Я-Ха (гр. Я-ХА И УР…ДЫ, oleUm™, самиздат-журнал «Осколки») об андеграунде, проекте oleUm™, желании стать культовым персонажем и ведении дневников с 1994 года.
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Я-Хой 20.11.25. Часть 4.
- МАШБЮРО: – Ты упомянул термин «plastic hippie» («хиппи выходного дня»). Действительно ли было такое явление, когда хорошие, домашние дети, у которых все благополучно, ходили тусоваться с настоящими хиппи? Что тебя максимально привлекало в этом? Свобода? Это было круто?
Я-ХА: – Конечно, это было круто, необычно, это что-то новое. В культурном плане хиппаны были интереснее большинства сверстников: там и музыка, и «Мастер и Маргарита», и черти в ступе, и сияющий мираж свободы… Свободы, наверное, не существует как таковой, но это манит, это интересно. Опять же, разные способы приятного проведения досуга, легальные или не совсем, – это тоже бодрит и привлекает.
- Скажи, если попадаешь в среду андеграунда, из нее можно выбраться или окончательно затягивает? Есть ли обратная дорога?
– Если в бытовом плане, то обычно люди достаточно быстро вырастают и проваливаются «во взрослую жизнь» – дети, семья, дача, кредит, все дела – и все эти «тусовки» остаются на уровне приятных воспоминаний из молодости. А в творческом плане хуже: если тебе сказочно повезет, то выберешься в истеблишмент, но, как правило, в андеграунде оказываются люди, которые массовым спросом пользоваться не могут в силу каких-то органических свойств: слишком умные, чувствительные, нешаблонные, нестандартные – это, скорее, клеймо, а не фишка. Может быть, какому-то одному фрику повезет попасть в телевизор, но большая часть так и состарится в своем кругу, все более редеющем, к сожалению.
- А кто выбрался из андеграунда? Тех же Янку Дягилеву и ГРАЖДАНСКУЮ ОБОРОНУ знают максимально из этой среды, но это, скорее, редкость?
– Естественно. Вообще изо всей этой рок-грядки конца советского периода останутся на скрижалях российской культуры в качестве неких универсальных мемов, наверное, только Виктор Цой и Егор Летов, потому что они фотогеничные (смеется). Они, с одной стороны, достаточно глубоки, а с другой, – могут быть восприняты большим числом людей. Цой, конечно, гораздо шире, но Егор тоже останется – как эталонный образец такого «непримиримого, неотшлифованного алмаза». Мне так кажется. Допустим, я считаю, что Янка гораздо значительнее Егора, но в таком ключе она в российскую классику культуры все-таки не попадет по прошествии какого-то времени. А вот конкретно в пространстве великой русской поэзии, уже наоборот, останутся только Янка и Башлачёв, а никак не Летов и Цой.
- А группы периода Нашего Радио, фестивалей «Нашествие» уже совсем другие – коммерческие проекты, продвижение, индустрия?
– Время и технологическая среда очень сильно изменились. Волна рокапопса и НОЧНЫХ СНАЙПЕРОВ своему времени соответствовали вполне. Это было адекватно и нормально, там тоже попадались очень шикарные вещи. Не знаю, что еще сказать.
- Поговорим о твоей музыке. Как получилось, что сначала у тебя был проект Я-ХА И УР…ДЫ, а потом появился проект oleUm?
– oleUm™. «Тэ-Эм» – это очень важно, потому что, когда я начал загружать материал на стриминговые сервисы, групп с названием OLEUM оказалось, как собак нерезаных. УР...ДЫ – это был экзистенциальный панк, попытка переноса сибирской волны на невские болотистые берега. Каких-то родовых качеств ленинградского рока я у себя не могу отследить и к традиции Ленинградского рок-клуба вообще никаким боком не отношу, потому что это – другое. Не то, чтобы я отчаянно открещиваюсь, фу-фу-фу и всё такое, но реально не чувствую преемственности.
Мы приближали Апокалипсис художественными средствами как могли. Могли, как показала практика, недостаточно хорошо. У УР…ДОВ тоже было две фазы: первая фаза – ранняя, периода альбома «Самоход» – это русский панк с латентной ориентацией на Сибирь, хотя начинка и технические средства немножко другие. Тогда на басу у меня играла Светка Чапурина, потом наши дороги разошлись, стали писаться другие песни, уже скорее в постпанковском каноне. «Русский постпанк» – это ведь не JOY DIVISION, не THE CURE, не BAUHAUS, это именно отечественный постпанк. Там на басу у меня уже играла Грета из группы ГОЛЛАНДИЯ, это был, наверное, новый проект, но название осталось прежним.
А потом, в какой-то момент я исчерпал все, что мог сказать в этой парадигме, и начали писаться песни совсем другого пошиба. Когда появился oleUm™, некоторые знакомые спрашивали: «А зачем ты название-то поменял?» – «Так песни же совсем другие». – «Да те же яйца, только в профиль. Обычные твои песни, можно было вывеску и не менять». В моем понимании это принципиально разные вселенные, но людям почему-то кажется, что это то же самое.
Появились песни в более общечеловеческом ключе, апокалиптический надрыв куда-то ушёл. Была попытка сделать поп-рок «с человеческим лицом» и вменяемыми текстами: мне казалось, что будет круто и народу понравится. Этот проект тоже просуществовал десять лет, он вообще замышлялся как «успешный», востребованный широким кругом людей, но люди как-то не захотели это всё востребовать, и проект закончился. Мои музыканты уехали на бессрочные гастроли в Джорджию, а мутить что-то новое, собирать состав – и годы не те, и понятно, что рок-звездой я уже не буду, то есть задача максимум не выполнена, миссия провалена. Окей, я не буду стреляться из-за этого прямо сейчас. Я попробую пожить просто бюргером, в конце концов, имею право: я всю жизнь чем-то занимался, записывал альбомы, издавал журналы, книжки, что-то оформлял, реставрировал, устраивал выставки, тусовки и все остальное, и я устал. Как говорят в вульгарной психотерапии: «Мне нужно побыть одному, пожить для себя».
С некоторых пор песни вообще перестали писаться. Раньше такое тоже бывало несколько раз. Первый раз «закрыли кранчик», когда мне было 25, и я сильно очканул, что больше ничего не будет. Как тогда и зачем жить дальше? Но прошел год, опять начало что-то появляться, и дальнейшие рецидивы этого прекращения творческой активности такой паники уже не вызывали, а сейчас не вызывают вообще. Будет – замечательно, не будет – я уже сказал все, что мог и хотел. Только рок-звездой не стал, а в остальном свою функцию выполнил.
- Как ты видишь процесс творческой активности? Вдохновение откуда-то посылается, и ты подключаешься?
– В бытность УР…ДОВ я полагал, что все транслируется свыше, что это глас Божий, который использует меня как некий рупор. Хре…вый, судя по всему, но пути Господни неисповедимы, и мы не знаем, что ему нужно и как он это делает. Сейчас у меня более атеистическая парадигма: как существа социальные мы нуждаемся в том, чтобы свои мысли и ощущения как-то транслировать окружающим, это просто коммуникативная вещь.
- То есть писать в стол смысла нет? Если пишешь, нужно это доносить до слушателя?
– Нет, если тебе норм писать в стол, – пиши, это пока, вроде, ещё не запрещается. Но я мало верю в существование творцов, которые носятся с какой-то своей сверхидеей, что-то делают, но им все равно, будут ли это слушать, понравится кому-то или нет, – это, скорее, какие-то маниакальные состояния уже, там нужна врачебная помощь. Любой человек, делающий что-то, хочет, чтобы это было воспринято окружающими и дана какая-то обратная связь. В чем она будет выражаться, набьют ли тебе морду или дадут денег, или позовут на интервью, – уже не так важно, но человеку нужен отклик, и лучше положительный.
- Когда не пишется, – значит, просто пропала обратная связь?
– Нет. Пишется в любом случае либо изнутри, либо «через верх» тоже изнутри – это реакция на мир во всех его проявлениях: как он с тобой взаимодействует, давит на тебя или гладит, или что-то еще. Ты просто выражаешь свои эмоции.
Мы не берем профессиональных авторов-исполнителей, у которых есть контракт, которым надо писать новый материал, чтобы ехать в тур, зарабатывать деньги на концертах, которые выполняют эту функцию чисто технически, причем, зачастую производя очень даже охренительные вещи. Если откинуть этот вариант, то песни пишутся по принципу: тебе упал на ногу кирпич, ты орешь – это реакция. Я это вижу так.
- Вернемся к твоей группе. Я так поняла, что про oleUm™ книга есть («История Ö», Абрам-Иероним фон Клодт-Стаканов), а про Я-ХА И УР…ДЫ книги нет?
– Всё верно. Про oleUm™ я-таки родил книжку, хотя осмысленность ее появления стремится к нулю, но я мог и мне было интересно, поэтому сделал. Это вполне каноническая рок-биография, написанная, как про нее говорят, «живым, забавным языком».
У меня, естественно, была мысль написать талмуд про УР…ДОВ и их время. Я же архивариус, и при этом всегда мыслил себя в категориях рок-звезды, поэтому старался всячески облегчить жизнь моим биографам, чтобы они не «пришивали мундир к бороде», из-за того, что выпали какие-то информационные блоки и их надо как-то состыковать. Увы, биографы не пришли, и пришлось заниматься этим самому. Я поднял свои дневники за тот период и в какой-то момент понял, что непосредственно про группу Я-ХА И УРОДЫ получится небольшая брошюрка из 20 листов, потому что у нас событийная канва была очень разреженная, концертов и записей мало, – это как-то не солидно. Я решил втащить туда еще и ассоциированные проекты, с которыми мы шли бок о бок, – ДОЧЬ МОНРО И КЕННЕДИ, ГОЛЛАНДИЯ и РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕНСТЕРН, потому что у нас были определённые отношения, а про них уж точно никто книжку не напишет. Сюда же подтянулась история «лейбла» JSR Records – это такой квазибренд, которых с легкой руки Игоря Федоровича наплодилось по всей Руси огромное количество (это когда человек что-то делает в одно лицо, но пишет, что это такая-то фирма). В бытность участником журнала «Осколки» я старался записывать мероприятия, к которым мы имели отношение, потом сводил записи, оформлял, делал релизы, которым люди, может быть, и не сильно были рады. Например, музыкант приехал сыграть квартирник, его записали и через какое-то время он узнает, что у него появился концертный альбом, который гуляет по стране… То время было еще достаточно вегетарианское, люди особо не негативили по этому поводу. Я, конечно, всех спрашивал, можно ли распространять эту запись. Мне давали разрешение, но в сознании исполнителя это не официальный релиз, а просто бутлег. Такого я наплодил довольно много – Ермен, Теуникова, МОНРЫ, Фо Мин, ГОЛЛАНДИЯ...
Какое-то количество друзей и знакомых, которым негде было писаться, я сам записывал, это уже были полноценные альбомы с концепцией, авторским видением – Аверьяновская ПОГРАНИЧНАЯ ЗОНА 2548, Барисыч, РОЗЕНКРАНЦЫ, Фо Мин тот же. Об этом я тоже решил написать в книге.
Потом выяснилось, что, если убрать из повествования любовные линии, то причинно-следственные связи почти полностью утрачиваются: совершенно непонятны взаимодействия персонажей между собой, что приводило в движение всю эту механику, что было пружиной сюжета и вокруг чего все крутилось (а крутилось, естественно, вокруг отношений, так или иначе – это, кстати, в «сибирской волне» почему-то почти полностью вымарано из какой-то, видимо, ложной стыдливости, она вся какая-то нарочито бесполая). Подтянулось и это. И нужно было дать какую-то событийную канву для фона: что в это время происходило в стране и в жизнях людей? Скажем, почему у меня не было компьютера аж до 2003 года? Да просто денег не было, поэтому цифровая многоканальная запись появилась у меня так поздно, хотя на тот момент существовала достаточно давно.
В итоге я понял, что я не Лев Толстой и не Джон Р. Р. Толкин, и не смогу сам так красиво заплести сюжетные линии, чтобы получился красивый узор, который бы ещё и сам о чем-то говорил. Я достаточно ограничен в когнитивных способностях и тупо не потянул бы это. Даже читая книжки, в которых больше двух героев, я под конец, обычно, уже плохо понимаю, кто все эти люди, и что с ними происходит. У наших хиппи был очень популярен Толкин, я усердно пробирался через его трехтомник и вообще нихр…на не понимал в сюжете. Вот когда сняли фильм, я посмотрел и понял, какая это умная книжка, а когда это просто имена на бумаге, – у меня все рассыпается. Арагорн и Боромир это у меня был один и тот же человек, и Саурон с Саруманом – тоже.
Когда я понял, что такую красивую сагу мне не написать, то решил, что это будет просто дневниковая проза. Я с апреля 1994 года веду дневники каждый день, и вы туда тоже попадете сегодня вечером – а потом все это достанется товарищу майору (смеются). Я решил выбросить оттуда рабочие моменты, потому что читать жалобы, как я в этот день устал и куда меня гоняли, не очень интересно, но даже в таком купированном виде получалось 800 страниц – это нельзя издать и невозможно будет читать. Персонажи-то, конечно, прочитают и меня возненавидят, потому что там только правда, а она мало кому нужна и мало кого красит.
Но сейчас этот проект оказался в несколько подвешенном состоянии: поскольку времена были другие, некоторые моменты входят в определённую конфронтацию с нынешним законодательством, а я не готов куда-то ехать, мне это не интересно совершенно, поэтому пока не знаю, что с этим делать. Причём с моей-то точки зрения там нет вообще ничего плохого, страшного или криминального: вполне заурядная жизнь обычных детей за 30 в начале «нулевых».
- Теперь мы знаем, что ты ведешь дневники больше 30 лет. Сколько это по объему?
– Это не дневники в понимании XIX века, где какому-нибудь завтраку или разговору с нянюшкой отводится десять глав. Это просто заметки: встал во столько-то, ездил туда-то, разговаривал с тем-то, поругался с этим, сделал то-то, очень устал, падаю.
- Сколько накопилось тетрадей за 30 лет?
– Одна коробка 40х25х15. У меня мелкий неразборчивый почерк, биографы не смогут прочитать. Дешифровать это могу только я, к сожалению. (смеется)
- А какая философия или цель у ведения дневника? Как это началось и почему так долго продолжается?
– Началось совершенно спонтанно. Однажды в апреле 1994 года я проснулся и понял, что стану рок-звездой. Я тут же решил, что должен подробно описать свой путь восхождения к славе. В итоге я описал бесславный путь пребывания в безвестности, но зато повествование лишено «ошибки выжившего» – это такое когнитивное искажение, когда происходит какая-то катастрофа, и люди потом составляют список поведенческих практик на случай аналогичной катастрофы, исходя из того, что делали выжившие и полагая, что именно из-за этого они остались в живых. На практике получается совершенно наоборот: нужно смотреть, чем были заняты погибшие – и так не делать.
Мои дневники можно использовать как пособие от обратного: если вы будете делать так, как делал этот шлемазл, то точно не станете рок-звездой.
- А что такое рок-звезда? Когда тебя знают много людей и показывают по телевизору?
– Нет, конечно, я же все-таки воспитывался на Летове, «вырубите на х... весь это попс». Я хотел быть культовым персонажем, но я им не стал. Очень жаль.
- Для МАШБЮРО – очень даже! Последний вопрос: пожелание нашим подписчикам.
– Постарайтесь выжить!
- Спасибо!
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ. Музыкальное издательство ВЫРГОРОД запустило свой канал на площадке ДЗЕН. Подписывайтесь!
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО: