Надежда Александровна Воронцова встает в четыре или в пять утра и идет чистить снег - сначала у своей двухэтажки, что в Микрорайоне-1, потом у общественного колодца, который зарос льдом, но у нее нет топора, чтоб его отколоть, а больше почему-то некому. Затем направляется к тем, кому в этот день задумала помочь. Когда недавно была на похоронах жителя Микрорайона, увидела, что часовня на новом кладбище утонула в сугробе, вот на днях собирается туда, даже новую лопату для уборки снега купила. Еще ее беспокоит, что на старом городском кладбище в эту зиму, пожалуй что впервые, нет даже маленькой тропинки к могиле няни Мариши, а раньше захоронение монахини Маргариты всегда было тщательно вычищено, и вела к нему широкая тропа, сделанная теми, кто и спустя более шестидесяти лет после ее смерти почитал известную в районе целительницу. Вот такие все в заботах и трудах зимние будни выдаются у простой жительницы Ардатова Надежды Александровны, которой 27 апреля исполнится 72 года, но она помощь людям ставит во главу угла до такой степени, что не чувствует возраста. Есть такие, кто ее ругают за то, что рано шуметь начинает и не дает спать, или за то, что не бережет себя и напрасно старается там, где вовсе ей необязательно надрываться, а бывает, что и осуждают тех, кому ее бескорыстная помощь направлена. - К тем, кому помогаю, стараюсь придти пораньше, чтоб люди не заметили, головы не поднимаю, когда работаю, чтоб не поняли, кто тут чистит, чтоб прохожих не соблазнять к осуждению, чтоб не грешили лишний раз из-за меня,– рассказывает просто Надежда Александровна. - Ходила я снег чистить к одной вдове, чей муж погиб на СВО, и нашлась такая, что высказала мне как-то: «Зачем ты чистишь здесь, ведь она молодая, у нее дети есть». Спустя всего несколько дней часа три пришлось мне разгребать сугробы во дворе той, что осудила вдову, слегла она с высокой температурой, и добрые люди попросили меня помочь теперь уже ей. Мы ведь не знаем, у кого какие обстоятельства, а судим, говорим, что не надо. За то потом и сами страдаем, – такое неожиданное делает она заключение. И я вовремя успеваю себя остановить с чуть не сорвавшимся с языка то ли недоумением, то ли осуждением – что ж те добрые люди, что ее попросили, сами не помогли той, что заболела? До того размыта теперь в наших понятиях грань между осуждением и недоразумением, что даже страшновато от того, что чужая доброта может в людях вызывать не благодарность, а греховное осуждение, которое мы сами за собой даже не замечаем. А Надежда Александровна дальше называет называет фамилии горожан, у которых скоро полгода исполнится, как умерла мама, или годовщина будет такого-то числа у погибшего на СВО, а возле могил не чищено, потому ей хоть как надо на днях попасть на кладбище, чтоб все привести в порядок. И опять я смотрю на нее с великим недоумением и чтобы хоть что-то понять, начинаю расспрашивать о жизни. Родилась и выросла в маленькой деревушке Черновке в многодетной семье, где из девяти детей она единственная оказалась обижена судьбой – стала инвалидом детства. Родители работали в колхозе, держали двор скотины, да и по-другому и быть не могло – столько детей растили. Детство было обычным – много приходилось работать, сажали по 50 грядок лука, который в основном дети и выращивали, чтоб потом сдать государству, а на вырученные деньги одеть всех к началу учебного года. Отец, участник Великой Отечественной войны, прожил всего 55 лет, умер 2 марта 1976 года, в следующем году 21 мая ушел из жизни совсем молодым брат. В конце концов они с матерью остались одни, так и жили в своей деревеньке, совсем опустевшей, потом перебрались в Силино. Мама умерла 5 сентября 2003 года, а до этого в том же году 18 апреля не стало брата. Дальше Надежда Александровна перечисляет даты смерти других родственников - племянника, которого убили 11 мая тридцать три года назад, еще зятя, еще... За всех она молится, еще за тех, кто погиб на специальной военной операции, всех ардатовских знает поименно. Когда в церкви вдруг не хватает денег, записывает их имена и в долг, ведь там ее знают и доверяют, что не забудет и не обманет. - Ах, как надо бы нам всем вместе молиться за погибших, а еще за то, чтоб война закончилась, да вот только в храме народа нет, все сидят по домам, – переживает. Когда дом в Силине стал совсем непригодным, встал вопрос о дальнейшем житье Надежды Александровны. Семнадцать лет назад она перебралась в Ардатов, квартиру получить ей помогли добрые люди. Когда очередной глава района, которому принесла документы о предоставлении ей жилья как инвалиду детства, просто смахнул их со стола, не глядя, ей помогли оформить их по другой программе - как дочери участника Великой Отечественной войны и инвалиду детства. А до того она шесть лет ухаживала за лежачей больной, жила по полгода и больше в других семьях, где нуждались в ее помощи. Не так давно Надежда Александровна в Ардатове, а все ее знают не потому, что она на виду, а оттого, что все лето приводит в порядок заброшенные могилы на наших кладбищах. За день пропалывает по 8-10 могил, зависит от того, насколько заросшие попадаются. Благодаря ей за многие годы не пропали могилы заслуженных врачей, учителей, участников Великой Отечественной войны и просто горожан, чьих родственников не осталось в районе. - Меня часто на кладбище угощают пирогами, у некоторых я беру, иногда силком суют деньги, когда видят убранные могилы те, кто там оказывается в этот момент, – говорит Надежда Александровна, как бы оправдываясь, потому что нашлись те, кто и за эти пироги уже осудил. Жительница Ардатова, бывшая учительница Надежда Константиновна Шарина специально зашла в редакцию, чтобы рассказать о бескорыстной милости Надежды Александровны, попросила написать о ней в газету, отметив, что не только летом на кладбище, а и в эту зиму по всему городу она чистила снег, в том числе и у памятников. Всем миром должны мы ее отблагодарить за такой подвиг в ее возрасте. Уж такие испытания снегом принесла нынешняя зима, всех измучила, заставила до изнеможения работать скребками, лопатами. И только один пожилой человек сделал ей странный вызов – заботился не только о своей территории - день за днем откапывал то часовенку на кладбище, то дом той, что горем убита, пробивал в снегу дорогу к той, которую болезнь одолела невзначай. Пока держится мир, живут в нем странные люди, для одних - чудики, для других - праведники, не всегда они в праздных одеждах, в священнических ризах, часто в рубищах, в нищенских лохмотьях - как Ксения в Петербурге, в великой немощи – как Матронушка в Москве, в монашеском служении - как няня Мариша в Ардатовском районе. Но миссия у них одна – нести Божественный свет, бескорыстную помощь и Божью милость тем, кто в этом нуждается. А их жизнь - незримый, почти невидимый укор тем, кто в духовной слепоте своей пребывая, в осуждении ближних и рядом живущих не видит никакого греха. И как нам понять, что мир держится именно на них, иногда милостиво берущих из наших рук кусок пирога, и на те деньги, что всучаем им от своего избытка, записывающих у Бога имена наших детей – и погибших, и воюющих.
В. КОНОВАЛОВА. Фото автора.