Уж и не знаю, что нынче с небесами делается. Вчерась, изволите ли видеть, стоял мороз минус двадцать три, сегодня - минус шесть. А завтра, сказывают, и вовсе плюсовая ожидается. Тут хоть святых выноси: то ли в шубу кутай, то ли калоши доставай.
Сугробы у нас по пояс, не приведи Господь в них увязнуть. С утра выхожу я на крыльцо, глядь - кибитка моя, родимая, вся в снегу, ровно барышня под фатой, и не видать, где перед, где корма. С лопатой разминка, чтобы до службы добраться. И так каждое утро. Ни тебе покоя, ни тебе благолепия.
А на службе сидишь, в окошко глядишь, а там опять снег валит, белый, нескончаемый. И вздыхаешь про себя - где же ты, весна? Когда уж травка, почки, ручьи? Когда уж можно будет шляпку легкую надеть, а не этот треух?
Нет, голубушка, рано размечталась.
Сижу в гостиной, кутаюсь в шаль, и хочется заорать во всю мочь:
— Никифор! Вели печь топить! Барыня зябнет!! И принеси-ка, голубчик, рояль из залы, у меня на нем рюмка коньяку стоит