Первого сентября 2022 года в Северо-Курильске шла школьная линейка. Дети стояли с букетами, директор говорил речь. Вулкан Эбеко, до которого от школы семь километров по прямой, выбросил столб пепла. Линейку не прервали. На Парамушире к этому привыкли.
На весь остров — один город, один порт, одна дорога до порта и ни одной дальше. Паром до Камчатки ходит раз в неделю, когда море пускает. Самолёт садится не каждый день: взлётная полоса короткая, ветер непредсказуемый. Зимой бывает так, что связь с материком обрывается на десять дней. При этом до японского Хоккайдо отсюда ближе, чем до Хабаровска.
«Зачем вообще там жить?» — вопрос, который задают часто. Ответ требует разбора.
Город, который строили дважды
Пятого ноября 1952 года, без четырёх минут четыре утра, дно океана в двухстах километрах к востоку от Парамушира дёрнулось. Магнитуда — 8,8. Первая волна пришла через пятнадцать минут и залила прибрежные дома.
Люди выбежали на улицу. Потом вода ушла обратно, обнажив дно бухты. Многие решили, что худшее позади, и вернулись: кто за детьми, кто за документами, кто за скотиной. Через полчаса пришла вторая волна. Двадцать метров высотой. Она снесла город.
По официальным данным погибло более 2 300 человек. Историки называют цифры до восьми тысяч — в статистику не вошли военнослужащие, сезонные рабочие с материка, северокорейские рыбаки. Точного числа нет до сих пор. Советское руководство засекретило катастрофу: в газетах не появилось ни строчки, а тех, кто рассказывал, предупреждали об аресте. Страна в это время праздновала 35-ю годовщину Октябрьской революции.
Город отстроили заново на террасе, в двадцати метрах над морем. Подальше от океана. Но рельеф Парамушира не оставляет вариантов: новая площадка оказалась на конусе выноса грязевых потоков вулкана Эбеко. Убежали от воды, встали под сопку. Эбеко не спит с 2016 года. Рекордный выброс — шестикилометровый столб пепла в августе 2018-го. Жители не эвакуировались. Они проверили, в какую сторону ветер, и пошли по делам.
Рыба — единственная экономика
На Парамушире перерабатывают минтай, навагу, камбалу, ловят краба и кальмара. Другой промышленности на острове нет, и за восемьдесят лет российского присутствия не появилось. В 2024 году вся Россия добыла 4,9 миллиона тонн рыбы — Дальний Восток обеспечил основную долю. Курильские воды внутри этой системы — не периферия, а центр. Через проливы архипелага проходит граница экономической зоны. В этих водах нерестится тихоокеанский лосось и концентрируются запасы минтая, которого Россия в 2025-м добыла рекордные 2,1 миллиона тонн.
Для семьи рыбообработчика из Северо-Курильска всё это — фон. Зарплата на заводе — 60 000–80 000 рублей с северными надбавками. Килограмм помидоров на острове стоит 700 рублей, литр молока — 200. Всё, кроме рыбы, привозное, и каждая задержка парома превращает ценники в лотерею. На путину приезжают бригады с материка — на несколько месяцев население подскакивает, заводы работают в три смены. Потом путина кончается, бригады уезжают, и остаются те, кому ехать некуда.
Острова без людей
Курильская гряда тянется на 1 200 километров. Обитаемых островов — четыре. На Итурупе живёт около семи тысяч, на Кунашире и Шикотане вместе — примерно одиннадцать с половиной. На Парамушире — две с половиной тысячи. Всё остальное — десятки островов с вулканами, птичьими базарами и лежбищами каланов, где нет ни одного постоянного жителя.
В советское время картина была другой. К 1989-му на архипелаге жило почти тридцать тысяч: военные части, рыбокомбинаты, посёлки на каждом крупном острове. Потом одновременно закончились две вещи — дотации и сельдь иваси. Комбинаты встали, посёлки обезлюдели, остров Шумшу опустел целиком.
С 2016 года население архипелага растёт, в основном на юге, куда идут федеральные деньги. На Парамушире этот разворот почти незаметен. Добираться сюда вдвое дольше, чем до южных островов, климат жёстче, аэродрома для больших самолётов нет. Ветер на Парамушире однажды разогнался до 230 км/ч — абсолютный курильский рекорд, но и без рекордов здесь хватает дней, когда на улицу выходить не хочется.
Распространённое убеждение: «Курилы нужны России только ради спора с Японией.»
Что на самом деле: Охотское море — внутренний промысловый бассейн России, один из самых продуктивных в мире. Выход из него в Тихий океан контролируется Курильской грядой: два незамерзающих пролива внутри архипелага — единственные круглогодичные проходы для Тихоокеанского флота. Без Курил Охотское море перестаёт быть закрытым, а его ресурсы — защищёнными.
Почему миф живёт: Спор с Японией затмевает всё остальное. Но вопрос об их передаче не стоял ни при одном российском руководителе после 1956 года, и причина не в упрямстве, а в том, что острова — часть военно-морской и рыбопромысловой инфраструктуры.
Япония через пролив
С южного мыса Кунашира в ясную погоду виден Хоккайдо — 25 километров через пролив. Между берегами нет сообщения, нет торговли, нет ничего, кроме воды и границы.
Япония претендует на четыре южных острова. В Токио каждый год 7 февраля отмечают «День северных территорий». В Москве каждый год подтверждают, что суверенитет не обсуждается. До 2022-го существовал безвизовый обмен: японцы приезжали на Кунашир к могилам предков, курильчане ездили в Японию на лечение. Теперь это закрыто. Два берега смотрят друг на друга через пролив, и кроме бакланов между ними никто не летает.
Жизнь, которая не помещается в заголовок
Парамушир — остров без дорог. За пределами Северо-Курильска — бамбучник, кедровый стланик, скалы и болота. До соседней бухты — только по воде. Электричество дают две маленькие ГЭС на реке.
Молодёжь катается на сноуборде по склонам Эбеко — того самого. Каждый год 5 ноября горожане несут цветы на площадь Памяти — к именам тех, кого удалось опознать после 1952-го. Летом 2025 года остров снова накрыло цунами: волна затопила рыбозавод «Алаид», но людей успели предупредить. Система оповещения, которую создали после той катастрофы, в этот раз сработала.
Два с половиной тысячи человек на острове с двадцатью тремя вулканами, на краю страны, в тысячах километров от ближайшего кинотеатра. Они не героизируют свой выбор и не жалуются. Просто живут в месте, которое не прощает невнимательности, и каждое утро смотрят в сторону Эбеко.
Что, по-вашему, удерживает людей в местах, откуда, казалось бы, стоило уехать ещё вчера?
Похожие разборы выходят каждую неделю. Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующий.