13 апреля – Всемирный день рок-н-ролла.
Я-Ха, лидер группы Я-ХА И УР…ДЫ, про переводы книг о постпанке, журнале «Осколки», разнице между CD и пластинками, а также о реставрации раритетных записей.
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Я-Хой 20.11.25. Часть 3
- МАШБЮРО: – Поговорим об увлечении самиздатом. Чем обоснован твой интерес к такой литературе, ее архивированию? В чем для тебя ее важность и ценность?
Я-ХА: – По образу мышления я, действительно, архивариус, собиратель. Мне нравится все упорядочивать, вешать ярлычки, чтобы все было аккуратно разложено по ящичкам. И вообще я Плюшкин, у меня дома лютый кошмар, потому что я собираю все, что только можно, – вдруг пригодится. Это уже не совсем про здоровье, но что поделать, я – такой, и меня это устраивает.
Попал я в эту среду благодаря «старшим братьям» из небезызвестного журнала «КонтрКультУР’а», когда они сделали третий, совершенно взр…воопасный номер, который был напечатан типографским тиражом аж в 10000 экземпляров. В нем была опубликована «Дискретная энциклопедия рок-самиздата» Александра Кушнира, которая потом переродилась в большой фолиант «Золотое подполье». Было интересно читать про многочисленные журнальцы, которые издаются неведомо где и неведомо кем. Конечно, в качестве образцов первыми там вытаскивались самые мясистые и казалось, что все состоит из таких ярких явлений, – сразу хотелось тоже сделать что-то подобное. Эта волна пост-кушнировского самиздата прослеживается очень отчетливо, журналы тогда появлялись, как грибы после дождя. Чтобы на условной периферии (это территориальный термин в данном случае, а не оценочный) в разных местах начали массово фигачить самиздат, – это однозначно заслуга Александра Исааковича Кушнира.
Сначала я попытался сделать «зин» с собой в центре, но, слава Богу, не доделал, а в феврале 1996 года познакомился со Светой Смирновой – главным редактором журнала «Осколки» (на тот момент существовал всего один номер). Она пришла брать интервью у Кати Борисовой, потому что самиздатчики постоянно берут друг у друга интервью, такой сплошной промискуитет. И мне, естетственно, захотелось присоединиться к «Осколкам». Сначала я стал «спонсором», потому что имел работу и мог отстегнуть какие-то небольшие деньги на тиражирование. Тут же начал лоббировать Чапурину с ее замечательным тогдашним проектом СЪЕШЬ ГРИБЫ, мы взяли у них интервью. Понемногу я интегрировался, сначала писал рецензии на выходящие релизы независимых рокеров, потом уже какие-то статьи и постепенно дорос до «серого кардинала» издания, пытался продвигать свою якобы существующую стратегию и идеологию.
Вышло всего 14 номеров журнала «Осколки». Потом стало понятно, что мы не тянем физически, потому что объем растет, сроки ползут неимоверно. Мы попытались переформатироваться в газету «Порог»: думали, что маленькую газету делать проще и быстрее, но сильно просчитались. В 2001 году это все закончилось – так завершился мой период самиздатчины.
Зато в ходе создания и распространения журналов наработались межрегиональные связи. В основном ведь, все эти журналы циркулировали среди самих самиздатчиков: тиражи были крошечные и распространялись по переписке с друзьями, занимающимися тем же самым. Когда появилась возможность добираться до относительно халявного ксерокса, мы даже какие-то чужие журналы размножали у себя в Питере, потому что «чем больше самиздата, – тем лучше».
К журналу мы сделали три аудиоприложения на кассетах – сборник композиций тех людей, которые так или иначе освещались в «Осколках». Повторюсь, интернета не было и эту музыку негде было взять, только через почту и личные связи.
- Хочешь сказать, что интернет убил самиздат?
– Самиздат как таковой – это же не какая-то священная идея, это просто способ доступным образом донести информацию до референтной группы. Поскольку полиграфическое издание про тех людей, о ком мы писали, никогда бы не окупилось, то это были ксероксные самодельные журнальчики. Сейчас полиграфический самиздат – это уже, скорее, арт-объекты, некая самопрезентация, произведения искусства, дизайна, потому что реальной надобности в бумажном самиздате сейчас (пока!) нету, но кому-то, может быть, хочется в это поиграть...
Люди, допустим, сейчас опять пишутся на кассеты. Люди, вы деб…лы?! Самый поганый формат – кассеты – сейчас стал модным. Это всё игрушки, выпендреж, не нужно это. И винил ваш нахр…н не нужен! Компакт – наше все, это лучший звук и самое долгосрочное физическое воплощение. Но людям нравится во что-то играться. Это как ламповые комбики: сейчас цифровая эмуляция позволяет добиться любого звука, но некоторые как мантру повторяют: «Цифра» – это мертвечина. Непременно надо, чтобы лампочка Ильича горела, – только тогда будет настоящий звук!» Умей играть и тебе будет все равно, через что звучать. Так что это просто такое извращённое хобби.
- Объясни почему CD лучше, чем пластинка?
– У CDшире динамический и частотный диапазон, нет шумов, удобный габарит. Плюс механическая прочность и долговечность. Мы не берем сейчас CD-R, которые через 15-20 лет у многих начинают умирать, но заводской алюминий проживет лет 50.
- Есть ли в них смысл сейчас, когда пришло время цифровых релизов?
– Нет! То, что я занимаюсь изданием компактов, – такой же атавизм, как кассеты, винилы и бумажный самиздат. Я-то сам из прошлого, мне нужен некий физический артефакт, который я могу подержать в руках, поставить на полку, но смысла в этом нет никакого – покуда цифровая цивилизация ещё не уничтожена.
- Мы делали трибьют гр. ЧЕРНОЗЕМ в цифре, но диск тоже нужен, и мы решили его сделать.
– Да, это «красивая вещь, из тех, что ставят на каминную полку».
- О твоем взгляде на красоту мне немного рассказывал Лев Наумов (писатель, главный редактор книжного подразделения издательства «Выргород»). Он намекнул, что ты дизайнер и его интересуют твои эстетические принципы.
– Я беспринципная св...лочь, скажем так. Черный, белый и красный: я стараюсь все ужать в эти три цвета, они мне лично нравятся.
- Ты анализировал, почему именно эти цвета?
– Они кажутся мне наиболее гармоничным сочетанием. Я не люблю работать с полноцветом, если честно. Не потому, что цвет хуже, пошлее, попсовее, а потому что с ним гораздо тяжелее работать. Когда у тебя много цветов, нужно не только устаканить работу композиционно, но она должна работать и по цветам – это очень тяжело, а я ленивая жопа. Делай черно-красно-белую обложку и будет стильно – это беспроигрышный вариант. Рекомендую.
- Спасибо за совет, афиши мы тоже делаем.
– Во-первых, такое сочетание цветов визуально привлекает внимание. Можно делать желто-черный, но это слишком навязчиво, а тут глаз все равно зацепится, но без такого удара, как с контрастными цветами. Может быть, я выдаю желаемое за действительное, какие-то свои умственные конструкты пытаюсь продать как некий осмысленный факт, но мне так кажется.
- Еще Лев презентовал тебя как переводчика книг про постпанк.
– Был такой период в моей жизни. Он был продиктован тем же, чем и самиздатовские потуги: мне не хватало книг про некоторые значимые группы на русском языке, их почему-то никто не переводил.
Это началось в 2007 году, когда уже был интернет и международная обстановка позволяла свободно заказывать что-то «из-за бугра». Я накупил много разных книжек про постпанк, сидел и горько плакал, потому что: картинок мало, букв много, английский язык мне не родной, я понимаю одно слово из пяти, читать тяжело. Но у меня есть друг Ники (Nik V. Demented) – переводчик-синхронист, он работает с кино. И я долго ему ныл, что «хочу знать всю правду про Иэна Кертиса», что у меня есть толстая книжка, но я не могу ее прочитать. В какой-то момент Ники плюнул, и засел за перевод. Ники знает английский, а я знаю русский, поэтому моя функция была не переводческой, а редакторской – я из подстрочника делал более-менее читабельный текст. Сейчас он читабельным уже не кажется, но факт свершился, книжка была переведена, и мы гордо решили, что надо ее срочно издать. Начали обращаться в разные издательства, связанные с музыкальными темами, но во всех нам говорили: «Что же вы так поздно? Недавно вышел фильм Антона Корбийна «Контроль» про JOY DIVISION, вот если бы вы перед ним принесли этот материал, – мы бы издали, был бы информационный повод. А сейчас – извините».
Мы расстроились, и книга легла в архив, потому что просто так выкладывать в интернет не хотелось: мы ведь старались, было обидно. Но желание поставить книжку на полочку осталось, поэтому почти десять лет спустя мы постучались в свердловское издательство «Кабинетный ученый», и они неожиданно согласились. Так появилась книга о JOY DIVISION «В смятении. Жизнь Иэна Кертиса. (Мик Миддлз, Линдси Рид)».
Когда в 2019 году намечался приезд THE CURE на фестиваль «Пикник «Афиши», уже само издательство предложило нам перевести книгу про них. Конечно, это было интересно, потому что THE CURE я люблю не меньше, чем JOY DIVISION. Мы перевели книгу «Всегда мало. История группы The Cure (Джефф Аптер)».
Названия книг издатели выбирают из конъюнктурных соображений: что с их точки зрения будет лучше продаваться. Зачастую оригинальное английское название довольно сильно отличается от того, под каким именем книга потом выходит на русском языке. Это бизнес, видимо.
И мне очень хотелось замкнуть триаду великих постпанк-групп, поэтому мы перевели ещё книгу про BAUHAUS их бассиста Дэвида Джея. Это было уже совсем в цифровое время, можно было общаться с автором через соцсети или e-mail, уточнять какие-то вопросы – это безумно удобно и приятно.
А потом, поскольку я очень люблю группу PIXIES, мы перевели книгу «Одурачить мир. История группы Pixies, рассказанная ими самими. (Джош Фрэнк, Кэрин Гэнц)». Но это всё была работа на мое эго и мои хотелки, а вот в следующем году должна выйти автобиографическая книга канадского режиссера Гая Мэддина. Поскольку Ники любит кино, мы её перевели. Пока в планах других переводов нет, потому что свой интерес я удовлетворил: про кого я хотел бы еще почитать, – книги уже есть, а про кого не хочу читать, – и переводить не хочется.
- То есть переводы были в качестве хобби?
– Конечно. Как в том стандартном диалоге: «Почему ты начал писать песни?» – «Потому что не было песен, которые хотелось бы слушать». Здесь то же самое: мне не хватало этих книг на полке, и мы это сделали. Ура нам! (смеется)
- Еще ты занимаешься реставрацией раритетных записей?
– В основном я реставрирую раритетные записи себя любимого, которые записывались в доцифровую эпоху на кассеты или бобины, и теперь нуждаются в надлежащем воплощении для издания на компакт-дисках и выкладки на стриминговые сервисы.
Я – человек, непригодный для командной работы: в большой команде я работать не могу и не хочу. Один я тоже работать не могу, потому что мне, как всякому простому советскому человеку, трудно делать выбор и потом за него отвечать. Зато я очень хорошо работаю в тандемах: с Катей Борисовой мы сделали книжку про Янку, с Владом Селивановым – книгу про советские гитары, с Ники перевели четыре книжки про постпанк, точно так же и реставрация записей всегда происходит в тандеме с каким-то звукорежиссером, а я выступаю как продюсер, который знает, чего хочет и примерно представляет, как это сделать. Но крутить ручки (и настоящие, и виртуальные) должен только специально обученный человек. Вообще всем критически важным в этом мире должны заниматься только специально обученные люди, потому что самоучки могут, конечно, создать что-то неожиданное и интересное, но они не могут это стабильно воспроизводить и делают кучу совершенно детских ошибок в техническом плане.
Из не связанных со мной напрямую записей могу вспомнить только наследие Светланы Николаевны Чапуриной и группы ДОЧЬ МОНРО И КЕННЕДИ: для издательства «Выргород» я сейчас подготовил три релиза, начиная с ее дебютного сольного альбома «Кобыль» 1993 года, у которого драматическая судьба: он был записан ныне покойным Лешей Зайцевым, который был подвижником и энтузиастом и чуть ли не каждый день проводил квартирники у себя дома. Непонятно, как он ухитрялся при этом быть в нормальных отношениях с родными, но родители его тоже были людьми достаточно неординарными. Вскоре после записи альбома Светы у него состоялся квартирник Евгения «Чичи» Чичерина (тоже ныне покойного) из пермской группы ХМЕЛИ-СУНЕЛИ, и тот произвел настолько неизгладимое впечатление, что, когда закончилась пленка, Заяц тупо перевернул бобину, чтобы записывать дальше, а на ней был оригинал альбома «Кобыль». В итоге сохранился только рабочий вариант для Светки на какой-то хреновой корейской кассете. Там шум местами был гораздо громче, чем полезный сигнал, но материал такой уникальный, что людям все равно нравилось. Спустя тридцать с лишним лет этот альбом наконец-то был отреставрирован нами со звукорежиссером Мишей Мышаловым (NOSOROG Records) и издан.
Недавно ко дню рождения Чапуриной «Выргород» выпустил дебютник группы ДОЧЬ МОНРО И КЕННЕДИ «Хохот Моцарта», который до этого в цифре не выходил. И скоро выйдет еще промежуточный между «Кобылем» и «Хохотом» проект Светланы ХАКЕР – там совсем другое, очень интересное прочтение материала.
Возможно, я еще «вочеловечу» пару своих альбомов периода до УРОДОВ, потому что сейчас технологии позволяют из совершенно мертвых записей вытягивать то, что с натягом уже вроде как можно слушать. Других планов пока нет.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ. Музыкальное издательство ВЫРГОРОД запустило свой канал на площадке ДЗЕН. Подписывайтесь!