первая часть
Поначалу Виктор относился к этой мечте скептически. Казалось, Марина просто ищет лёгкий путь и не хочет учиться. Но потом он узнал её историю — и всё понял. С тех пор уважение к Марине стало ещё глубже. Виктор знал её с детства и понимал: такой искренней, нежной, доброй девушки он, скорее всего, больше не встретит.
Знакомые девчонки были совсем другими: ярко красились, вызывающе одевались, старались казаться не теми, кто они есть на самом деле. «Воображалы», как он это называл. У Виктора было немало поклонниц, и, не знай он Марину, возможно, кто‑то из них действительно зацепил бы его. Но на её фоне все остальные казались блёклыми, неестественными, какими‑то чужими.
Время шло, чувства Виктора крепли. Ему исполнилось семнадцать, он почти взрослый. Марина же превратилась в юную, удивительно хорошенькую девушку. С годами её красота только усиливалась, становилась всё заметнее. Когда они шли по улице, Виктор видел, как вслед Марине оборачиваются парни, и одновременно и ревновал, и гордился.
При этом сама Марина, казалось, ничего этого не замечала. У неё была удивительная черта: для неё в момент разговора существовал только собеседник. Девушка умела слушать по‑настоящему внимательно.
Виктор заканчивал одиннадцатый класс, готовился к поступлению в университет. Он решил, что скоро признается Марине в своих чувствах — а там будь что будет. Но вмешалась беда.
Однажды вечером деду внезапно стало плохо. Сначала Фёдор Степанович пожаловался на головокружение и прилёг — уже это показалось странным: обычно он до поздней ночи работал или читал, полон энергии, несмотря на возраст. Потом его затошнило, началась сильная головная боль, он побледнел, под глазами легли тёмные круги.
Виктор, несмотря на дедушкины уверения, что «сейчас всё пройдёт», вызвал скорую. Сам будучи врачом, к собственному здоровью Фёдор Степанович относился удивительно легкомысленно. Бригада приехала быстро, фельдшер сразу сказал, что это похоже на инсульт, и нужна срочная госпитализация. Сердце Виктора сжалось от страха. Он поехал в больницу вместе с дедом.
В приёмном отделении помощь подростка оказалась очень кстати: он заполнял документы за дедушку, которому становилось всё хуже. Фёдора Степановича увезли в реанимацию, а Виктора вскоре отправили домой — оставаться там было незачем.
Он шёл пешком через полгорода: автобусы уже не ходили, а денег на такси не было. Долгая дорога немного остудила эмоции, помогла собрать мысли. У деда инсульт, ему понадобится помощь. Что ж, Виктор был к этому готов. Фёдор Степанович забрал его, когда он оказался никому не нужен, воспитывал, поддерживал, подталкивал вперёд. Настало время отплатить тем же.
На следующий день Виктор пришёл в детский дом, чтобы рассказать Марине о случившемся. Она любила деда не меньше его самого и имела полное право знать. Парень постарался изложить всё в относительно мягких выражениях, чтобы не пугать её, но Марина сразу побледнела, и в глазах у неё поселилась тревога.
А потом произошло то, к чему Виктор, несмотря на осторожные прогнозы врачей, оказался не готов. Ему позвонили из реанимации и коротко сообщили, что деда больше нет.
С этим было почти невозможно смириться. За несколько лет Фёдор Степанович стал для него самым близким человеком. А ведь до двенадцати лет… Виктор вообще почти не знал своего деда. Ему лишь говорили, что где‑то живёт доктор, Фёдор Степанович. Между родителями и дедом был давний конфликт, они почти не общались. И всё же мать вспомнила о нём, когда срочно понадобилось, куда пристроить сына.
Сначала Виктор отнёсся к деду настороженно: странный какой‑то, всё время улыбается, постоянно работает, что‑то выдумывает. Но чем лучше узнавал Фёдора Степановича, тем сильнее ценил его безграничную доброту, неравнодушие и умение радоваться мелочам, ловить каждый миг. А теперь деда не было. И больше никогда не будет.
Парень тяжело переживал потерю, замкнулся. Он рассчитывал поддерживать деда, помогать ему, а получилось наоборот. С Мариной после этого Виктор так и не смог встретиться: о смерти сообщил в детский дом по телефону.
Это было необходимо: Фёдор Степанович много лет работал с детдомовскими ребятами, его там знали и уважали, и кто‑нибудь обязательно рассказал бы Марине. А он сам… он едва держался и не представлял, как увидит её глаза.
Узнав о трагедии, в город приехала мать. Параллельно с похоронами она тут же занялась наследством. Виктору было мучительно неприятно слушать разговоры с нотариусами. Мать недавно родила ему вторую младшую сестру, семья теснилась в маленькой «двушке». Квартира деда могла заметно улучшить их условия — это было логично, но Виктор тогда смотрел на мать почти как на врага: как она не понимает, что сейчас не время говорить только о квадратных метрах?
О том, как жить дальше, Виктор сначала не думал — за него это сделала мать.
— Придётся тебе пока пожить с нами, — сказала она. — Потом в армию сходишь, после армии на вечернее отделение куда‑нибудь поступишь и сразу работать, чтобы квартиру сам мог снимать. У нас и так очень тесно.
Она будто уже всё распланировала за него, но у Виктора был свой путь, и сворачивать с него он не собирался. Перед отъездом он всё‑таки набрался сил и пришёл попрощаться с Мариной. В своих чувствах так и не признался: не смог, да и момент показался ему совершенно неподходящим. Он лишь пообещал, что позже обязательно её найдёт. Когда они будут взрослыми, свободными, самостоятельными — тогда расскажет всё.
Жизнь в тесной двухкомнатной квартире с отчимом и двумя маленькими сёстрами оказалась испытанием для всех. Виктору нужно было готовиться к экзаменам, но у него не было даже собственного стола: приходилось устраиваться на подоконнике — благо он был широкий. Малышки постоянно плакали, мать разрывалась между ними, и Виктор не мог не помогать. Отчим много работал, возвращался домой хмурый, раздражённый и часто срывался то на жене, то на пасынке, а порой доставалось и детям.
Однажды Виктор попытался заступиться за мать, и отчим сорвался на него: накричал, глаза сверкали от ярости, попрекал «кусоком хлеба» и «крышей над головой». Парень понял, что больше так не может. В одну из ночей он хлопнул дверью и ушёл, не откликнувшись даже на слабый материн оклик.
Он понимал, что, возможно, и ей без него будет легче. Ночевал у друга, потом всё же вернулся: школу нужно было заканчивать, да и мечту свою он бросать не собирался.
Деньги у Виктора были: он копил их долго, подрабатывал — делал простые сайты, настраивал их на заказ, создавал несложные приложения. Платили неплохо, и к окончанию школы у него сформировался небольшой капитал. Этого должно было хватить на жизнь в Петербурге — именно там находился университет, в который он мечтал поступить.
Виктор сдал экзамены на самые высокие баллы, перед ним открылись все дороги. И он точно знал, какую из них выберет: решение было принято уже давно.
С каким удовольствием Виктор складывал свои нехитрые вещи в дорожную сумку. Начиналась новая жизнь — свободная, полная перспектив и интересных событий. Он попрощался с матерью и отчимом и вышел из квартиры, почти физически ощущая, как за спиной взрослые с облегчением выдыхают. Виктор понимал: в этой семье он всегда был лишним.
Конечно, он часто вспоминал о Марине, но времени, чтобы наведаться к ней, не было. Нужно было учиться и зарабатывать, потом ехать в Петербург, подавать документы, обустраиваться, искать подработку.
Питер понравился ему сразу. Маленькая съёмная квартирка с видом на Невский, огромный университет, напоминающий муравейник, и даже вечная пасмурность, к которой многим трудно привыкнуть. Первое время вечерами Виктор просто бродил по городу, сворачивал в узкие переулки, открывал странные дворики с неожиданными статуями, изучал ближайшие магазины, любовался архитектурой. Он представлял, как когда‑нибудь Марина будет идти рядом и её глаза загорятся от восхищения. Она обязательно приедет, а он покажет ей эту красоту. Пока же Марина всё ещё оставалась воспитанницей детского дома, и о таких прогулках можно было только мечтать.
Преподаватели быстро обратили на него внимание: талантливый студент, интересные идеи, нестандартное мышление, высокая работоспособность. Его познакомили с нужными людьми, и ещё будучи студентом, Виктор стал сотрудником IT‑компании. Получив первую зарплату, он решил, что в бухгалтерии допустили ошибку. Но коллега только улыбнулся, похлопал его по плечу и посоветовал привыкать к таким суммам.
Виктор учился и работал, и вскоре смог купить свою первую собственную квартиру. В тот момент он чувствовал себя по‑настоящему счастливым: взрослым, самостоятельным, независимым. Как же здорово ощущать, что твоя жизнь наконец‑то в твоих собственных руках.
Приближался день совершеннолетия Марины. Виктор, конечно, помнил об этом. Он заранее запланировал отпуск на февраль: хотел сделать ей сюрприз. Успел соскучиться по её бирюзовым глазам, нежной улыбке, по их разговорам по душам. Внутри, правда, жила и тревога: они не виделись почти три года. Вдруг у неё кто‑то появился? Вдруг Марина уже и думать о нём забыла?
Билеты были куплены, чемодан собран. В тот вечер Виктор задержался на работе: нужно было доделать несколько проектов перед отпуском. Закончив всё, он, довольный, вышел из офиса и подошёл к широкой дороге. Светофор не работал, машин было немного.
Идти до подземного перехода — долго. Он замёрз, устал и мечтал как можно быстрее оказаться в тёплой квартире. Убедившись, что дорога пуста, Виктор рысцой побежал через проезжую часть.
Потом его ослепил яркий свет фар машины, резко выскочившей из‑за поворота. Водитель даже не попытался сбросить скорость. Воздух разрезал визг тормозов, и в следующий миг Виктор почувствовал сильный удар.
Его отбросило куда‑то в сторону. Боли, как ни странно, он почти не почувствовал: вокруг стремительно сгущалась тьма — вязкая, густая, липкая. Очнулся Виктор уже в больнице. Его сбила машина. У парня было сломано бедро, левая рука, ключица, плюс сотрясение мозга и несколько глубоких порезов, которые пришлось зашивать.
Виктор тяжело вздохнул: поездка к Марине сорвалась. Больше всего в случившемся его ранило именно это. В больнице он провёл месяц, ещё месяц приходил в себя дома в гипсе. В таком состоянии о поездках не могло быть и речи. Парень не раз ругал себя за безрассудство: подземный переход был всего в ста метрах, но время не повернуть назад.
Как только Виктор окреп и смог нормально ходить, он сразу отправился в город, где когда‑то жил с дедом и Мариной. Сначала зашёл на кладбище к Фёдору Степановичу. На могиле была свежепокрашенная ограда и яркие искусственные цветы — совсем новые. «Это, наверное, Марина постаралась. Кто же ещё?» — подумал Виктор.
Потом он отправился в детский дом. Там сообщили, что Марина уже выпустилась — что логично: со дня её совершеннолетия прошло два месяца. Адрес выпускницы давать категорически отказались — «не положено». Но старая нянечка, которая хорошо знала обоих, тайком сунула Виктору бумажку с адресом.
Нужный дом он нашёл быстро: на окраине, в неблагополучном районе.
«Нет, Марина не должна здесь жить, — сжалось внутри у Виктора. — Ни дня».
Квартира оказалась заперта. Виктор устроился прямо на лестничной площадке: решил, что подождёт её до вечера, сколько бы ни пришлось — он слишком долго мечтал о встрече.
Часы шли, а Марина всё не появлялась. По подъезду сновали какие‑то сомнительные соседи. Они косились на него, но не спрашивали ни о чём. Наконец из одной квартиры вышла старушка в засаленном халате и решительно подошла к нему.
— Ты кто такой? — пронзительно оглядела она незнакомца.
— Я к подруге приехал. Жду её, — ответил Виктор.
— Тут никто не живёт, зря сидишь.
— Как это — не живёт?
— А вот так. Пустая квартира. Приходила как‑то девица, вроде хозяйка. Переночевала один раз — и всё, больше её не видела.
Старушка ушла, а Виктор остался. Он провёл у двери Марины всю ночь, перебирая в голове варианты. Интуиция подсказывала: в этом городе её больше нет. Она уехала. И день отъезда он тоже понимал: если Марина переночевала всего раз, значит, уже на следующий день после выпуска она отправилась на вокзал или в аэропорт.
А вот куда именно — оставалось загадкой.
Утром Виктор разыскал детдомовских подруг Марины, но те лишь пожимали плечами: ничего не знают. Он ходил на вокзал, ездил в аэропорт, надеясь выяснить, куда девушка могла купить билет, но это ни к чему не привело. Вечером, уставший и разочарованный, Виктор вернулся в Петербург. Не так он представлял себе возвращение: мечтал, что рядом будет Марина, а пришлось возвращаться одному.
Жизнь продолжилась. Виктор учился, работал, общался с новыми друзьями. Со стороны казалось, что он счастлив: юный возраст, заметные успехи, карьера на взлёте. Он действительно был доволен собой, только для полного спокойствия не хватало одного — Марины. Или хотя бы известия, что с ней всё в порядке.
Он был готов принять любую правду — даже если бы узнал, что она давно замужем и растит детей, — лишь бы знать, что она жива, здорова и улыбается. И иметь возможность иногда переписываться, не жить в полном неведении. Но Марина словно канула в воду.
Виктор пытался искать её следы в интернете, однако похоже, что, как и у него, у девушки не было страниц в соцсетях. Виктору по работе запрещали «светиться» в сети: теперь он трудился в крупной государственной компании, занимался интересными проектами, получал достойную зарплату и имел отличные перспективы. Он давно забыл, что такое нужда. Мог позволить себе всё, о чём когда‑то и мечтать не смел: дорогой автомобиль, просторную квартиру в центре, путешествия. Завидный жених: умный, симпатичный, спортивный.
Поклонниц вокруг него хватало. Иногда Виктор начинал отношения, но каждый раз быстро понимал, что «не то»: девушки надоедали, раздражали, казались одинаковыми, неискренними, ненастоящими.
Как‑то утром он сидел в офисе и, по привычке, просматривал новости перед работой. В тот день случайно наткнулся на подборку: «Самые красивые девушки из разных уголков мира». Виктор залюбовался: экзотические пейзажи, девушки, снятые удивительно живо и естественно. Фотограф явно был мастером: его модели выглядели одновременно простыми и завораживающими, а за каждой фотографией чувствовалась своя история.
И вдруг Виктор вздрогнул: с экрана на него смотрели знакомые бирюзовые глаза. Огромные, миндалевидные, сияющие на загорелом смуглом лице. Ветер трепал тёмные волосы девушки. Это была Марина.
Марина стояла в форме дворника, с метлой в руках. Значит, мечту она таки исполнила. Откуда‑то из глубины поднялась горячая волна счастья: он нашёл её. Лиса стояла на белой набережной, за её спиной плескалось море. Под фотографией красовалось название города, где был сделан снимок.
Виктор долго не мог оторвать взгляда. Марина повзрослела: из угловатой девчонки превратилась в прекрасную девушку — словно принцессу из сказки. Врожденная грация чувствовалась даже на статичном кадре. Теперь он точно знал, где её искать.
Опомнившись, Виктор первым делом пошёл в отдел кадров: ему срочно нужен был отпуск. Утро следующего дня он встретил в аэропорту. Всю дорогу до моря представлял их встречу на набережной. Но, приехав, растерялся: набережную действительно убирали дворники, только среди них не было Марины.
Сдаваться он не собирался. Виктор знал: она где‑то в этом городе. Фотография была свежей — значит, Марина совсем рядом.
— Извините, вы не знаете эту девушку? — Виктор показал фотографию пожилой дворничихе с седым пучком.
— Нет, — отрезала она и тут же повернулась к нему спиной.
Тогда он подошёл к другому дворнику, мужчине средних лет, протянул снимок. Тот только молча качнул головой и отвернулся. Что‑то здесь было не так: люди смотрели на Виктора с явной неприязнью, будто он их чем‑то раздражал.
— Это мой давний друг, — всё‑таки пояснил он. — Я давно её ищу.
— Ходите тут… Делать вам, что ли, нечего? — не выдержала пожилая женщина в форме.
Она бросила метлу, упёрла руки в бока и гневно уставилась на Виктора.
— Житья девчонке не даёте. Как только в интернете эта фотография появилась, так и замучили её совсем.
Виктор сразу всё понял. После публикации снимка на Марину обрушилась внезапная слава. Ей, конечно, не понравилась суета вокруг её имени, и она, скорее всего, перевелась с набережной.
Тогда Виктор отправился к директору управляющей компании, где числились дворники. Директором была пожилая женщина с уставшими голубыми глазами. Узнав, о ком речь, она сперва решительно отказалась что‑либо сообщать.
— Нет, нет и нет, — твёрдо сказала она. — Девушку очень тяготит это внимание. Мы перевели её на другое место. Не стоит её беспокоить.
Но Виктор не отступил. Он подробно рассказал всю их с Мариной историю. По мере того как женщина слушала, её лицо мягчало, в глазах блеснули слёзы. Было видно, что она поверила и искренне прониклась его рассказом.
— Надо же, какая история, — покачала она головой. — Специально не придумаешь. А я ведь сначала хотела тебя выгнать. Ко мне многие приходят, деньги предлагают, лишь бы узнать, где Марина. У нас она теперь знаменитость.
— Понимаю, — кивнул Виктор. — Но не переживайте за неё. Теперь у неё есть я.
Женщина улыбнулась, протянула ему бумажку с адресом и даже предложила подвезти на машине. Но Виктор предпочёл идти пешком: ему нужно было время прийти в себя и настроиться на встречу.
— И вот я здесь, — Виктор улыбнулся Марине и обнял её за плечи.
Девушка прижалась к нему, снова вдохнула знакомый запах, почувствовала его тепло. Ей так много хотелось рассказать, так много показать Виктору, да и вопросов к нему накопилось немало: всё, что касалось его жизни, было ей безумно интересно. Но это потом. Сейчас Марина хотела только одного — чтобы момент, когда они сидят на скамейке, держась за руки, длился вечно.
Марина и Виктор ещё долго сидели на скамейке, не в силах наговориться.
Они вспоминали детдомовские шалости, прогулки с Фёдором Степановичем, смешные случаи и давние мечты, которые неожиданно сбылись — Марина стала дворником и художником, Виктор — программистом, как и хотел.
К вечеру небо окончательно прояснилось, тучи расползлись, и над сквером зажглись первые звёзды.
— Знаешь, Лиса, — тихо сказал Виктор, глядя в темнеющее небо, — мне кажется, дед сейчас на нас смотрит и очень нами гордится.
Марина улыбнулась, сжала его руку и кивнула, даже не пытаясь сдержать слёз.
— Главное, что теперь мы вместе, — ответила она. — Остальное мы уже как‑нибудь нарисуем.
И, шагая по шуршащим листьям к её маленькой, но тёплой коморке под лестницей, они оба уже точно знали: впереди у них будет не только чистый город и новые картины, но и общий дом, в котором всегда найдётся место для смеха, красок и воспоминаний о добром докторе, подарившем им когда‑то детство и веру в себя.
