В новостной ленте — очередные награды Janet Taylor Spence 2026 года. Звучит академично, почти занудно. А у меня перед глазами — совсем другая картинка: парень в метро пролистывает ленту, большой палец делает «свайп-свайп», лицо ровное, как экран. На секунду вспыхивает злость, потом смешок, потом снова пустота. И так по кругу.
В это время где‑то в Принстоне профессор Молли Крокетт получает премию за то, что объяснила, как эти «свайпы» учат нас быть злее. Почти красивая метафора, если бы не факт: в экспериментах эмпатия проседает на 20–30%, когда алгоритм подсовывает нам правильные подкрепления. Правильные — для него, не для нас.
И вот тут начинается не абстрактная наука.
Что вообще произошло
Ассоциация психологической науки объявила лауреатов Janet Taylor Spence Award for Transformative Early Career Contributions. Это награда для тех, кто на раннем этапе карьеры «перепрошивает» психологию — не цитатами, а новыми способами думать.
В 2026 году среди лауреатов — Molly Crockett (Принстон), Juan Del Toro, Chaz Firestone, Justin Minue Kim, Julia Leonard, Gemma Sharp, Mark Thornton, Ashley Watts. Семь человек. Разные темы. Общий нерв — механизмы, а не красивые слова.
Отдельно Крокетт получила ещё одну престижную награду — Troland Research Award от Национальной академии наук. 75 тысяч долларов. Формулировка — «пионерский вклад в механистическую теорию морального познания».
По-человечески: она показала, как обучение и принятие решений переплетаются с тем, что мы называем «моралью». И как социальные медиа используют эти механизмы, размывая доверие в сообществах.
Если тебе такое интересно — оставайся со мной. Я ещё вернусь к этой теме.
Почему меня это цепляет
Потому что это снимает удобную ширму.
Мы привыкли говорить: «Люди стали злее». Или: «Общество поляризовалось». Так проще — как будто это погода. Налетела.
Я много раз видел этот разговор:
— Да просто все озлобились.
— Ну время такое.
— Ничего не поделаешь.
И каждый раз в этой фразе прячется облегчение. Если «все озлобились», значит, это не про структуру среды. Не про дизайн ленты. Не про экономику внимания.
А про абстрактных «людей».
Самое удобное объяснение
Самое удобное — это моральный диагноз. Мы деградируем. Молодёжь не та. Ценности упали. Всё из‑за гаджетов — но не из‑за тех, кто их настраивает.
Крокетт копает иначе. Её исследования связывают моральные решения с циклами обучения — с тем, как мозг реагирует на подкрепление. Дофамин — не плохой и не хороший. Он просто отмечает «важно».
Если алгоритм награждает нас лайками за резкость — резкость закрепляется. Если цепляет скандал — скандал учится быстрее альтруизма.
Это звучит почти технически. И в этом вся соль. Когда мораль превращается в механизм, романтика исчезает. Остаются настройки.
Вот где норма давит
От нас требуют быть эмпатичными. И одновременно — быть заметными.
Нам говорят: «Будь терпимым». И подсовывают ленту, где выигрывает тот, кто громче.
Нас стыдят за агрессию. И оплачивают рекламой контент, который эту агрессию разгоняет.
От тебя ждут взвешенности.
Но продвигается именно перебор.
Ты обязан думать своей головой.
Только вот данные, на которых ты «думаешь», отобраны машиной.
Норма тихо шепчет: будь хорошим человеком.
Среда отвечает: будь эффективным раздражителем.
И когда ты устаёшь от этого раздвоения, самое простое — решить, что проблема в тебе. «Не выдержал ленту». «Стал токсичным». «Надо быть лучше».
А лента тем временем прекрасно выдерживает себя.
Цифры, которые портят красивую версию
Про эмпатию — это не метафора.
В экспериментах Крокетт снижение эмпатии в группах достигало 20–30% при определённых алгоритмических подкреплениях (NAS, 2026).
Про доверие — не журналистский штамп.
Её работы показывают, что механизмы соцсетей подтачивают доверие в сообществах, усиливая поляризацию (релиз NAS, 22.01.2026).
Про деньги — это серьёзный сигнал.
Troland Research Award — $75 000 для ранних карьеристов в экспериментальной психологии (NAS, 2026). Такие суммы обычно не дают «за шум».
И это не одиночная история.
В 2026 году Spence Award получили семь исследователей, отобранных за создание новых парадигм и междисциплинарные прорывы (APS, 2026).
Параллельно в той же Академии наградили Себастьяна Сынга — за карту мозга плодовой мушки: 140 000 нейронов и десятки миллионов синапсов, собранных консорциумом из 75 лабораторий (NAS, 2026).
Зачем здесь муха? Потому что психология всё чаще опирается на структуру и данные, а не на красивые теории.
Если это задело — поставь реакцию. Так Дзен хотя бы не спрячёт текст.
Кому выгодно, чтобы всё свелось к «ты сам виноват»
Механизм простой, без теорий заговора.
Если проблема в твоей «испорченной морали», не нужно трогать архитектуру платформ.
Если дело в «слабости людей», не нужно менять экономику внимания.
Если всё — про личный выбор, среда остаётся нейтральной по умолчанию.
А она не нейтральна.
Когда моральные решения изучают так же строго, как обучаются нейронные сети, романтический миф про «просто плохих людей» начинает трещать. И это неудобно.
Потому что тогда разговор смещается: не «что с нами не так», а «как устроено то, в чём мы живём».
И вдруг выясняется, что награды Janet Taylor Spence 2026 года — это не про академический блеск. Это про то, что психология перестаёт быть разговором о душе и становится разговором о настройках.
Награды тихие. Без скандала. Без шоу.
Но они вбивают гвоздь в одну иллюзию.
Мораль — это не только внутренняя чистота. Это ещё и система подкреплений.
И если среда каждый день учит нас одному, странно удивляться результату.
Мы любим думать, что соцсети просто «показывают мир».
А что если они его тренируют?
Вопрос неприятный. Но, может быть, честный: если завтра алгоритмы начнут поощрять другое, какими мы станем — и кто тогда окажется «настоящими»?