«Даже без учёта легендарной адекватности евробюрократов не стоит забывать, что заявление прозвучало на фоне новостей об острой нехватке в Эстонии… дров. Как топливо они могут быть «нефтяным эквивалентом», но это слишком напоминает ситуацию, когда аутсайдер показывает лидеру его будущее».
В момент удорожания нефти Brent до $119,5 за баррель представитель Еврокомиссии Анна-Кайса Итконен заявила, что у всех членов ЕС есть запас нефти или её эквивалента на 85—90 дней. Это вызвало на континенте облегчение, заметное по новой волне антироссийской истерики.
Но даже без учёта легендарной адекватности евробюрократов не стоит забывать, что заявление прозвучало на фоне новостей об острой нехватке в Эстонии… дров. Как топливо они могут быть «нефтяным эквивалентом», но это слишком напоминает ситуацию, когда аутсайдер показывает лидеру его будущее.
Ведь в тот же день стало известно об инициативе США продать из стратегических резервов стран G7 300—400 млн баррелей для удешевления нефти. Сами США, хоть их резервы составляли к концу февраля 415 млн баррелей, продавать нефть не хотят: этот уровень считается для них недостаточным.
Ведь они с начала СВО продавали свои резервы, чтобы сбить цену нефти и оставить нас без денег. Получилось так себе: на 1 января 2026 года остатки средств федерального бюджета России вне Фонда национального благосостояния (ФНБ), по оценкам Минфина, составляли 5,2 трлн рублей, ФНБ на 1 марта превышал 13,5 трлн, а его средства в деньгах и золоте — 4 трлн рублей.
Что удалось американцам на деле — так это сократить свои стратегические резервы нефти до невиданного за 40 с лишним лет уровня. И теперь, когда Трампу надо удешевлять бензин, США просят своих сателлитов выбросить на рынок, как официально сообщается, 300—400 млн баррелей нефти, то есть 25—30% их общего резерва: своего нет.
Вот только потребуется намного больше: стратегические резервы ЕС — около 320 млн баррелей, Японии — ещё около 200 млн баррелей, они быстро закончатся. У Канады есть ещё 300—400 млн баррелей.
А ведь Иран начал минировать Ормузский пролив, и проблемы возникли на самых разных рынках, включая даже металлы.
Наиболее остра проблема газа. Если нефть в ЕС подорожала с началом конфликта в 1,4 раза (и цена бензина достигла около 200 рублей за литр), то газ — в 1,9 раза.
На начало марта в Европе запасы газа оказались ниже 30%, в Германии и во Франции хранилища заполнены лишь на 20,6 и 21,4% (более чем вдвое ниже обычного уровня), а в Нидерландах — и вовсе на 10,7%. Запасов газа в Англии, по оценкам, должно было хватить до сегодняшнего дня, 11 марта, трейдеры начали отчаянно скупать его по максимальным в Европе ценам.
Похоже, евробюрократы говорят о нефти, чтобы отвлечь внимание от газа. Да, ЕС может получить недостающее от США, но по высоким ценам (газ в ЕС стал вшестеро дороже, чем в США) и если хватит мощностей их инфраструктуры.
Конечно, Ближний и Средний Восток в «тумане войны», энергетический удар наиболее болезнен для Индии (получающей через Ормузский пролив более 70% своего газа), но о европейской экономике (символом которой стал мотор Geely на Mercedes) можно забыть.
И допускать, что ЕС вернётся к сотрудничеству с Россией, не надо.
Ведь Европой управляют гуманитарии, не верящие в саму реальность.
Они выражают интересы финансовых спекулянтов, а финансовое сознание просто не воспринимает материальных ограничений.
При этом крах утратившей субъектность континентальной Европы — ключ к будущему США и Англии: для первых — лишение Китая рынка сбыта, для второй — обретение новой Индии, на грабеже которой могут жить поколения.
Энергоносителей европейцам должно хватать только на ВПК и пропаганду, чтобы к 2030 году бросить на нас оголтелых, отчаявшихся безработных из Восточной Европы и исламистских экстремистов.
В этот сценарий стратегическая недостаточность резервов нефти и газа вписывается идеально.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.