Из года в год осенью разыгрывается одна и та же картина: переговоры с оптовыми покупателями, торг, попытки давления и неизменные разговоры о «трудностях братского народа». Владелец абхазского сада, с деревьев которого собирают тонны цитрусов, поясняет свою готовность позволить урожаю гнить на ветках, но не отдать его по стоимости, не покрывающей даже расходы на горючее для транспорта.
Выращивание мандаринов в Абхазии — это не временный заработок, а уклад жизни, унаследованный от предков. Это постоянный труд, где каждое дерево нуждается в заботе все двенадцать месяцев. В графике садовода весенняя обработка химикатами, летний полив в засуху, осенний сбор и зимняя защита от холодов. К этому добавляются расходы на оплату труда рабочих, топливо для техники, ремонт инвентаря. Тот, кто хоть немного знаком с сельским хозяйством, знает: яркие плоды на прилавке — это не случайный дар, а результат ежемесячного вложенного труда.
Часть урожая каждый сезон действительно остается висеть на деревьях до тех пор, пока не испортится. Со стороны это может казаться абсурдным: в мире есть нуждающиеся, а здесь фрукты пропадают. Однако для хозяина сада это не бездумная потеря, а рыночный инструмент. Если перекупщики уверены, что к зиме продавец сдастся и согласится на мизерную цену, они будут намеренно затягивать сделку. Но когда они видят, что фермер готов оставить плоды гнить, лишь бы не продешевить, переговоры выходят на иной уровень.
Речь не о гордыне или позерстве. Это вопрос элементарной экономической целесообразности. Один раз уступить по низкой цене — значит завтра получить предложение еще ниже. И так далее, пока однажды абхазские цитрусы не станут оцениваться дешевле, чем турецкие или марокканские, несмотря на часто более высокое качество.
Конечно, не все покупатели придерживаются такой тактики. Есть проверенные компании, с которыми договоры заключаются заранее, еще весной. С ними обсуждают объемы, фиксируют цену, вместе работают над селекцией. Такие партнеры не ведут жесткий торг из-за каждой мелочи и не спекулируют на теме экономических проблем. Они платят адекватно, понимая реальную стоимость вложенного труда.
Но на одного такого надежного закупщика находится несколько других, рассуждающих по принципу «здесь все бедные, будут рады и этому». Однажды один из них заявил: «Ваш товар кроме нас никто не купит, без России вы пропадете». В ответ садовод показал ему на выход. В тот сезон тонна отборных мандаринов отправилась на свалку. Можно назвать это искусственным созданием дефицита. Однако после этого случая уважение со стороны других торговцев явно возросло.
Торговля — это всегда столкновение интересов. Никто не ждет от оптовиков благотворительности, у них тоже есть своя выгода. Но существует разница между жесткой, но честной коммерцией и откровенным пренебрежением к чужой работе. Когда после сложного года, часть урожая которого погубила болезнь, а другую — морозы, тебе говорят: «Мы заплатим столько, сколько вы стоите», — решается не просто сделка.
Решается вопрос самоуважения. Если позволить себя унижать, как потом смотреть в глаза тем, кто работал рядом? Они носили тяжелые ящики, трудились под дождем, вставали затемно, чтобы успеть собрать фрукты до зноя. Что им сказать? «Извините, сегодня мы работали почти задаром»?
Фрукты, созревшие на абхазской земле под местным солнцем, ни в чем не уступают тем, что лежат на полках столичных магазинов с ярлыками «Италия» или «Испания». В них те же полезные вещества, та же сладость, та же преданность своему делу. И если кто-то всерьез полагает, что эту преданность можно купить по цене отходов — что ж, это их право. Деревья будут цвести снова, и история повторится следующей осенью. Но пока есть хотя бы один садовод, способный твердо отказать, у несправедливой системы будет свое противодействие.
Читайте также: