Людмила Райкова.
Глава 19.
На базу он вернулся в половине двенадцатого, у ворот Макс встречает, докладывает:
- Был у свидетелей, до хрипоты доказывают, мол видели вашу пропавшую. В Пятёрочке набила полную корзину деликатесов и покатила на стоянку.
Словом, чуть не сбила свидетельницу своими покупками. Та потому и внимание обратила и даже номер машины записала. Собиралась в полицию звонить. А тут объявление… Если пропала, то так ей и надо. А она, Арина Васильевна, грех на душу брать не будет, в полиции собиралась сказать, что эта на джипе своём машину у магазина поцарапала, а убегая проехала на красный свет. Марк уточнил, какую мол машину? Баба Арина отмахнулась. Да никакую, наказать нахалку собиралась и все дела. Давайте деньги – сейчас бумажку с номером машины принесу.
- Дал?
- Да. Полторы тысячи выдал, так она ж меня рассмешила.
Глеб тоже улыбнулся – предприимчивый народ живёт в подмосковных посёлках. Сообщил, что в больнице тоже не Маня, слава богу. Рассказал о доме, в котором сразу два номера телефонных фиксируются. Только дорога от трассы к нему не чищена, даже тропинки со следами нет. Чуров обещал обследовать территорию усадьбы с дрона, но это когда рассветёт. Глеб центральным замком щёлкнул, нашарил в кармане ключи от кемпинга, уже свернул на тропинку, а ему в спину кричат:
- Дядя Глеб, а ужинать? Повар вам грудки куриные сварил без соли.
Ждёт, когда приедете.
Отчитался ещё и в ресторане. Повар из местных, о диковинном доме знает. Хозяин тоже деревенский, только разбогател в Москве, дворец выстроил, потом его посадили. Раньше, чем через три года не вернётся. Так что дорогу чистить некому. А баба Шура убирать ходит раз в неделю. Пыль вытирает, проверяет всё ли на месте. Тепло через котёл поддерживается. Глеб слушает и вклинивается:
- Не ходит туда никто. Дорога даже следами не тронута.
- Так это со стороны трассы, а тётке Шуре от леса удобнее и ближе.
Оказалось, между базой и имением сидельца, есть небольшая деревушка, три семьи там живут своим хозяйством. Повар объясняет, как туда добраться, мол как раз за коттеджем, в котором Маня останавливалась калитка небольшая. Дальше вдоль забора надо идти, потом лесом километра полтора. Лыжня там проходит, и до имения совсем недалеко, минут 15-ть если не спешить.
Получается, Маня могла надеть лыжи… Нет не так. Маньяк на лыжах подкараулил Маню. Перекинул через плечо и утащил в берлогу. Глеб поделился соображениями. Повар Федя помотал отрицательно головой, вчера пол ночи потратили следы искали. Мария Константиновна в ворота обратно не заходила, и снег вдоль дороги не тронут. А до калитки по такому снегу незаметно не пройти. Да она небось про калитку и не знала ничего. Только въехали. Лыжная прогулка на следующий день намечалась. Глебу неймется. У кого лыжи взять и фонарь, он сгоняет к дому, посмотрит.
Федя мнётся, с лыжами проблем нет, их на базе целых тридцать пар на все размеры. Только один дядя Глеб дорогу не найдёт. А проводить, он Федя не может, дома уже заждались. Вот завтра с самого утра, как только рассветёт, они и отправятся. Часиков в семь.
Глеб смотрит на часы пятнадцать минут второго. Ждать шесть часов, кажется немыслимым.
- У бабы Шуры телефон есть?
- А как же, тётка она моя.
- Позвони ей, попроси сходить сейчас.
Федя звонит. Глеб глаз с повара не спускает, ждёт результата. Узнаёт, – хозяин на два месяца квартиранта пустил, писателя. Приближаться ей к дому строго настрого запретил, а деньги за работу сразу за два месяца и прислал. В понедельник мол, срок истечёт и тогда уж она пойдет убираться. Небось грязи накопилось по самые уши.
- А ты ей про то, что человек исчез и есть подозрения что именно там его прячут не говорил?
- Говорил. Всё равно не пойдёт. Хозяина боится ослушаться. Он ей две пенсии за работу платит.
Глеб плетётся в домик, полежит немного и придумает что ни будь.
Прилёг и провалился в темноту. Ночь, но не чёрная, свет от луны отражается в снегу, никаких фонарей не надо. А вот лыжи бы не помешали. Каждый шаг даётся с трудом. В багажнике фольксвагена есть лопата, её бы сюда. И дело бы веселей пошло. А так, по девственному снегу где выше колена провалишься, где вообще сядешь в сугроб так, что и ногу не вытащить. Приходится заваливаться набок, уже телом снег прессовать, чтобы было во что опереться. Задачи у него в этом лесу две, найти бабу Шуру и заставить её пойти к коттеджу и открыть заветную калитку. Пусть во двор не заходит, он Глеб никому не расскажет, как дорогу нашёл. А Шура, если упрётся, он силой заставит пойти – жену, сумасшедший истязает вторые сутки в этом коттедже. И если не поможешь проникнуть, то будут тебя баба Шура судить как сообщницу. Глеб тащится по лесу строго на Северо-запад один шаг, второй, двадцатый. Оглянулся, а забор базы отдыха на месте. Будто и не шёл никуда. Быстрее надо, чтобы вернуться обратно к семи. Там Фёдор придёт с лыжами. Он ему не сказал, что отправится ночью в экспедицию. Никому не сказал, а зря. Неизвестно ещё, чем схватка с маньяком закончится. У того небось наготове полный набор колюще-режущих предметов. А у Глеба только руки. Ничего! Главное добраться, он этого садиста голыми руками порвёт! Глеб опять завалился на бок утрамбовать площадку, чтобы левую ногу выдернуть. А тут звонок телефона. Лёжа расстёгивает куртку, шарит за пазухой и ничего не находит. Рука без перчатки начинает мёрзнуть, но делать нечего придётся проверять карманы. Он снял вторую перчатку, положил рядом и проверил карманы справа. Ничего. Теперь надо перевернуться и проверить слева. Аппарат замолк. Глеб повернулся на правый бок, зарылся в снег половиной лица и замер. Рядом метрах в трёх раздался треск рации и голос:
- В квадрате 03700 пусто. Луч света скользнул над головой. Никогда в жизни Глеб не был так благодарен сугробу. Скрип лыж по снегу стих, но он продолжал лежать до тех пор, пока новый звонок как набат, не раздался в снежном лесу. Глеб вскочил как по тревоге – стоя он мигом отыщет этого предателя и поставит аппарат на вибрацию.
Сквозь мглу постепенно проступали очертания незнакомого помещения. У окна кресло, на батарее сушатся Манины перчатки и варежки Глеба. А на полу вопит телефон. Манин.
Глеб наклонился и прохрипел:
- Говорите.
- Я вас потерял. Увидел, что машины нет. Звонил, звонил на твой номер. Потом набрал на всякий случай Маню. Как там, новости есть?
Голос соседа вернул Глеба в реальность. Он во сне пытался дойти лесом до бревенчатого дома. Но его опередили диверсанты на лыжах. Вот если бы…
- Лёха, а у тебя лыжи есть?
- А как же! Две пары. Давно привёз из Мордовии, себе и сыну. В гараже стоят. Что нужны?
Глеб принялся рассказывать про дом в лесу, в котором зафиксировали номер второго Маниного телефона и чужого. Он пытался проехать туда на машине, но увидел дорогу, которую в крайние два снегопада никто не чистил. Расстояние от базы до логова похитителя, всего километра полтора по снегу. Повар обещал утром показать ему дорогу, но до семи ещё целых пять часов. За это время Маню успеют убить, расчленить и спрятать.
Лёха не отвечал, только пыхтел. Глеб уже вышел на терраску, начал прикуривать сигарету, и тут сосед вступил в беседу.
- Я за лыжами в гараж иду. Сколько ты ехал от дома до базы?
- Около трёх часов.
- Значит я буду там в 8.30. Скидывай координаты и жди.
Глеб вымолвил «спасибо» и уставился на часы. Они показывали 5.30 утра. Если повар Федя не обманет, через полтора часа у Глеба будут и лыжи, и сопровождающий.
Маня всегда говорила:
- Я тебя не выспанного после дежурства просто боюсь. Ноги двигаются, рот кушает, а мозг спит. Мало ли до чего ты дотянешься, что отключишь, расколотишь или уронишь себе, или мне на голову.
А сейчас вторая ночь без сна и под сильным напряжением.
Докуривая вторую сигарету Глеб понял две вещи – во-первых, он продрог, а кончики пальцев уже перестают слушаться. Какой садизм курить на улице! А во-вторых проголодался. Ткнул о край железной банки недокуренную сигарету, нырнул в домик и замер у порога наслаждаясь тем, как тепло проникает под полы куртки, начинает ласкать пальцы и уши.
Сбросив сапоги, он прямо в носках потопал к холодильнику. Обнаружил там баночку с манной кашей, и устроившись в кресло поближе к батарее, принялся методично уничтожать содержимое.
Домашняя манная каша куда вкуснее. Он сдабривает её яблочным пюре и мёдом. Мордовский запас закончился и четыре дня они ели творог и каши вообще без мёда. Вкус сразу испортился. Спасибо Кольке. Одноклассник летом закупает оптовой партией мёд у знакомого пасечника. 20 пятилитровых в этом сезоне. Живёт Колька в Москве, но мечтает купить квартиру в их городке. Тянет в места детства так, что каждый выходной, садится в машину и едет три часа. Квартиру тут никто не продавал, тогда Колька откупил у тётки половину дома. Забабахал там ремонт и собирался в нём зимовать. Но уже в середине осени сообразил – крышу утеплил недостаточно. Это в квартире ориентир, это красота, а в своём доме главное надёжное утепление. Печь или камин, как дополнение к котлу и батареям. Пришлось вернуться в Москву. Колька жил теперь в коммуналке у Савеловского вокзала. Поделили с бывшей трёшку в Марьино. Она с сыном переехала в двушку в том же районе, а Колька в комнату огромной коммуналки, про такие ещё Высоцкий пел –«На тридцать восемь комнаток всего одна уборная…». Жить на виду одноклассник не мог, поэтому работал как проклятый. Что-то развозил с шести утра до темноты. В девятом часу доползал до своей конуры. Умывался ужинал чем придётся и падал спать. А уже возраст – шестьдесят лет не восемнадцать и даже не сорок. Жаловался Глебу, просил посодействовать в поиске квартиры. А Глеб Кольке о своей беде. Взяли девять трехлитровых банок, обычно заказывали 15. А тут решили, что при диете хватит до нового сбора и девяти. Не хватило. В январе выскребли из банки последние остатки. И наступил «голод». Глеб не зря затеял с Колькой медовую тему. Приезжал в сентябре посмотреть домик, и заметил в коридоре на полу батарею ведёрок. Думал краска от ремонта осталась, вчитался в этикетку. Мёд. Пересчитал двадцать. Сто килограммов получилось. Когда ещё мордовские пчёлы натаскают новую «мнямку». Не раньше июня. А у Кольки вон какие запасы. Одноклассник откликнулся, есть пара ведёрок, которые он готов уступить. Только как к ним добраться. Сам уже месяц в деревню не ездил. К дому вообще на машине не подобраться. Хотя Глеб к Кошелёвке поближе, может доберётся туда, докуда машина проедет, а тётке он позвонит, чтобы откопала вход в домик и вынесла голодающему мёд. Глебу два раза повторять не надо. Уже на следующий день он ждал свои два медовых ведёрка на окраине деревни. В центр если и ехать, то на тракторе. Мёд оказался ароматным, вкусным. Но сейчас он стоял на кухонной верхней полке дома. А Глеб давился кашей без всяких гастрономических прикрас. Хотя и на том спасибо. Он в очередной раз проверил в телефоне время и нахмурился. Неужели с момента, когда он проглотил первую ложку каши, прошло только сорок секунд?
Покончив с завтраком и отогревшись, Глеб опять усомнился в точности времени на экране смартфона. С момента последней сверки прошло только две с половиной минуты. Потом сообразил, согласно поговорке, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Сейчас он ждал, подгонял время как мог, а секунды и минуты замедлились так, что одно мучение наблюдать за тем, как они тащатся. 5 часов 40 минут. Повар с лыжами придет через полтора часа, а Лёха с лыжами…
А зачем Лёхины лыжи? Пока он доедет в этот Егорьевск, найдет базу, Глеб успеет разнести этот дом на щепки. Найти Маню, отметелить от души писателя, вернуться на базу и отчалить на машине домой. Так что Лёху с лыжами они встретят уже на полпути.
Глеб опять вышел на терраску и там уже набрал соседа.
- Всё «ласточку» от снега отчистил. Прогревается. Лыжи в салоне, только размер ботинок не твой. 44-ый. Наверное, возьму пару толстых носок. Наденешь и будет нормально.
- Не надо.
- Носки не надо?
- Ехать не надо. – Глеб прикуривал, поэтому голос прозвучал как-то сдавленно. Лёха замер, пугаясь своих догадок. Наконец выдавил:
- Опоздали уже?
Глеб мигом считал о чём сосед подумал:
- Типун тебе на язык. В домике я буду уже в семь часов. Повар с лыжами появиться без десяти, а время на дорогу не больше пятнадцати минут…
Лёха облегченно выдохнул:
- Ну если так, знай я в готовности. По первому свистку.
Глеб отключился и снова посмотрел на время. Прошло пять минут. Ждать предстояло час. Надо попробовать отвлечься. Он завалился в кровать и включил Тегеграм с новостями. Первым делом он всегда просматривал канал «Украина.ру».
Там и узнал, что Израиль и Америка плюнули на переговоры и принялись бомбить Иран. Успели убить весь военный штаб страны, включая верховного лидера вместе со всей семьей. Даже двухлетнюю внучку не пощадили. Один из снарядов попал в начальную школу для девочек. Погибли 160 малышек в возрасте от семи до 11 лет. Глеб отложил в сторону телефон, подумал о Севе, который два месяца сидит в Иране без связи. А теперь, небось перебрался из своей роскошной квартиры в серое бомбоубежище. Вихрь беды вырвался из заточения и правил безопасности, сметает всё на своём пути.
В этот момент забарабанили в окно. Глеб повернул голову, за стеклом шапка волос и голос:
- Дядя Глеб! Дядя Глеб! Просыпайтесь скорее! Там…