Текст не мой! Но версия происходящего заслуживает внимания

Текст не мой! Но версия происходящего заслуживает внимания. В Ордынском районе Новосибирской области без достаточной правовой основы уничтожается скот в личных подсобных и фермерских хозяйствах. Это делается без всякой компенсации владельцам. Жители сел готовы перекрывать трассы, писать обращения вплоть до президента, лишь бы их услышали. Томскую область эта беда пока накрыла краешком, хотя 1000-2000 голов КРС - это серьезные потери. Странно, что о ситуации на селе официальные органы хранят молчание, и только "народное телевидение Сибири" разгоняет тему. Ситуация крайне неприятная. В присланном тексте много вопросов, на которые пока нет официальных ответов: "Под предлогом борьбы с «опасными инфекциями» в Сибири катится волна уничтожения скота, охватившая Новосибирскую, Омскую области и Алтайский край. Власти называют это профилактикой, но на деле имеются признаки продуманной кампании по зачистке частного сектора, где одна область за другой уходит в «карантин», а вместе с карантином исчезают фермы, подворья и целые хозяйства, десятилетиями кормившие сельские семьи.

В каждом регионе сценарий повторяется с пугающей точностью: сообщение о «вспышке» появляется в местных пабликах, за ним следует устное распоряжение администрации без официальных документов, забор крови или анализов не проводится, симптомы заболевания и меры предосторожности населению не объясняют, и уже через несколько суток вводят карантин, перекрывают дороги с установкой знаков и единственным КПП с полицией, запрещают вывоз мясной/молочной продукции и приступают к сжиганию скота, кормов и обработке домовладений. Люди, потерявшие всё, не получают ни компенсаций, ни правовых разъяснений, ветеринарные службы действуют под грифом «секретно», а любые попытки добиться официальных документов встречают глухое молчание, при этом в случае скорой помощи доступ осложнён объездами.

Так, в селе Козиха под Новосибирском фактически уничтожено всё поголовье личных подворий, однако уже в шести километрах продолжает работать крупный агрокомплекс «Ирмень», на который введённые запреты почему‑то не распространяются. Формально карантин обеспечивает безопасность региона, но на практике создаёт крайне удобные условия для концентрации поставок и перераспределения долей рынка, где малые хозяйства выводятся из игры, фермеры остаются без ресурса, а крупные структуры, тесно связанные с региональными кураторами АПК, сохраняют производственные объёмы и получают выход на опустевшие ниши.

Аналогичные истории уже случались в других регионах: в Ярославской области на фабрике «Волжанин», державшей 20% рынка яиц ЦФО, уничтожили куриц после отказа от некоего «предложения»; в Астраханской "после вакцинации от ящура" скот массово гибнет, рождаются мёртвые телята, участились угоны безнадзорных животных, чего раньше не было; в Томском районе под пастереллёз вырезали около 2000 голов скота, по словам работника молочного завода.

Экономический мотив этой санитарной кампании становится очевидным, если взглянуть на общий баланс: частный сектор традиционно обеспечивал до 20% мясо‑молочного оборота в Сибири — немалая доля для рынка, особенно в условиях экономического спада и падения реального спроса. Для крупных агрохолдингов, работающих на субсидиях и экспортных контрактах, именно эти проценты представляют собой зону потенциального расширения, где «частник» со своим коровником и трактором — нерегулируемый элемент, мешающий выстроить вертикаль полного контроля.

В реальности под лозунгом «борьбы с болезнями» запускается куда более широкая операция по переформатированию сельской экономики, где структуры, формально отвечающие за ветеринарный надзор, становятся рычагом для экономического давления и принудительного устранения мелких игроков, вырисовывая контур продовольственной монополии, в которой место фермера занимает корпорация"