Я работаю в приюте для животных уже пять лет. Видел всякое: и как коробки с котятами подбрасывают, и как породистых псов привязывают к забору и уезжают на дорогих иномарках. Ко всему привыкаешь, кожа становится как у слона. Но этот случай пробил даже меня.
Пару месяцев назад к нам пришел парень. Молодой, лет двадцать пять, крепкий, в спортивной куртке. С ним был голден-ретривер — огромный, золотистый, невероятно добрый пес по кличке Марс. Парень выглядел странно: какой-то серый, осунувшийся, руки дрожали, когда он держал поводок.
— Мне нужно его оставить, — глухо сказал он, не глядя в глаза. — Насовсем. — Очередной переезд? Аллергия у девушки? — я спросил это с привычным сарказмом, который мы используем как защиту от человеческой безответственности.
Парень промолчал. Он просто достал из рюкзака огромный пакет дорогого корма, любимую резиновую утку пса и поношенную футболку. — Положите это ему в вольер. Чтобы он мой запах чувствовал. И... вот деньги.
Он положил на стол пачку купюр. Там было явно больше, чем нужно на содержание одной собаки. — Здесь хватит на год. Пожалуйста, не отдавайте его никому хотя бы пару месяцев. Вдруг... — он осекся, быстро развернулся и ушел. Даже не обернулся, когда Марс начал скулить и скрести когтями по бетонному полу, не понимая, почему хозяин уходит один.
Мы, честно говоря, его проклинали. «Сволочь», — говорили девчонки-волонтеры. — «Бросил такого друга, откупился деньгами и свалил жизнь свою устраивать». Марс тосковал страшно. Первую неделю почти не ел, просто лежал на той старой футболке и смотрел на дверь.
Прошло три месяца. Марс потихоньку начал привыкать, стал играть с другими собаками. Мы уже начали подбирать ему семью — на таких красавцев всегда спрос.
А вчера к нам пришла женщина. Лет пятидесяти, в черном платке. Она долго стояла у вольера Марса, а потом зашла в администрацию. — Я мама Дениса. Он... он просил передать это вам, когда его не станет.
Она протянула мне запечатанный конверт. Внутри была записка, написанная тем же дрожащим почерком, и фотография: Денис и Марс на фоне гор, оба счастливые, смотрят в камеру.
«Я знаю, вы меня возненавидели. Это правильно. Я хотел, чтобы Марс тоже меня возненавидел. Говорят, собакам легче пережить предательство, чем смерть хозяина. Если он думает, что я его бросил, он будет обижаться, но будет жить. А если бы он видел, как я гасну в больнице... он бы умер вместе со мной.
Пожалуйста, найдите ему лучшую семью. Он очень боится грозы и любит, когда ему чешут за правым ухом. Не говорите ему, что я не вернулся. Пусть лучше я буду для него плохим человеком, но живым где-то там, далеко».
В конверте лежал еще один лист — оплаченный чек из клиники на полное обследование и прививки для Марса на пять лет вперед.
Мы сидели в ординаторской и молчали. Слышно было только, как в вольере Марс радостно возится с той самой резиновой уткой. А я впервые за пять лет не знал, как смотреть в глаза собаке, которой «повезло» с хозяином.
Берегите друзей. Иногда даже самый подлый поступок — это последняя попытка защитить тех, кого любишь больше жизни.