Марина, постой! — он схватил меня за локоть в коридоре. — Марина, ты не можешь так поступить! А как же Мишка? Как же семья?
Я остановилась. Медленно повернулась к нему.
— Семья? — переспросила я. — Ты вчера назвал нас с сыном нахлебниками и ушел к моей подруге. Какая семья, Сережа?
— Я погорячился! — он сжимал мой локоть так, что оставались синяки. — Я не думал! Ленка сама ко мне клинья подбивала, я не хотел!
— Отпусти руку, — сказала я тихо. — Или охрана выведет тебя силой.
Он отпустил. Отступил на шаг. В его глазах плескалась такая смесь злобы, страха и растерянности, что мне даже стало его жаль. Совсем чуть-чуть.
Я пошла к лестнице. Мне нужно было спуститься вниз, забрать машину и уехать. Мишу надо было забирать из садика пораньше — сегодня у них там какой-то праздник.
Но в конце коридора, у лифта, стояла она.
Лена.
В форменной юбке и блузке, с бейджиком на груди. Она работала у нас уже две недели. Устроилась в отдел логистики, прошла собеседование, предоставила документы. Я знала. Я все знала с самого первого дня, когда кадровик положил мне на стол ее заявление. Я могла ее не взять. Могла отказать. Но я подписала приказ о приеме на работу.
Любопытно было, что будет дальше.
Она стояла белая как мел и смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Сережу, который плелся за мной.
— Ты? — выдохнула Лена. — Ты директор?
Я прошла мимо, даже не взглянув на нее. Спустилась на лифте вниз, села в машину. Минут пять сидела, глядя в одну точку. Потом завела мотор и поехала в садик.
Миша выбежал ко мне счастливый, с рисунком в руках.
— Мама, смотри! Я нарисовал нашу семью: ты, я, папа и зайчик!
— Красиво, — сказала я, разглядывая корявые фигурки. — Поехали домой?
— А папа уже вернулся из командировки?
— Нет, родной. Папа теперь будет жить отдельно.
— Почему?
— Так надо.
Мы приехали домой. Я накормила Мишу обедом, включила ему мультики и только тогда позволила себе сесть с телефоном. Сообщений было много. От Сережи: «Марина, давай поговорим», «Ты не имеешь права», «Я подам на алименты». От Лены: «Мариночка, прости, я дура, давай встретимся».
Я удалила все не читая.
Вечером, когда Миша уснул, я сидела на кухне с чашкой чая и смотрела в темное окно. Телефон завибрировал — пришло голосовое сообщение.
Я нажала воспроизведение.
— Ты идиот! — голос Лены был полон злобы. — Ты зачем при всех устроил скандал? Я тебя пристроила к Маринке под нос, чтобы мы вместе квартиру заработали, а ты! Теперь она нас обоих уволит!
— Откуда я знал, что она собственник? — голос Сережи был пьяным и злым. — Ты же говорила, что она дура, что она ни о чем не догадывается!
— Она и не догадывалась! — Лена почти кричала. — Я специально устроилась к ним, чтобы следить! Если бы ты язык держал за зубами, мы бы через год имели с этого бизнеса столько, сколько ты за десять лет не заработаешь!
— А что теперь делать?
— Не знаю. Катись ты со своим характером. Из-за тебя я работу потеряю.
Сообщение оборвалось.
Я сидела неподвижно. Смотрела на телефон. Потом нажала кнопку удаления.
Значит, вот оно что. Не просто любовничка завела. Целый план. Следить за мной. Выведывать. А потом, видимо, кидать.
Я встала, прошла в детскую. Миша спал, раскинув руки, сжимая во сне того самого плюшевого зайца. Я поправила одеяло, поцеловала его в теплую макушку.
Утром я отправила Ивану Петровичу распоряжение: Лену уволить по статье за разглашение коммерческой тайны. Основания были — у меня на руках запись. Сереже отправила короткое сообщение: «На развод подаю через неделю. Алименты буду требовать по полной. Адвокат свяжется».
Через час пришел ответ: «Ты не посмеешь. Я всем расскажу, какая ты на самом деле».
Я усмехнулась и убрала телефон.
На кухню вбежал Миша, взлохмаченный, сонный, но уже улыбающийся.
— Мама, а мы сегодня пойдем покупать машинку? Ты обещала!
Я подхватила его на руки.
— Пойдем, родной. Какую хочешь?
— Красную! Как пожарная!
— Будет тебе красная.
Я одела его, собралась сама. Мы вышли из подъезда, и я увидела их. Сережа и Лена стояли у моей машины. Лена плакала, Сережа курил, хотя никогда не курил при мне.
— Марина, — шагнул он ко мне. — Давай поговорим нормально.
— Нечего нам говорить, — ответила я, открывая дверь и усаживая Мишу в детское кресло.
— Ах ты сука, — вдруг выкрикнула Лена. — Ты специально все подстроила! Знала, что я к тебе приду, и молчала! Ждала момента?
Я обернулась. Посмотрела на нее долгим взглядом.
— Я ждала не момента, Лена. Я ждала, что вы одумаетесь. Что ты вспомнишь, как я тебя после развода у себя жить звала, как Мишку с твоим нянчилась, как деньги в долг давала. А ты...
Лена отвела глаза.
— Пошли отсюда, — дернул ее Сережа. — Бесполезно.
Они побрели к остановке. Я села за руль, включила зажигание.
— Мам, — спросил Миша с заднего сиденья. — А папа с тетей Леной теперь тоже в командировку?
— Да, сынок. В очень долгую командировку.
— А машинку мы все равно купим?
— Все равно купим.
Я выехала со двора. В зеркале заднего вида мелькнули и исчезли две фигуры на остановке. Я нажала на газ.
Говорят, за каждым великим мужчиной стоит великая женщина. Мой просто не знал, что я стою перед ним. И надо всем.