(Экологическая сказка с курьими ножками и административным ресурсом)
Жила-была Баба-Яга. Не та, что в детских страшилках про костяную ногу, а вполне себе современная пенсионерка с характером. Жила она в заповедном лесу, в избушке на курьих ножках. Избушка была с ипотекой (рассрочка на 300 лет, лешему-ростовщику), но зато с видом на болото и с тёплым туалетом во дворе.
Всё было хорошо: Яга варила зелья, кот Баюн вёл свой канал «Мур-Мур-ТВ» для домашних питомцев, а по вечерам на болоте проходили концерты лягушачьего джаза. Но однажды утром идиллия рухнула.
Просыпается Яга от дикого грохота. Глядит в окошко, а там... экскаватор! Здоровенный, жёлтый, с ковшом размером с её баню. А вокруг люди в касках ходят, деревья меряют, в навигаторы тыкают.
Выскочила Яга на крыльцо, упёрла руки в боки (со стороны спины, где сколиоз) и как закричит:
— Это что за безобразие?! Я сейчас сглаз наведу на вас!
А прораб, молодой парень с очень важным лицом и бейджиком «Захар», ей в ответ:
— Бабушка, не шуми. У тебя дом на птичьих правах стоит. Вот постановление, вот план застройки. Здесь будет коттеджный поселок «Хрустальный Клык» для тех, кто устал от города.
— Какой ещё клык?! — возмутилась Яга. — Тут экосистема! У меня тут краснокнижные поганки растут!
Но Захар только рукой махнул, и экскаватор поехал на её любимую поляну.
Две недели шла партизанская война. Яга насылала морок — техника глохла. Прораб вызывал батюшку с кадилом. Яга превращала охранников в поросят — прораб нанимал экзорциста из Тюмени. Силы были неравны: у людей — деньги и наглость, у Яги — артрит и отсутствие прописки.
И вот, когда экскаватор подполз к её огороду, Яга поняла: старыми методами не возьмёшь. Собрала она котомку, накормила кота в последний раз сушеными мышками и улетела на метле в город.
В городе Яга чуть не задохнулась. Воздух — бензин, люди — бегут, никто не кланяется, не просит помощи, не угощает пирожками. «Дикие совсем», — подумала Яга и пошла в мэрию.
В мэрии её встретил секьюрити и хотел выставить вон. Но Яга была женщиной старой закалки: она стукнула клюкой по турникету так, что тот замигал всеми цветами радуги и выдал талончик электронной очереди.
Пришла Яга к окошку. Сидит там девица, вся в татуировках, ногти длинные, наушники огромные.
— Слушаю, — говорит, даже не глядя.
— Дочка, дай мне начальника.
— Начальник занят. У вас какая тема?
— Лес хотят вырубить, где я 300 лет живу. И где краснокнижная росянка цветёт. Между прочим, она в твоей сыворотке для ресниц используется, я по телевизору видела!
Девица сняла наушники, посмотрела на Ягу внимательно. Потом на росянку в её руке.
— Бабуль, а это точно та росянка? За неё грант дают.
— Чего дают? — не поняла Яга. — Деньги, что ли?
— Не только. Статус особо охраняемой территории дают. И стройку отменяют.
У Яги аж клюка задымилась от радости. Девица оказалась эко-активисткой по имени Вика, которая работала в мэрии на полставки и мечтала спасти хоть одну поляну.
Они с Ягой спелись, как старые подруги. Вика научила Ягу говорить правильные слова: «биоразнообразие», «антропогенная нагрузка», «устойчивое развитие». А Яга научила Вику, как отвадить грибников-браконьеров с помощью заговора на громкую икоту.
Вместе они пошли на приём к заместителю мэра. Заместитель был мужчина солидный, в костюме от Бриони, и в его кабинете пахло не ладаном, а свежим кофе и дорогим парфюмом. Он хотел их выставить, но Яга развернула карту, которую нарисовала угольком на бересте, и ткнула пальцем:
— Вот здесь. Вековой дуб. Под ним, между прочим, зарыта смерть Кащеева. Если вы его тронете, весь район останется без мужской силы. А это отразится на демографии.
— А это уже научно доказано? — усмехнулся чиновник.
— Это магически доказано! — обиделась Яга. — Но у меня есть и научные бумажки. Вот, девушка принесла. Про вашу краснокнижную росянку.
Заместитель мэра вздохнул, полистал бумажки, почесал затылок. А потом позвонил инвестору «Хрустального Клыка»:
— Слушай, Петрович, тут такое дело... У тебя на участке биологический заповедник обнаружился. Редкие виды. Стройку придётся переносить за овраг.
Инвестор ругался так, что в кабинете стекла задрожали. Но Яга тихонько пошептала — и у инвестора в машине, которая ждала его на стоянке, спустили сразу четыре колеса. На всякий случай.
Эпилог
Через месяц стройку перенесли. Посёлок «Хрустальный Клык» построили за оврагом (вид, правда, был уже не на болото, а на старые гаражи, но клиенты не жаловались). Яге дали почётную грамоту «За вклад в сохранение лесного фонда» и новую тропинку к болоту выложили плиткой.
А избушка на курьих ножках теперь стояла не просто в лесу, а прямо на границе заповедника, и Яга брала символическую плату за экскурсии для школьников. Вика приезжала к ней каждые выходные — пить чай с мятой и слушать, как шумят вековые дубы, под которыми по-прежнему хранилась Кащеева смерть.
Кот Баюн завёл новый блог: «Эко-лайф с Баюном. Как жить в лесу и не ссориться с людьми».
Мораль: Иногда, чтобы защитить свой дом, мало уметь колдовать. Надо уметь вовремя сказать «биоразнообразие» и найти ту самую девушку с наушниками, которая знает, за что дают гранты. Ну и шины спустить — тоже не помешает.
