МВФ призывает готовиться к "немыслимым" потрясениям на фоне конфликта на Ближнем Востоке, а Владимир Путин заявил о неизбежности новых реалий на рынке нефти и газа. Каких стрессовых сценариев опасается мировая элита и как Россия сможет их пережить — в материале "Прайм".
Взволнован даже МВФ
Директор-распорядитель МВФ Кристалина Георгиева, выступая в Токио, озвучила крайне тревожный прогноз. По ее словам, международное сообщество должно быть готово к "немыслимым" последствиям затяжной эскалации на Ближнем Востоке.
Если конфликт примет хронический характер, рыночные настроения изменятся, глобальная экономика замедлится, подчеркнула она.
В МВФ особенно обеспокоены тем, что текущие модели роста не выдержат двойного удара: разрыва цепочек поставок через ключевые водные артерии и всплеска инфляционного давления. Эксперты фонда указывают на прямую зависимость европейской и азиатской промышленности от безопасности судоходства в Ормузском проливе.
Нефть под прицелом
Пролив, через который мир получает до трети нефти, фактически заблокирован. Несмотря на попытки стран ОПЕК+ сохранять баланс, волатильность цен рекордная. Стоимость морских перевозок выросла в несколько раз.
Задета энергетическая инфраструктура региона. Точный масштаб повреждений неясен, но пострадали многие важные объекты. Если это серьезно, восстановление добычи потребует немало времени.
Убытки подсчитывает Европа — один из главных импортеров энергоресурсов.
"Газ подорожал на 50%, нефть — на 27%. Десять дней войны обошлись европейским налогоплательщикам в дополнительные три миллиарда евро на импорт ископаемого топлива. Такова цена нашей зависимости", —признала глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен.
Для стран-импортеров это означает не только дорогой бензин, но и увеличение себестоимости практически всех товаров. Азии тоже достанется.
Об этом предупредил и Владимир Путин.
"Изменение баланса спроса и предложения углеводородов, конечно, приведет к новой устойчивой ценовой реальности. Это неизбежно произойдет", — подчеркнул он.
Три градации страха
Стрессовые сценарии, в том числе те, которые в МВФ обозначили как "немыслимые", можно условно разделить на три категории. Самый мягкий — резкий рост цен без физического сбоя поставок.
"Даже частичное напряжение вокруг ключевых маршрутов, прежде всего Ормузского пролива, способно резко повысить стоимость нефти, страхования и логистики", — предупреждает доцент кафедры естественно-научных дисциплин Университета "Синергия" Кирилл Щербаков.
Более жесткий сценарий — реальные перебои поставок, удары по инфраструктуре и скачки цен к экстремальным уровням. После такого глобальное замедление экономики неизбежно. Сначала растут доходы экспортеров, затем падает спрос, усиливается волатильность рынков, ухудшаются финансовые условия.
Долгосрочный рост цен и дефицит нефти с газом приведут к стагфляции, увеличению издержек. Центральным банкам придется дольше удерживать ставки, что ударит по инвестициям. Это коснется всех стран.
Нефтяные виражи по-русски
Краткосрочные ценовые скачки Россия переживет лучше многих. Санкции помогли ослабить зависимость от отдельных рынков и диверсифицировать экспорт. Есть бюджетные резервы, опыт работы в жестких условиях, логистика перестроена. А дополнительный доход от подорожания энергоносителей пополнит казну.
Но экономика остается чувствительной к колебаниям спроса, виражам нефтяных котировок и стоимости перевозок. На это накладываются сохраняющиеся ограничения в расчетах.
"Сценарий длительной турбулентности на фоне ослабления мировой экономики наиболее уязвимый", — отмечает Щербаков.
В этом случае спрос на сырье снизится, а валютная волатильность станет нормой. Деньги подорожают еще больше. Потребуется очень аккуратная денежно-кредитная и бюджетная политика.
"Готовность России к таким вызовам зависит от способности сочетать экспорт сырья с развитием технологий переработки, логистики и энергетической инфраструктуры", — подчеркивает независимый финансово-экономический эксперт Алексей Лерон.
Но главный стресс — не столько прямое сокращение добычи и рост цен, сколько передел мировых цепочек поставок. Если конфликт затянется, возможен крупнейший со времен нефтяных кризисов 1970-х шок, полагает он.
Тогда Азия начнет искать альтернативу, а Европа — ускорять диверсификацию поставок. Вместо одного центра появится несколько региональных энергетических узлов. Для России это создает двойственный эффект. С одной стороны, увеличивается экспортная выручка от азиатских рынков. С другой — усиливаются геополитическая турбулентность и давление на логистические каналы, что делает энергетический рынок еще менее предсказуемым, добавляет Лерон.
Трансформация рынка
Сложившаяся ситуация требует гибкости от национальных правительств и центральных банков. "Новая нормальность" подразумевает, что старые методы сдерживания окажутся бессильны в условиях физического дефицита ресурсов или блокировки транспортных путей.
Долгосрочный ключевой риск состоит в том, что мир может перейти от глобальной интеграции к региональным блокам, где политические альянсы важнее рыночных механизмов. Сегодня сводки из портов Ближнего Востока значат для экономики не меньше, чем решения ФРС США. Транспортная инфраструктура, страхование и финансовые расчеты приобретают решающее значение. Теперь смотрят не только на объем добычи, но и на способность доставить товар покупателю.
Подготовка к "немыслимому" — единственная разумная стратегия в мире, из которого надолго ушла стабильность. Но любые испытания закаляют и развивают экономику. Так, нефтяные шоки пятидесятилетней давности привели к созданию стратегических запасов и разработке новых технологий, а кризисы начала XXI века ускорили развитие рынка СПГ.
По словам Алексея Лерона, текущий конфликт способен послужить катализатором еще более глубоких изменений — формирования другой энергетической архитектуры, где определяющей станет политическая устойчивость поставщиков. От того, насколько быстро мы к этому адаптируемся, зависит наше место на энергетическом рынке.
Еще больше новостей в телеграм-канале ПРАЙМ >>