В основном начали кричать толстяки, которые рванули по узкому проходу между лавками фургона к двери, оттаптывая всем ноги и спотыкаясь о так и лежащий на полу труп охранника.
Я сжалась, полагая, что такая масса, может, и разнесёт дверь фургона, но надо в это время быть где-то в стороне, иначе есть шанс, что можно превратиться в лепёшку.
Помощь пришла с неожиданной стороны. На пути у упитанного семейства встали… монахини.
— Стоять! — вдруг громко и уверенно прозвучало в общем гуле от той монахини, что выглядела постарше.
Хорошо, что первым из всего семейства бежал отец. Когда он остановился, всё остальное семейство затормозило, уткнувшись в его широкую спину, а поскольку он был самым массивным, то ему удалось удержаться на ногах.
— Господа, — обратилась монашка к мужчинам, — попробуйте взломать дверь.
Охранник, а вместе с ним — о, чудо — и упитанный господин прошли к двери и попробовали её продавить. Потом всем сказали освободить проход, труп охранника оттащили под лавку, и мужчины по очереди попробовали разогнаться, насколько позволила длина дилижанса, и ударить всем телом в дверь. Сначала попробовал охранник, он был более сухой, и от его удара, как мне показалось, скрипнули только его кости, что подтвердило возникшее мученическое выражение на его лице.
Упитанный господин выглядел в плане «тарана» более надёжно, и я даже представила себе, как он пролетает и, ударившись в дверь фургона, вылетает вместе с ней, освобождая нам выход на свободу.
Дверь дрогнула, но устояла, я даже расстроилась. Почему-то мне казалось, что всё, что я себе представляла, срабатывало волшебным образом. И я даже начала надеяться, что это та самая магия, которая неожиданно ко мне вернулась.
Но нет, сейчас с толстяком это не сработало. Я вздохнула. И тут ко мне обратилась пожилая женщина, которая угощала меня булочкой. Говорила она тихо, так, что было слышно только мне.
— Вам надо представить не человека, а направить мысль на предмет, в данном случае на дверь фургона.
Потом обратилась к толстяку:
— Господин, попробуйте ещё раз, я уверена, что с вашей силой на этот раз всё сработает.
Взглянула на меня и кивнула.
Я стала усиленно смотреть на дверь, представляя себе уже не толстяка, ударяющего в дверь, а саму дверь, резко отделяющуюся от стенок дилижанса и вылетающую наружу. Причём моё богатое воображение рисовало мне дверь, летящую и переворачивающуюся в воздухе.
И не успел толстяк даже коснуться двери, как она со скрежетом оторвалась из креплений, и толстяк, не успевший затормозить, вылетел из фургона вместе с дверью, которая, противореча всем законам физики и гравитации, приподнялась и, переворачиваясь, пролетела ещё несколько метров, прежде чем упасть.
Упитанный же господин свалился прямо в пламя, которое окружало наш дилижанс. И тогда пожилая женщина снова коснулась меня и тихо сказала:
— А теперь представьте, что огонь гаснет.
Я пыталась это сделать, но причитающая в голос супруга упитанного господина, оттолкнув меня от образовавшегося проёма, попыталась высунуться, чтобы рассмотреть, где её муж.
Языки пламени стали больше, и она отшатнулась, завалившись на спину и перекрыв проход.
— Ну же, быстрее. — Пожилая женщина прикрывала лицо платком.
Да я уже и сама чувствовала, что едкий дым забивает горло, и становится всё тяжелее сделать вдох.
Наконец мне удалось сосредоточиться, и пламя действительно погасло.
Постепенно всем удалось выбраться из полуобгоревшего дилижанса.
Я осмотрелась. Толстый господин сидел, окружённый своей семьёй, похоже, с ним всё более-менее было в порядке. Когда все вылезли, он уже самостоятельно выбрался из пламени и хлопал себя по широким штанам, сбивая остатки искр.
У упитанного господина немного обгорела одежда и волосы, но сам он, кроме ожога ладони, был целым.
Все подходили к нему и благодарили за самоотверженность. А его супруга, невероятно гордая тем, что её муж — герой, каждому заявляла, при этом почему-то осуждающе поглядывая в мою сторону:
— А я всегда говорила, что правильное питание сохраняет жизнь.
К сожалению, возницу бандиты убили, лошадей увели, и теперь добираться до ближайшего населённого пункта мы могли только пешком.
Люди, обрадованные тем, что им удалось выжить, казалось, не обратили внимания на то, как потухло пламя вокруг дилижанса.
Я же сидела на земле и совершенно не могла пошевелить ни рукой, ни ногой: такая слабость вдруг навалилась. Ко мне подошла пожилая пара, в руках у старика была дощечка, похожая на кусок от дилижанса. Положив её на землю рядом со мной, они устроились на этой дощечке, и женщина, достав из сумки ещё одну булочку, протянула её мне.
— Поешьте, это, конечно, не мясо, но немного поможет вам восстановить силы.
Меня хватило только на то, чтобы благодарно кивнуть.
После булочки и вправду полегчало.
И я уже была готова встать и идти, тем более что все начали собираться: никому не хотелось оставаться на ночь в лесу.
Кто-то предположил, что примерно через пару часов должен поехать следующий дилижанс и можно было бы дождаться.
Дилижансы ходили по расписанию, и наш вроде бы был не последний. Но уверенности в том, что следующий дилижанс отправится с последней остановки, чтобы только к ночи доехать до Шантильи, не было.
Никто из нас точно не знал расписания, поэтому всё-таки решили идти. Даже если мы ошиблись и дилижанс всё-таки поедет, то он нас нагонит. Поэтому идти решили по дороге, риск встретиться с бандитами был минимальным: скорее всего, они уже находятся далеко отсюда.
И наша группа побрела по дороге. Я порадовалась, что вещей у меня с собой не было, потому что глядела на упитанное семейство, которое попыталось забрать весь свой багаж (а это было несколько больших чемоданов и баул), но оказалось, что, кроме самого главы семейства, никто из них не в состоянии передвинуть тяжёлые чемоданы, не то что поднять их и нести.
Тогда упитанный господин обратился к оставшемуся в живых охраннику с просьбой помочь им за определённую плату. Охранник оглядел багаж и кивнул на два среднего размера чемодана. После толстяк и охранник долго торговались, но в конце концов сошлись, и охранник подхватил эти два чемодана и пошёл вслед за семейством.
За упитанным семейством шли монахини, а мы с пожилой парой не спеша двинулись вслед за всеми, замыкая эту странную процессию...
По дороге мне удалось поговорить с пожилой женщиной, которую звали мадам Дижо, а её мужа, соответственно, господин Дижо. Проживала пожилая пара в столице, а в Шантильи ехали навестить детей и внуков.
Я спросила:
— Мадам Дижо, я откуда вы узнали, что я могу помочь с дверью?
Мадам Дижо улыбнулась:
— Я видела, как ты применяла магию, чтобы расширить слуховое окно. Благодаря твоей магии выпал пистоль из руки бандита. Поверь, у тебя очень сильный дар. Такой бывает только у аристократов. Но ты, я вижу, к ним не относишься, если только, прости, кто-то в родне не согрешил, получив в дар магию для своего ребёнка.
— Но почему заметили только вы?
Я недоумевала: как получилось так, что я вообще не чувствую магии, когда её применяю? Ведь должно же быть что-то, как в книжках, которые я любила почитать на досуге под очередную баночку с мороженым. Должен быть какой-то источник, маг к нему обращается — и бац, готово волшебство.
Мадам Дижо улыбнулась:
— У моей матери была такая магия, её называют бытовой. Бытовые маги могут воздействовать на предметы. И тут уже зависит, насколько силён маг. У кого магия проявилась совсем чуть-чуть, могут разве что убрать пыль в доме; те, кто посильнее, могут, вот как ты, и дом разрушить, и огонь потушить.
Я смутилась:
— А почему разрушить? А построить я могу?
— Да. — Мадам Дижо снова улыбнулась. — Конечно, можешь, именно за это и ценится этот дар — за его созидательную силу.
— А зарабатывать на такой магии можно? — снова спросила я, уже представляя себе, как открываю кабинет и беру заказы на строительство, уборку, и золотые монеты, которые я ещё не видела в этом мире, начинают течь рекой. На кабинете табличка:«Агентство бытовых дел Мари Фантен».
Но мои приятные размышления прервала следующая фраза моей новой знакомой:
— Но иметь такую магию очень опасно, по всему Королевству всегда разыскивают бытовых магов. И если у тебя была хотя бы четверть от того, что есть сейчас, то тебя бы точно уже увезли в королевский дворец или отдали бы в услужение какому-нибудь другому аристократическому роду из богатых.
На этих словах мадам Дижо остановилась, дождалась, когда идущие впереди нас монахини отойдут подальше, и продолжила:
— И они, стараясь всеми силами удержать тебя, постарались бы привязать тебя к роду. Возможно, нашли бы какого-нибудь захудалого родственника и выдали бы тебя замуж. Оттуда уже не вырваться.
— А если дар слабый, тогда как? — спросила я, вспоминая, что у Мари Фантен, прежней владелицы этого худенького тельца, как раз был очень слабый дар.
— Если дар слабый, тогда могут обязать постоянно сдавать магию, сливая её в специальные артефакты, изготовленные из теона. — Грустно вздохнула и добавила: — К примеру, это пришлось делать моей матери, отчего, я считаю, она и умерла гораздо раньше.
Я испуганно взглянула на мадам Дижо. Какая-то неприятная картина получается. Если ты сильный маг, то, будь добр, служи аристократам, а если слабый, то отдавай всё, что есть, и умирай рано.
Вслух же я спросила:
— Но как же? Либо в рабство, либо умирать?
Но мадам Дижо объяснила мне, что рабством это сложно назвать, потому как магу стараются создать благоприятные условия, чтобы он не захотел никуда уезжать. А наоборот, захотел остаться и рожать одарённых детей. Но при этом, конечно, максимально стараются лишить его свободы выбора.
А насчёт ранней смерти — это было предположение мадам Дижо.
Каждый год выявленным слабеньким магам замеряют уровень магии и назначают норму сдачи. Иногда попадаются недобросовестные чиновники, которые пытаются этим пользоваться. Такой вот гад и попался матери мадам Дижо, которая была привлекательной женщиной, а гад был охоч до женской ласки. Да подавай ему порядочных женщин, вот он и завышал ей норму, шантажируя. И, в конце концов, мама мадам Дижо подорвала своё здоровье и умерла.
Именно поэтому мадам Дижо посвятила всю свою жизнь, чтобы спасать магов. И если мне интересно, то она готова меня научить всему, что узнала для того, чтобы со мной не случилась подобная история.
Рассказав всё это, мадам Дижо внимательно на меня посмотрела и уточнила:
— Некоторым, конечно, наоборот, хочется лёгкой жизни, и тогда они сами идут к королевским проверяющим и предлагают свои услуги. И если уровень магии высокий, то им даже могут предложить место во дворце у короля. Хотя, конечно, к старому королю, если ты девушка, лучше было не ходить.
Что-то меня зацепило в её словах
— А что с королём?
— А вы не знаете? — удивилась мадам Дижо.
— Нет, — ответила я. — Я долго болела, лежала в лечебнице и вот только выкарабкалась.
Мадам Дижо взглянула на меня с подозрением:
— Так он умер три месяца назад от магической лихорадки, и у нас теперь новый король.
Я поняла, что три месяца — это слишком долгий срок, и моя версия с больницей точно не прокатывает и выглядит странно, что девица моих лет не знает, кто король и что с ним случилось, и решила перевести тему.
— Давайте остановимся и передохнём, — предложила я старикам. Было заметно, что мадам Дижо и её супруг идут всё медленнее и медленнее.
А вскоре показался дилижанс, который ехал в сторону Шантильи. Возница остановил фургон, спросил, что произошло. Мы кратко рассказали ему о трагических событиях, и он предложил нас довести.
Мы уселись в него первыми: вот оно — преимущество иногда идти в хвосте.
Я помогла паре Дижо занять места внутри дилижанса, одна из монахинь, та, что выглядела постарше, тоже уместилась внутри, а я и монахиня помоложе заняли место рядом с возницей. И я, и она — мы были обе худенькие и вполне уместились на остатках лавки. Правда, долго не могли решить, кто из нас будет сидеть со стороны возницы. Монахиня жалобно смотрела на меня, всем своим видом показывая, что ей никак нельзя, поэтому прижиматься к молодому и крепкому парню пришлось мне.
Немного проехав, мы увидели расположившееся на обочине дороге упитанное семейство. Они обедали. И я порадовалась, что поеду на свежем воздухе, потому как эти-то наверняка утрамбуются внутрь дилижанса, и тем, кто будет сидеть с ними рядом, будет не очень легко дышать.
Но в дилижансе места были ограничены, и начался… скандал. Упитанное семейство целиком никак не помещалось, что уж говорить про их «носильщика». Возница категорически отказался выгружать багаж на дороге, чтобы освободить место на крыше. А следующий дилижанс был только утром. До Шантильи оставалось несколько льё.
Как я поняла, один льё — это примерно пять километров, поэтому до темноты пешком туда вряд ли получилось бы добраться.
И неизвестно, чем бы дело закончилось, но на дороге показалась богато украшенная карета с графскими гербами, которую сопровождал целый отряд верховых.
Автор Адель Хайд
Продолжение следует
Если вам понравилось, не забудьте поставить лайк!