А интересно будет, как в НАШЕЙ УКРАИНЕ, не... А какой там про Россию напишешь? Что такое в Россию — срок намотают, и пофиг, что это чистая правда. Поэтому в НАШЕЙ УКРАИНЕ спидоносцы попадают и благополучно погибают в СВО... или, как они там называют, ее, войной? А у нас разве можно СВО войной называть? Наверно, в НАШЕЙ УКРАИНЕ она тоже называется СВО.
Жил-был мужчина Р. Судьба у него, как у многих мужиков в НАШЕЙ УКРАИНЕ, не сложилась. Сошелся с бабешкой, имени которой мы называть не будем, чтобы вы не подумали о ней плохо или не решились со своего конца Советского Союза навестить её с ответным визитом. А у бабешки той, пока Р. в разъездах по работе пропадал, шалман иногда бывал от всех концов Советского Союза. Ну и запил Р. горько, как узнал про такую дружбу народов. От чего в скором времени печень и испортилась. А тут ежегодный профосмотр подоспел — анализы показали такое, что чуть не поставили цирроз (а может, и поставили, кто теперь разберет). С тем и уволили. С тех пор постоянной работы не стало, а лучше сказать проще — на работу больше никуда не брали.
Мать, конечно, своего непутевого сына не бросила. Что она, не человек, что ли? Таблеток накупила, кое-как отходила. Пить совсем, понятное дело, не бросил — про запойное его пьянство это ключевой момент всей истории.
И тут началось. Российско-украинский конфликт в горячей фазе. А у бабешки той имелась своя мать — тоже Н. (для ясности назовем ее Н.‑старшая). И вот эта Н.‑старшая, как только началась, а мы так и не поняли, называть ее как, война или СВО, - взялась сверлить последние Р‑овы извилины: ты, мол, трус и все такое, вон мужики настоящие воюют, бабло зарабатывают. И мать Р. тоже краем уха слышала: как сын выпивший, так всё про СВО разговоры ведет, а трезвым — не очень, даже совсем нет.
Настало одно лето. Пошел Р. в военкомат. Там ему направление в три оставшихся зуба — по больницам ходить. Обошел врачей, а они ему и докладывают: ты, говорят, СПИДом болен, какой из тебя ратник? Полный отказ. Но Н.‑старшая пилит еще пуще и, вероятно, подливает для смазки во время таких экзекуций над Р. Через два-три месяца мать Р. узнает... а хотя нет, дело вот как было: он же изъявил желание на СВО поехать, так его на карандаш и взяли. И однажды приехала милиция, чтобы забрать в армию.
Короче, оказался он на сборном пункте в сентябре. Там, вероятно, и контракт подписал, не глядя. И что любопытно: для армейских медиков он вдруг оказался вполне себе здоров и никакой не спидоносец! Такое только в НАШЕЙ УКРАИНЕ может быть, какой там России, вы что?
Дальше — больше. Вы же в курсе: наличные солдату не нужны, оплату труда надо как-то оформлять, чтобы родственникам передавалась. Н.‑старшая, под видом помощи в оформлении доверенности на мать Р., при содействии сотрудников местной администрации КРпКМ оформила доверенность на себя. Когда мать Р. про такое проведала, хотела было поскандалить в администрации. А там ей объяснили по-служебному, в конце, правда, чуть не сорвавшись на истерику из-за телефона, глазком камеры направленного на них: доверенность оформлена в установленном порядке при содействии сотрудников администрации КРпКМ, нарушений не выявлено,так что: подите вон.
Восьмого октября начинают появляться документы, что Р. пропал без вести. Напомню: одиннадцатого сентября его увезли в армию, он там просох, узнал про доверенность не на мать. Мать пыталась это оспорить в администрации КРпКМ числа двадцать пятого сентября. А восьмого октября он пропал без вести, о чем двадцать четвертого октября ее официально уведомили.
И вдруг — уже одиннадцатое ноября — появляется иск в суде о признании отцовства Р. в отношении двух дочерей бабешки (той самой, младшей Н.). У ней от любви ко всем концам Советского Союза две дочери и народились примерно тогда же, когда Р. с ней иногда спал, а она — со всеми остальными, пока он по командировкам отлучался. Кстати, кто спидоносный и спидоносный ли — здравозахоронение сие устанавливать так и не пыталось.
Одиннадцатого декабря появляется документ, что Р. все-таки погиб. Дата смерти в нем указана восьмое октября, причина — «массивная кровопотеря». И тут же, как по волшебству, истица по первому иску (бабешка, мать девочек) от иска отказывается. Ан нет, рано радовались: вскоре является второй иск — уже к матери Р. о признании отцовства тех же двух дочерей. Только истцом теперь выступает Н.‑старшая, заделавшаяся опекуном своих двух внучек. При том что бабешка (мать девочек) родительских прав не лишена.
А теперь про гробовые, это же тоже важный вопрос. В НАШЕЙ УКРАИНЕ, как и в России, механизм по срокам выплат, похоже, одинаковый — до деталей неважно, а важно то, что пока этот второй иск в силе, на рассмотрении, обжалованиях и перерассмотрениях — мать Р. гробовых может и не получить. Она их до сих пор и не получила, хотя на дворе уже одиннадцатое марта. А когда, спрашивается, должна была бы получить, если одиннадцатого декабря официально признана гибель, а тридцать первого января похороны состоялись?
Ассистент в Яндекс-браузере говорит, что в течении 30 дней со дня оформления акта о смерит. ее причинах и пр.
Казалось бы, с одиннадцатого декабря — ну на старый Новый год, да? самое время, перед похоронами, чтобы было на что поминки справить, камень надгробный заказать и в тот же день поставить, оградку там хорошую, со вкусом и изяществом. Кстати, рассмотрение проектов иногда помогает близким как-то отвлечься от горя и, может быть, пережить с наименьшими потерями для психики и всего здоровья в целом. НО... одиннадцатое марта на дворе, иск висит, денег нет.
Ой, извините, все время путаю НАШУ УКРАИНУ и Россию. Это в в России "Родина слышит, Родина знает, и никогда никого не кидает"
В НАШЕЙ УКРАИНЕ говорят: не с момента признания смерти бойца срок идет, а когда родственники заявление напишут и когда кто там за выплату отвечает — после того как все чиновники по +100500 бумажек друг от дружки по +100500 раз получат. А у матери Р. с заявлениями тоже не гладко: пока суд над иском Н.‑старшей не закончится, никакое заявление в полную силу не работает. Потому что закон теперь такой: если есть судебный спор о том, кому деньги делить, — выплаты замораживаются до тех пор, пока решение суда не вступит в силу и все бумажки не соберутся. Вот и выходит: с декабря по март пролетело, а воз и ныне там.
Многое сказывают в поселке в НАШЕЙ УКРАИНЕ. Будто Н.‑старшая как-то ходила с шапкой, собирала деньги на какую-то операцию для внучки — что-то там с нервами. Потом слух прошелся, что внучка лежала в больнице, да не по поводу болезни своей, а как донор костного мозга для кого-то. Для кого — не уточнялось, но слух есть слух.
И тут, конечно, возникает мысль. Запретная вся такая, сплетня, тьфу на нее, но знать о ее существовании надо все ж: кто костный мозг получил — тот, вероятно, и обеспечил повторное успешное прохождение медкомиссии Р. Когда его вдруг здоровым признали, хотя перед тем СПИД нашли. И, опять же, по этой же сплетне — у которой, надо признать, логика имеется — экспертиза на отцовство, если до нее дойдет, также волшебным образом будет подтверждена. Потому что кому надо, тот и подтвердит. Были бы образцы, а они, видать, найдутся.
Такая вот история. И только в НАШЕЙ УКРАИНЕ такое возможно. В России — да как вы такое подумать могли!