Из всего многообразия тем, поднимаемых в научной фантастике, одними из наиболее обсуждаемых являются вопросы о сознании, душе, воспоминаниях и реальности происходящего. Они привлекают внимание людей разных взглядов, разных конфессий и разных мировоззрений. На данный момент это одни из главных вопросов киберпанка, но из-за своего масштаба появляются и в произведениях других жанров. И лучший способ рассмотреть их — это поместить их в некую альтернативную реальность, чем-то похожую на нашу, но тем не менее разительно от неё отличающуюся.
В кинематографе интерес к этой проблематике возник не так давно, но всё же гораздо раньше, чем можно подумать на первый взгляд. Баловаться с разными уровнями реальностями фильмоделы начали ещё до выхода «Матрицы», «Начала» и уж тем более «Чёрного зеркала». До популяризации этой темы братьями Вачовски были такие ныне забытые шедевры, как «Тринадцатый этаж», «Экзистенция», «Тёмный город», сериал «Вавилон-5», не говоря о более популярном кино вроде «Шоу Трумана». Это крайне разрозненные фильмы, но у голливудских блокбастеров и камерных проектов есть нечто общее — их объединяют труды социолога Жана Бодрийяра, который незадолго до появления всех этих картин размышлял, что есть реальность, что принимать за реальность, и реальна ли реальность (простите). С него и начнём.
Теория симуляции
Активное продвижение и популяризация этой темы начались в 1981 году с работы французского философа Жана Бодрийяра «Симулякры и симуляция». Он предложил революционную концепцию, которую писатели-фантасты с радостью подхватили: в современном обществе реальность исчезла. Вместо неё остались только копии без оригинала, а мы живём не в мире вещей, а в мире знаков, которые означают другие знаки, и так до бесконечности.
Сложно, очень сложно. Труд Бодрийяра представляет собой весьма расплывчатый и водянистый 200+-страничный талмуд, критикуемый многими учёными за постоянные околонаучные рассуждения. Относиться к нему супер-серьёзно сложно, но для поп-культуры это слиток золота для бесконечной генерации идей кассовых фильмов.
Для объяснения своей мысли в самом начале книги Бодрийяр прибегает к красивой возвышенной метафоре с картой, но она мне не нравится, так что я придумала банальную, но свою:
Представьте: вы покупаете дорогой смартфон известного бренда. Вы думаете, что покупаете вещь, которая будет служить вам годами. Бодрийяр бы возразил: вы покупаете знак престижа, который говорит о вашем месте в социальной иерархии. Сам смартфон — это симулякр, копия, которая не указывает ни на какую «оригинальную» потребность, кроме желания выставить себя в лучшем свете и покрасоваться перед другими.
Если совсем обобщить и упростить, теория Бодрийяра — это цитата Билла Шифра «Реальность — иллюзия, вселенная — голограмма». Если вы одно время развлекали себя интерпретацией пафосных цитат из «Матрицы», возможно, вы просто тратили время. Кто знает, быть может, создатели всего лишь копипастили работы Бодрийяра, и никакой философский смысл протащить за собой и не намеревались.
Я, конечно, восхищена своим примером со смартфоном, но пока не видно, как теория нашла своё отражение в кинематографе. Так что погружаемся дальше в кроличью нору.
Бодрийяр выделил четыре стадии, через которые проходит образ, превращаясь в симулякр:
- Первая стадия: образ — это отражение глубокой реальности (фотография отражает то, что было на самом деле);
- Вторая стадия: образ маскирует и извращает реальность (ретушированное фото, которое показывает «идеальную» версию реальности);
- Третья стадия: образ маскирует отсутствие глубокой реальности (фото, сгенерированное нейросетью — нет прообраза, несмотря на реалистичность — всё искусственно);
- Четвёртая стадия: образ не имеет никакого отношения к реальности. Это чистый симулякр, который живёт своей жизнью.
Современные медиа, по мнению Бодрийяра, работают именно на третьей и четвёртой стадиях. Они не отражают реальность — они её создают, выдумывают, приукрашивают и превирают. Поэтому погружение в новостную повестку отнюдь не позволяет нам узнать, что происходит в мире. Мы просто смотрим на ещё одну симуляцию, которая вытеснила реальность окончательно и бесповоротно.
Посмотрели на эту концепцию сценаристы и выяснили для себя основное: «ага, главный вопрос нашего проекта теперь будет звучать так — где заканчивается вымысел и начинается настоящая жизнь?». Вроде бы логично, что фильмы, основанные на концепции Бодрийяра, должны быть в жанре антиутопии или очень депрессивного жизненного кино. Но, похоже, опасно снимать картины про невозможность отличия лжи от правды, так что теория полностью ушла в поле научной фанатстики. Стоит ли говорить, что Бодрийяр был отнюдь не в восторге от «Матрицы», её предков и последователей?
Ему не понравилась адаптация его работ для голливудских блокбастеров. В одном из интервью он заявил, что «Матрица» — это та же симуляция, которую она критикует, потому что превращает его сложную философию в схему «реальный мир против иллюзии» — то есть в бинарную оппозицию, которую он как раз и пытался разрушить. В нашем мире вымысел и факты переплелись, и уже невозможно отличить одно от другого — согласитесь, это куда страшнее и злободневнее, чем жить в полностью симулируемом мире.
Однако именно «Матрица» популяризовала работу Бодрийяра. Про эту серию фильмов у меня была большая статья, так что подробно на ней останавливаться не буду и пойду дальше. На сравнении легче понять, почему философу так не нравилось представление его идей в поп-культуре.
«Трон» (1982) — рождение киберпространства
Хотя, скорее, пойдём не дальше, а в обратном направлении. Задолго до «Матрицы» и задолго до того, как понятие «виртуальная реальность» стало термином повседневного использования, Стивен Лисбергер создал «Трон» — фильм, повлиявший на развитие киберпанка наравне с «Бегущим по лезвию». Хотя тогда создатели особого успеха не ощутили, потому что картину сочли скорее за недоразумение, чем за прорыв в компьютерной графике.
Тем не менее «Трон» в тайне от самого себя совершил техническую и философскую революцию. Во-первых, он визуализировал то, что до него существовало только в теории — пространство внутри компьютера. Это была первая попытка в полнометражном кино показать симуляцию как обитаемое место со своими законами, архитектурой, физикой, социальной иерархией и опасностями.
Во-вторых, фильм ввёл ключевую для симуляционной парадигмы идею: пользователь и программа могут поменяться ролями. Более того, реальный человек может оказаться узником виртуального пространства, тогда как наевшийся всеми видами данных искусственный интеллект способен диктовать условия своему создателю. Честно говоря, сюжет у фильма был слабоват, но кое-что по философской части он смог дать — это была первая формулировка страха об утрате контроля над симуляцией.
Примечательно, что в цифровом мире «Трона» действуют не болванчики-NPC, а полноценные виртуальные сущности со своей волей. Это чистейший пример бодрийяровского симулякра: программа, которая копирует поведение человека, наделяется сознанием и начинает самостоятельную взрослую жизнь. Однако это сознание — симуляция симуляции, которое при этом ускользает от своего творца в неконтролируемое им пространство.
«Экзистенция» (1999) — органическая симуляция
Когда вы слышите термин «научная фантастика», я примерно могу предположить, что вы себе представляете. Наверняка вы увидите перед собой космические корабли, продвинутые технологии, возможно, даже утопически высокий уровень жизни из-за новых гаджетов, улучшающих человечество. В визуальном плане это вполне можно объединить одним словом — стерильность. Знаете, видимая идеальность всего. По этому пути идёт подавляющее большинство фантастов, а вот Дэвид Кроненберг выбрал совершенно иную траекторию развития, отталкивающую, мясную и биологическую.
«Экзистенция» относится к тем фильмам, после которых до конца не уверен, посмотрел ли ты только что шедевр кинематографа или лютый трэш, который вот-вот запретят в большинстве стран. «Экзистенция» — это «Человеческая многоножка» из мира научной фантастики.
Если пересказывать сюжет, то в нём всё чинно, благородно, и так сразу и не поймёшь, что это кино конца XX века, а не современный сценарий какого-нибудь блокбастера. Крутится он вокруг гениальной создательницы видеоигр нового поколения Аллегры Геллер, которая представляет новый проект, одноимённый названию фильма. Для преданных фанатов проходит закрытый показ, но он прерывается внезапной попыткой убийства великой создательницы вооружённым фанатиком. После этого Аллегра с совершенно случайным попутчиком Тэдом Пайклом оказывается в бегах. Пытаясь починить поломанную при нападении «Экзистенцию», она снова и снова погружается в виртуальный мир.
Чего же здесь от боди-хоррора, спросите вы? А то, что подключение к «Экзистенции» осуществляется не с помощью шлема виртуальной реальности или джойстика, а через биопорт — разъём, хирургически (и не очень приятно) вживлённый в позвоночник. Привычные нам игровые консоли заменяют биоджойстики, внешне напоминающие эмбрионы. Собираются такие чудеса техники из разных частей тела земноводных. Подключение к игре осуществляется через нечто, напоминающее пуповину. К самым мерзким частям истории мы не приблизились, если интересно — зацените их сами.
Однако у Кроненберга определённо была какая-то тактика, и он её придерживался. Если из всего многообразия научной фантастики выбрать фильм, который будет наиболее приближен к идеям Бодрийяра, то это будет именно «Экзистенция». Создавая симуляцию, авторы чаще всего отстраивают её от реального человеческого тела, пряча, возможно, не самые симпатичные подробности за цифровым глянцем. Кроненберг не противопоставляет симуляцию телу, а встраивает её в него. Консоль не питается от батарейки или невообразимо огромного процессора, а вживается прямо в тело и срастается с ним.
В «Экзистенции» персонажи не знают — и зритель не знает вместе с ними — где заканчивается игра и начинается реальность. Уровни симуляции вложены друг в друга, а разница между «реальным» и «игровым» опытом полностью стирается. Во время просмотра фильма у нас есть уникальная возможность почувствовать себя Робертом Фишером из «Начала» Нолана.
При этом даже концовка не даёт чёткий ответ, симуляция закончилась или всё ещё продолжается. На экране происходит много кровавых дел, всё перемешивается. Фильм сохранил тот самый пугающий подтекст теории Бодрийяра. Кроненберг предупреждает: когда симуляция становится неотличима от реальности, человек утрачивает способность к рефлексии и может копировать виртуальную жестокость в реальном мире. Это уже чистый Бодрийяр: симулякр (насилие в игре) замещает реальность (способность видеть границы дозволенного).
«Тёмный город» (1998) — симуляция как эксперимент
Почему «Матрицу» продолжают разбирать спустя столько лет после её выхода? Из-за разноплановости смыслов, которые люди в ней находили. В частности, многие усмотрели в ней аллегорию на многие мировые религии, в особенности буддизм. Однако и в этом аспекте фильм не был первопроходцем, и его опередил менее знаменитый предшественник.
«Тёмный город» Алекса Пройаса вышел за год до «Матрицы» и разделил с ней пафос, стиль, неонуарную киберпанковскую эстетику с мрачными улицами и центральную метафору: мир может быть чьим-то творением, а наши память и личность — искусственной фальшивкой (а ещё он передал декорации братьям Вачовски).
О чём был фильм? Джон Мёрдок просыпается в ванной отеля и обнаруживает, что не помнит своего прошлого. В комнате по соседству его встречает тело убитой женщины с выцарапанными на ней странными символами в виде спирали. В комнате звонит телефон, и неизвестный предупреждает, что за Мёрдоком охотятся. По его душу пришли как полицейские, подозревающие его в убийствах, так и некие «Незнакомцы», владеющие психокинетическими способностями. Пытаясь найти себя (в очень буквальном смысле этой набившей оскомину фразы), Джон выяснит, что каждую ночь реальность перестаривается. Весь город управляется пришельцами — бледными существами в плащах, использующих человеческие трупы, чтобы продлить своё существование. Каждую ночь они пересобирают реальность, перестраивая здания и вживляя людям ложные воспоминания. Не для праздного развлечения, а в качестве научного эксперимента. Незнакомцы пытаются разгадать человеческую душу, найти её, применить к своей расе и продолжить род. Похоже от отчаяния они начали считать, что именно в ней кроется секрет бессмертия и индивидуальности.
Главный симулякр «Тёмного города» — это сам город. Мы быстро понимаем, что это муляж, что за его границами ничего нет, и что вечный мрак — это не просто так. По сюжету мы получаем подтверждения этому. Тёмный город — это что-то вроде гигантской космической станции в открытом космосе.
Это даже не какой-то конкретный населённый пункт, архитектура в нём смешивает стили разных эпох (1940-е и 1970-е), как и костюмы, впрочем. Время застыло, также являясь частью симулируемой пришельцами конструкцией. С учётом того, что в полночь каждого дня происходит массовая амнезия, у людей нет прошлого. В своих работах Бодрийяр говорил о смерти истории, потому что в постмодерне в ней не остаётся правды. Пройас визуализирует этот тезис буквально. Вместо СМИ, пропаганды и политиков воспоминания у людей забирают конкретные ходячие мертвецы.
Что ещё объединяет «Матрицу» и «Тёмный город»? Обе истории повествуют об избранном. Здесь у нас, конечно, не Нео, на тетралогию не потянул, но своими суперспособностями Джон тоже обладает, в конце фильма перестраивая реальность и давая нам счастливый финал. Надсмехаясь над пришельцами, он говорит им, что душу они искали не в правильном месте, намекая, что в нас есть какие-то сверхъестественные силы, управляемые далеко не человеческим мозгом. Вот оно, пересечение с религиозными концептами, но я, пожалуй, не буду сюда влезать — убьёт.
«Первому игроку приготовиться» (2018) — эскапизм как образ жизни
Итак, большая часть фильмов, так или иначе базирующихся на теории симуляции, не смогла привнести главные идеи философа на экран. Однако кое-что все они с собой протащили — безвыходность, безрадостность и депрессивность жизни в матрице. На этом фоне выделяется подростково-молодёжный блокбастер Стивена Спилберга «Первому игроку приготовиться». Режиссёр, адаптируя роман Эрнеста Клайна, создал фильм-праздник. На первый взгляд картина воспевает поп-культуру, но если всё же вдуматься в сюжет, он содержит ряд весьма тревожных смыслов — скрытых за яркими сценами, но всё же неумолимо преследующий зрителя.
Здесь даже не надо слишком глубоко вгрызаться в недра фильма. Первая же сцена повествует о том, что из-за экономического кризиса, экологической катастрофы и полной безнадёги, вместо того чтобы исправлять проблемы, люди на всё плюнули и решили спасаться от безрадостной реальности в ОАЗИСе. Это гигантский виртуальный мир, интегрирующий все известные нам мультивселенные в одну. Доступен он через VR-шлемы и тактильные костюмы, и в нём можно стать кем угодно и делать что угодно.
Создатель этой игры, гений Джеймс Холлидей, умирает и оставляет завещание: тот, кто найдёт три ключа, спрятанные в недрах игры, получит контроль над ОАЗИСом и его колоссальное состояние. А дальше всё по заветам Стивена Спилберга — выглядит всё безумно дорого, масштабно, побеждает любовь, злодеи получают заслуженное наказание. Мораль: всё же реальность лучше симуляции.
Однако после фильма (особенно если его смотреть вместе с другими, более депрессивными проектами) возникает какое-то неприятное чувство недосказанности. У Спилберга не было цели привнести глубокий философский смысл, чтобы не напугать аудиторию, и всё же главный вопрос он оставил на поверхности: что произойдёт с человечеством, когда симуляция станет лучше, чем реальность? Ведь подобные миры уже не кажутся такими невозможными к реализации, как это было раньше. В фильме прямо сказано, что Холлидей создал свою утопию, чтобы сбежать от реального мира, где его ждали только разочарования и одиночество. Потом ОАЗИС стал единственной формой жизни для миллиардов людей. Единственной, и это показано опять же в первых сценах фильма. Смерть виртуального персонажа означала лишение всех заработанных за игру денег, поэтому люди после такого временами выходили в окно (весёленький фильм, да?).
Большая часть человечества живёт в трейлерах, поставленных друг на друга в башни-стопки, как тут не свалиться в депрессию без ОАЗИСа? Всё самое интересное проходит только в нём. На реальный мир остаётся работа и удовлетворение физиологических потребностей. Тело становится помехой, обузой, чем-то, о чём нужно позаботиться, чтобы оно не мешало проводить время в виртуальности. Реальность полностью замещается симулякром, и спасти оригинал не представляется возможным — да никто уже особо и не пытается. Так-то и не такой уже и весёлый фильм...
«Чёрное зеркало» (2011 – ...) — симуляция всего
Впрочем, жители ОАЗИСа самостоятельно приняли решение об эскапизме. Во многих эпизодах «Чёрного зеркала» людям выбор не дали. Технологии плотно интегрировались в жизнь, симуляции встроилась в повседневность, и, не выпадая из социума, отказаться от них нельзя.
Каждый эпизод «Чёрного зеркала» представляет собой самостоятельную историю, действие которой обычно происходит в ближайшем будущем, где технологии стали неотъемлемой частью человеческого существования. Однако совершенно невероятных технологий вы здесь не найдёте — мир по-прежнему остаётся узнаваемым, и примерно понятно, что конкретно критикуется создателями. Сериал большой, обсуждать его можно бесконечно долго, но я остановлюсь на двух эпизодах, вполне возможно связанных между собой.
«Я скоро вернусь» (сезон 2, серия 1) повествует о молодой паре. Счастье их длится недолго, так как Марта теряет Эша в автокатастрофе. Она скорбит, но тут ей на выручку приходит чудо-программа, которая может проанализировать всю активность погибшего парня в интернете и на этой основе создать его вирутальную копию. Позже она заказывает синтетическое тело, в которое вселяется этот цифровой двойник.
Ненастоящий Эш до боли похож на реального и старается полностью докопировать его, но мелкие детали выдают его искусственность. Его выдаёт его идеальность. Он не спорит, не злится, ни в чём не сомневается. Показателен момент, когда во время конфликта Марта кричит на него, обзывает его. Просит, чтобы он её ударил в порыве злости, но этого не происходит. Марта пытается заменить реальную утрату копией, но копия не может стать оригиналом. В финале она запирает симулякр на чердаке, время от времени навещая его. Жуткая концовка, которая чем-то повторяет мораль «Первому игроку приготовиться»: симуляция может быть утешительной, но никогда не сможет заменить утраченную реальность.
Предположительно, эта же технология возвращается спустя время в эпизоде «За морем» (сезон 6, серия 3). Два астронавта, Клифф Стэнфилд и Дэвид Росс, находятся в космосе на длительной миссии. Чтобы не сойти с ума в замкнутом пространстве, для них были созданы синтетические двойники, в которых те могли переноситься и жить своей обыкновенной жизнью с семьёй. Однажды в дом Дэвида вторгаются вооружённые фанатики, недовольные существованием искусственного человека, и убивают и копию, и всю его естественную семью. Астронавт в депрессии, да ещё и один в космическом простанстве, так как Клифф продолжает видеться с родными. В один день он, посоветовавшись с женой, решает допустить Дэвида до своей копии, чтобы тот мог хоть немного отдохнуть на свежем воздухе. Росс немного ожил, поэтому такая передача контроля стала обыденностью для астронавтов. Не часто и не надолго — но регулярно раз в неделю. Опуская все подробности, Дэвид завязывает односторонний роман с женой Клиффа, тот об этом узнаёт и, сходя с ума от ревности, наговаривает напарнику всяких гадостей и запрещает ему пользоваться копией. Росс же с помощью хитрости и рискуя жизнью Стэнфилда отправляется на Землю и убивает всю семью астронавта.
Что здесь можно сказать? Роботизированные копии астронавтов на Земле стали для их владельцев более реальными и желанными, чем их собственные физические тела и суровая реальность космического корабля. Симулякр здесь подменяет не только живого человека, но и саму человечность. Сошедший с ума от изоляции Дэвид начинает видеть в кукле свою настоящую жизнь и суррогат потерянной жены. Интересы двух астронавтов пересекаются: оба заинтересованы в одной и той же копии, видят в ней единственную ценность, да ещё и считают своим исключительным правом обладать одной и той же семьёй, что убивает в них людей. Бум — трагическая развязка, обрекающая обоих на одиночество и порицание обществом. Таким образом, ещё одна игра с подменой реальности закончилась катастрофой, вероятно, сведя с ума в целом практичных людей, которые не должны быть настолько легко подвержены развращению.
Заключение
Почему Бодрийяр не любил представление его идей в поп-культуре? Если вкратце, все они упрощали его концепцию, сведя её до простой борьбы добра со злом. Но так ли эти фильмы далеки до более глубоких философских вопросов о природе симуляции?
Я привела несколько примеров в статье, и все они достаточно депрессивны при глубоком рассмотрении. Но знаете, в чём здесь парадокс? Несмотря на тревожность симуляции, создатели фильмов никогда прямо не говорят, что это плохо.
Да, она может стать тюрьмой, вызывать отвращение, может вести к утрате идентичности и своего «Я», может порождать монстров. Но в каждом из этих миров есть персонажи, которые предпочитают симуляцию реальности — или, по крайней мере, не видят смысла в их разграничении. И вот вопрос, поднимаемый исключительно в научной фантастике, уже не кажется таким далёким и иллюзорным: быть может, мы сами живём в симуляции? Чувствуете фатализм в этом вопросе? И он уже отсылает нас не к футуристическим работам, а к стандартным вопросам философии о предназначении человека и его места в мире. Только задаваясь таким вопросом, он автоматически меняет отношение к жизни. И несмотря на его модность и поп-культурную привлекательность, на самом же деле в философском плане Бодрийяр ничего нового не продвигает. Это всё такие же вопросы о вере, которые ставились тысячами лет до нас.
Это если задумываться о симуляции и относиться к ней позитивно. Если вернуться к Бодрийяру, он однозначно сказал: реальности больше нет. Соответственно, не стоит искать какой-то высший смысл в нашей жизни, потому что он отсутствует. Главное — научиться жить среди симулякров осознанно. В конце концов, это единственная доступная нам «реальная» реальность, и временами она не такая плохая.