Валера и Михалыч прожили на одной лестничной клетке двадцать три года. За это время их общение не выходило за рамки короткого «здрасте» или дежурного «лифт опять сдох».
Валере было сорок два. Инженер до мозга костей, он любил порядок и свои помидоры, которые упрямо выращивал на подоконнике. Соседа он считал человеком со странностями: тот вскакивал в пять утра, громко кашлял за стеной и врубал радио так, будто хотел просветить новостями весь подъезд.
Михалыч, которому перевалило за шестьдесят восемь, в долгу не оставался. Он видел в Валере типичного «городского»: вечно в телефоне, здоровается сквозь зубы, а сельским хозяйством занимается в цветочных горшках — курам на смех.
Все изменилось в обычный четверг. В половине восьмого вечера Валера вышел вынести мусор и чуть не споткнулся о соседа. Тот сидел прямо на полу у своей двери.
— Михалыч, ты чего? — Валера замер с ведром в руке.
— Да ничего. Сижу.
— Вижу, что сидишь. Живой хоть?
— Живой, — старик помолчал, разглядывая свои ботинки. — Ключи потерял. Где-то выронил.
Михалыч выглядел неважно: бледный, куртка нараспашку, в руках пустой пакет из магазина.
— Давно тут?
— Часа полтора. Петровы с третьего этажа прошли мимо. Сделали вид, что меня нет.
Валера вздохнул, поставил ведро на пол.
— Ладно, вставай. Пойдем ко мне, чаю попьем, пока мастера ждем.
Михалыч посмотрел на него с опаской, будто в квартиру заманивали насильно.
— Неудобно как-то...
— Михалыч, на бетоне сидеть неудобно. А чай — это нормально. Давай, руку дерись.
На кухне у Валеры пахло землей от рассады и остывшим кофе. Михалыч уселся на край табуретки, озираясь.
— Жена-то где?
— Уехала к маме на неделю.
— Поругались, значит? — прищурился старик.
— С чего ты взял?
— Просто так к теще на неделю не сбегают, — заключил Михалыч.
Валера промолчал и щелкнул кнопкой чайника.
— Чай какой?
— Черный. Сахара три ложки.
Пока закипала вода, Валера дозвонился в службу вскрытия замков. Диспетчер сонным голосом пообещал прислать мастера «в течение часа», что на человеческом языке означало — не раньше десяти вечера.
Михалыч тем временем уже вовсю хозяйничал взглядом на подоконнике.
— Зачем тебе эти заморыши в горшках?
— Нравятся. Успокаивает.
— Вкусные хоть?
— Честно? Не очень. Кислые и мелкие. Зато свои.
Старик усмехнулся и вдруг как-то обмяк.
— У меня на даче в этом году... во! — Он показал кулак. — Сорт «бычье сердце». Жена покойная очень их любила. Сама выхаживала, а я так, на подхвате был. Три года уже, как её нет. Квартира стала — хоть в футбол играй. Пусто.
Валера не знал, что на такое отвечают. Он просто налил чай и пододвинул соседу сахарницу. Оказалось, им есть о чем поговорить: Михалыч тридцать лет отпахал токарем на заводе, который закрыли в те же годы, когда Валера только начинал свою инженерную карьеру.
В девять позвонила жена. Валера вышел в коридор.
— Ну как ты там? — голос Оли звучал уже мягко.
— Да вот, соседа чаем пою. Михалыча. Заперся, бедолага.
— Ты его к нам привел? Ты же его даже не знаешь.
— Оль, он полтора часа на полу сидел. Люди мимо шли и не видели его. Понимаешь?
В трубке помолчали.
— Понимаю. Ты молодец, Валер. Злая я была, прости.
Когда он вернулся, Михалыч стоял у подоконника и осторожно трогал листик помидора.
— Горшок маловат, — не оборачиваясь, сказал он. — Корням дышать нечем. Поэтому и кислые.
В дверь позвонили. Мастер — заспанный парень с чемоданчиком — справился за десять минут. Когда замок щелкнул, Михалыч зашел к себе и почти сразу нашел ключи — они преспокойно лежали в кармане другой куртки, висевшей в прихожей.
— Вот они, — Михалыч вышел на порог, неловко крутя связку в руках. Перед тем как закрыть дверь, он обернулся к Валере, который наконец-то собрался донести то самое злополучное мусорное ведро.
— Слышь, Валера... Хорошо, что ты мусор пошел выносить.
— Да уж, удачно вышло.
— В воскресенье на дачу поеду. Огород закрывать, остатки урожая снимать. Поехали? Покажу, как настоящие помидоры выглядят. А то ешь ерунду всякую.
Валера посмотрел на соседа. Тот больше не казался вредным стариком с громким радио. Просто человек. Одинокий, как и многие в этом доме.
— В семь утра выезжаем? — улыбнулся Валера.
— В семь — это для лентяев. Давай в шесть тридцать.
...В воскресенье они вернулись с огромным ящиком тяжелых, пахнущих солнцем плодов. Когда Оля вернулась домой и увидела это богатство на столе, она только ахнула:
— Это откуда такие?
— Михалыч угостил, — ответил Валера, пробуя на вкус дольку сочного «бычьего сердца». — Знаешь, Оль... Нам надо было раньше познакомиться. Лет двадцать назад.