Найти в наше время водоем, где еще не ступала нога рыболова с современными снастями, — задача почти невыполнимая. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Мы привыкли, что к любой перспективной реке или озеру ведет хотя бы разбитая грунтовка, а берега плотно утоптаны ботинками коллег по увлечению. Но в начале прошлого сентября нам с напарником Серегой удалось отыскать место, скрытое от посторонних глаз тяжелой, непроходимой природой. Этот поход стоил нам сорванных спин и порванных болотников, но он подарил нам зрелище, которое мы запомним на всю жизнь. Мы нашли озеро, в котором время остановилось несколько веков назад.
Началась эта история с того, что Серега долгими вечерами изучал спутниковые слои в Яндекс.Картах на максимальном приближении. На старых советских топографических картах Генштаба в том районе значилось лишь сплошное непроходимое болото. Никаких синих пятен водоемов там не отмечалось. Но на спутниковом снимке, прямо посреди огромного бурого торфяного массива, куда обычно не суются даже местные охотники, отчетливо проглядывала темная, почти идеально круглая точка. Расстояние от ближайшей твердой лесовозной просеки по прямой составляло около четырех километров. Нам эта дистанция показалась преодолимой, и мы, вбив координаты точки в портативный навигатор Garmin, решили туда пробиться.
Вылазку назначили на первые числа сентября, когда летний зной уже спал, а осенние дожди еще не превратили болото в абсолютное месиво. Подготовились основательно: надели высокие забродные сапоги, взяли мотки крепкой веревки, тяжелые джиговые спиннинги и старенькую подводную камеру Calypso с двадцатиметровым кабелем. Оставив нашу «Ниву» на краю раскисшей просеки, мы шагнули в лес.
Уже через час мы отчетливо поняли, почему на это озеро никто не ходит. Эти четыре километра по прямой вымотали нас так, словно мы разгрузили вагон угля. Сначала мы шли по густому ковру из сфагнума, который пружинил под ногами. Но вскоре начался настоящий топкий кочкарник. Мы вырубили себе длинные березовые слеги (шесты), чтобы прощупывать дно перед каждым шагом. Идешь, балансируя на кочке, оступаешься и с громким чавканьем проваливаешься по самое не балуйся в вонючую, ржавую жижу. Выдираешь сапог из торфяного плена, делаешь шаг — и снова проваливаешься.
Воздух над болотом стоял тяжелый, густо пропитанный запахом багульника. Вдобавок ко всему, из влажного мха поднялись тучи слепней и мелкой болотной мошки, которая прокусывала даже плотную ткань штормовок. Мы шли молча, тяжело дыша, делая короткие привалы на редких сухих островках с чахлыми сосенками, чтобы просто попить теплой воды из фляжек и перевести дух.
Но мы дошли. Болото оборвалось внезапно. Перед нами открылось озеро абсолютно правильной, круглой формы, словно кто-то гигантским буром вырезал кусок торфяника. Вокруг него плотным кольцом стояли старые деревья, а вода была черной, как крепкий чай, и абсолютно неподвижной. Здесь стояла тяжелая, мертвая тишина. Ни кваканья лягушек, ни всплеска малька на поверхности.
Немного отдышавшись, мы собрали спиннинги. Я прицепил на толстую плетенку 18-граммовый вольфрамовый груз и яркую, кислотную резину Keitech Easy Shiner на офсетном крючке, чтобы пробить глубину. Серега пошел по классике, повесив тяжелую латунную блесну "Атом".
Я сделал первый заброс на середину. Джиг падал на дно долгих двенадцать секунд. Глубина для такого небольшого лесного блюдца была просто невероятной — метров пятнадцать, не меньше. Мы честно полоскали приманки около полутора часов. Пробовали волочение по дну, ступеньку, пелагические проводки в толще воды. Ни одного тычка. Приманки возвращались абсолютно чистыми, без единой травинки или ракушки — да и откуда взяться ракушечнику в кислотной торфяной воде.
Серега мрачно закурил:
— Мертвая лужа. Глубокая, холодная. Сероводород на дне скопился, кислорода нет, вот рыба и не живет. Зря только ноги по болоту били.
Я уже готов был с ним согласиться, но в рюкзаке лежала Calypso. Не тащить же ее обратно не распакованной? Мы привязали глазок камеры к толстому шнуру моего спиннинга и начали медленно опускать ее в черную бездну прямо с обрывистого берега.
На экране монитора первые метры была видна только бурая торфяная взвесь. Но на отметке в восемь метров вода вдруг стала кристально прозрачной — тяжелые, ледяные родниковые слои отфильтровали муть. Камера автоматически включила инфракрасную подсветку, и мы прильнули к экрану, не веря своим глазам.
Дно озера не было плоским иловым полем. Мы смотрели на настоящий жутковатый подводный лес. Прямо под нами в воде стояли гигантские, вековые стволы деревьев. Они не лежали крест-накрест, они росли прямо со дна, полностью покрытые густым слоем белесого подводного налета. Стало понятно происхождение озера: это классический карстовый провал. Столетия назад огромный кусок старого леса просто рухнул под землю в пустоту, вымытую подземными реками, и образовавшуюся воронку заполнили ледяные грунтовые воды.
Но самое потрясающее было не в деревьях. Между этими мертвыми стволами плавали рыбы. И это были окуни. Настоящие реликтовые, горбатые окуни-угольщики чудовищных размеров. Из-за жизни в темной торфяной воде они были абсолютно черными, словно вымазанными в саже. Каждая такая торпеда весила навскидку не меньше полутора-двух килограммов. Это была изолированная популяция, которая веками варилась в этом карстовом котле, выживая за счет жесткого каннибализма и поедания падающих в воду насекомых. Они медленно патрулировали свой подводный лес, совершенно не обращая внимания на яркий глазок камеры.
Эти гиганты никогда в жизни не видели крючка и не знали, что такое искусственные приманки. Для них мой кислотный виброхвост был просто куском несъедобного пластика, именно поэтому они его полностью проигнорировали.
Но окончательно нас добил один кадр. Когда подводное течение слегка развернуло камеру, луч подсветки выхватил из темноты развилку огромной затопленной сосны на глубине около двенадцати метров. А между ее толстыми ветвями, намертво застряв, лежала старая, почерневшая от времени деревянная долбленка — лодка, выдолбленная из цельного ствола дерева.
Очевидно, она не провалилась вместе с лесом, иначе бы оказалась на самом дне. Она затонула гораздо позже и просто застряла в кроне стоящего под водой мертвого дерева. Серега присвистнул и вспомнил рассказы своего деда. Еще до революции в этих гиблых болотах скрывались семьи староверов, уходившие от властей. Они передвигались по топям именно на таких примитивных челнах-долбленках. Видимо, кто-то из них пытался пересечь этот глубокий карстовый провал, перевернулся в ледяной воде, и тяжелая, намокшая древесина ушла на дно, зацепившись за подводный лес.
Мы молча смотали кабель камеры. Серега разобрал спиннинг и сложил его в чехол. Пытаться ловить этих черных горбачей расхотелось абсолютно. Во-первых, провести джиг сквозь этот плотный подводный лес и не оторвать приманку было физически невозможно. А во-вторых, это место жило по своим, древним законам, и вторгаться в эту хрупкую изолированную экосистему с крючками казалось нам настоящим вандализмом.
Обратный путь через болото мы проделали в таком же тяжелом молчании, превозмогая гудящую боль в ногах. Выйдя к машине, Серега достал свой Garmin, нашел сохраненную точку и молча нажал кнопку «Удалить». Пусть этот карстовый провал, лодка староверов и черные реликтовые окуни так и остаются белым пятном на карте, надежно скрытым болотами от браконьеров и шумных туристов.
А вы когда-нибудь находили на своих рыбалках дикие, скрытые места, в которых время словно остановилось? Опускали камеру туда, куда годами не ступала нога человека?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!