Слушайте, а вы никогда не задумывались, сидя над тарелкой сочного стейка из сёмги, почему мы с таким упорством разделяем эти понятия? Казалось бы, и там, и там — мышцы, белок, продукт животного происхождения. Но вот заходишь в ресторан, открываешь меню, а там чёрным по белому: «Мясные блюда» и отдельно «Рыба». Даже в строгий пост, когда отбивные под запретом, карасик в сметане иногда умудряется проскочить в тарелку (у тех, кто следует менее строгим уставам). Так в чем же подвох? Если копнуть поглубже, ноги у этого разделения растут из многовековых традиций и религии. В латинском языке, например, слово carne (плоть) четко относилось к теплокровным животным, гуляющим по земле. Рыба же, существо холодное, скользкое и обитающее в совершенно иной стихии, воспринималась как нечто стоящее особняком. Древние люди, глядя на корову и на щуку, видели две абсолютно разные вселенные. Разделывая тушу кабана или очищая чешую, они чувствовали разницу буквально кончиками пальцев. Кстати говоря, именно