1.ОСКОЛКИ РУХНУВШЕГО МИРА
Пробуждение из глубокого сна вернуло меня в мир, наполненный спокойствием. Идеально ровные стены больничной палаты, белоснежный высокий потолок, словно недосягаемый небесный свод, создавали иллюзию бесконечного пространства. Волна эмоций фейерверком вспыхнула во мне с новой силой и разлилась по всему телу. У меня родился сын! Мой сын! В объятьях трепетного состояния и радости я не заметила, как в палату вошел доктор. Его лицо выражало сдержанную серьезность, будто он нес на себе непосильное бремя. Вмиг я почувствовала, как в ожидании чего-то необратимого мое сердце замирает и леденеет, сковывая железной хваткой. Прошла целая вечность, прежде чем я услышала его голос: «У Вашего сына детский церебральный паралич с тетрапарезом конечностей и несохраненным интеллектом».
Шок, отрицание, возмущение, бессилие и ноющая, нестерпимая боль, ежесекундно разъедающая сердце. На меня смотрела реальность, которую я не хотела видеть. Как реагировать? И сколько существует сценариев этой ситуации? Сдаться? Сломаться? Обвинить весь мир вокруг? Но я выбрала другой путь. Путь борьбы за счастье и полноценную жизнь своего ребенка.
****
Семь лет спустя.
Обычная школа.
Обычные дети.
Миша несет огромный букет цветов для своей первой учительницы. Я смотрю на своего сына с любовью и восхищением. Семь лет. Но сколько всего пройдено и сколько всего произошло за это время. Сколько усилий, борьбы, веры, отчаяния, слез, снова борьбы и непоколебимой веры, чтобы в этот день Миша сел за парту самой обычной школы, для самых обычных детей.
2. МИШИНЫ ГЛАЗА ПОДНИМАЮТ С ДИВАНА
Эта история, повергшая меня в глубокий кризис и заставившая пересмотреть все, что я знала о себе и окружающем мире, началась восемнадцать лет назад. 2007 год, — год рождения Миши, — я помню так ясно, как будто бы это было еще вчера. После прозвучавшего, как гром среди ясного неба, диагноза, я погрузилась в изучение физиологии, реабилитации, массажей и, в поисках знаний и методик реабилитации, отправилась в далекий Китай.
Путь восстановления Миши начинался с работы над телом. В его лечении я применяла все техники, тщательно собранные по крупицам. Телесная работа постепенно давала результаты, и к четырем с половиной годам мои усилия увенчались успехом: базовые физические функции Миши восстановились. Я наивно полагала, что физические изменения автоматически приведут к улучшению речи и когнитивных способностей. Однако несмотря на восстановление физического здоровья, интеллект Миши оставался несохраненным: он не разговаривал и не понимал кто я для него. Изучая зарубежные методики, в основном, направленные на коррекцию аутизма, я искала иные подходы в восстановлении речи и когнитивных функций. Но ситуация не менялась.
Словно сговорившись, окружение твердило со всех сторон: чудес не бывает.
Я боролась вопреки.
Когда ребенок рождается, в самом начале диагноз ДЦП никак себя не проявляет. Весь ужас в том, что картина разворачивается постепенно, а болезнь становится заметной с ростом ребенка. Именно тогда начинает проявляться его отсталость в развитии, а родители сравнивают ребенка с другими детьми, наблюдая разницу. Свою магистерскую диссертацию я писала на тему жизнестойкости родителей, воспитывающих детей с заболеванием ДЦП, глубоко изучив стресс родителей. В одном из описаний (и я с ним абсолютно согласна), я нашла информацию о том, что, когда рождается больной ребенок, для родителей легче, чтобы он умер. В такой ситуации стресс происходит в моменте. Родители хоронят ребенка, горюют, но со временем начинают жить дальше. Воспитывая же больного ребенка, они ежедневно хоронят мечту. Каждый день родители смотрят на ребенка и каждый день проживают его похороны, находясь в жутчайшем стрессе и понимая, что он никогда не будет тем ребенком, о котором они мечтали.
ДЦП подразделяется на разные уровни. Бывает, что ребенок рождается с больным телом, но интеллект при этом здоровый. Эта степень болезни немного легче. Но когда интеллект поврежден, все усложняется в разы. Если до пятилетнего возраста интеллект не сохранен, и ребенок не разговаривает, то начинаются нарушения психического спектра.
Когда Мише исполнилось 4, 5 года, врачи сказали, что интеллект невозможно восстановить и отменили медикаментозное лечение. Зная, что такое может произойти, я с ужасом представляла этот день. И когда я услышала дежурное «мы сделали все, что могли», во мне умерла последняя надежда.
Мир распадался на мелкие клочья. Обессиленная и опустошенная, я лежала, не понимая, как жить дальше. Меня не было, не существовало. Я потеряла себя и больше не могла ничего сделать. Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не Миша. Однажды он подошел и посмотрел мне в глаза. И этот взгляд пронзил в самое сердце. Этот взгляд оживил оледеневшую душу. Взгляд, который поднял меня с дивана. Взгляд, который вернул веру и дал силы. Я поняла, что без меня Миша не справится. Я поняла, что нужна ему.
Детские глаза. Мишины глаза. Глаза, заставившие меня идти дальше.
И снова началась борьба за Мишу. Изначально я шла классическим путем психотерапии и психологии. Задавая себе вопросы для чего дана эта ситуация и почему это происходит со мной и моим ребенком, я пыталась найти причинно-следственные связи, пробуя разные способы работы. Однако ни один из методов не давал результатов. И тогда от классики я перешла к инновационным методам, используя способ перезаписи воспоминаний. На тот момент новые методы восстановления еще не пользовались популярностью, и мне приходилось делать все самостоятельно, без возможности найти поддержку и опору со стороны. Но именно работа в направлении перезаписи прошлого оказалась ключом на пути к выздоровлению.
Этот метод пришел ко мне совершенно неожиданно. Однажды, толи от усталости, толи от желания сбежать от тяжелой реальности и побыть в тишине, я уехала в лес. Расслабляющая атмосфера природы, наполненная пением птиц и шелестом листьев, зеленая трава, легкий ветерок, возвышающиеся могучие деревья, погрузили меня в раздумья. Что делать дальше? Как изменить ситуацию? Как помочь себе и сыну? Внезапно, словно откуда-то из глубины, мне пришла странная мысль: я могу пройти сквозь время! В тот момент перед моим взором стены реальности будто начали таять, и я почувствовала переход между мирами, так называемый портал. Все происходило на уровне интуиции, не поддаваясь никаким объяснениям, словно чей-то голос нашептывал мне секреты Вселенной. Я осознала, что могу прыгнуть в будущее и загрузить знания о восстановлении ребенка. Это было похоже на состояние транса: с одной стороны стояла я, а с другой находилось время на 10 лет вперед. Своим сознанием и намерением я очень сильно захотела перейти в будущее, в ту реальность, в которой уже прожила 10 будущих лет. Силой воли я сделала прыжок, ощутив сквозь мистическую ткань времени пульсирующий поток информации. Наблюдая за собой, я отмечала, насколько постарела, как изменилось мое физическое тело и какие события случились в моей жизни, но перемены обнаружила лишь в эмоциях и знаниях. Чувствуя, как крепнет моя вера в восстановление Миши, теперь я точно знала, что найду ключ к разгадке.
После поездки в лес, в меня загружалась информация на протяжении недели. Ощущение было таким, будто передо мной лежала огромная книга о моей жизни, которая очень быстро листалась. Не понимая, для чего эта информация, я впитывала знания, на огромной скорости прочитывая страницы.
С момента прыжка во времени со мной стали происходить странные события. Я встречала людей, с которыми, как мне казалось, накануне обсуждала общие дела и о чем-то договаривалась. Но когда я к ним обращалась, они вообще не понимали, о чем речь. Некоторые меня даже не узнавали и удивлялись тому, что у нас есть общие дела и договоренности. Потом все менялось и происходило с точностью до наоборот: ко мне подходили незнакомцы и продолжали разговор, начатый, как они считали, несколько дней назад. Я понимала, что каким-то образом с ними связана, но ничего об этом не помнила.
В загадочном потоке необъяснимых событий меня спасал дневник, поистине ставший моей палочкой-выручалочкой и спасительной отдушиной. Нагружая свое сознание работой и отыскивая в происходящем хоть какую-то логику, я выписывала мысли, уберегая себя от сумасшествия. Некоторое время, пребывая в состоянии недоумения, я наблюдала за собой. Но постепенно, шаг за шагом, появлялась информация по лечению и восстановлению Миши. Потом пришли данные о взаимодействии и влиянии мамы на ребенка, о восприятии дефекта у матери и ребенка, — информация проявлялась все легче и проще. Именно тогда я осознала, что в нашей памяти хранится вся информация, которую мы в силах изменить. Понемногу, словно мозаика, в голове складывался алгоритм. Вся суть метода, внедрившегося в мою жизнь, заключалась в долговременной памяти. Дело в том, что в нашей памяти хранятся воспоминания из разных областей, — они могут быть откуда угодно: из реальной жизни, из фильмов или книг. И если какой-либо сюжет захватывает эмоционально, то мы присваиваем эти воспоминания себе. Впоследствии человек уже не различает, его это воспоминание или оно когда-то и где-то было подсмотрено, — в долговременной памяти хранится весь опыт, без исключения. Все, что мы знаем о мире, формируется через призму нашего опыта и усваивается как неоспоримая истина. Мы сами ограничиваем себя определенными критериями: что возможно, а что невозможно. Например, многие считают, что восстановление от детского церебрального паралича невозможно, но есть и те, кто думают иначе. Иными словами, у каждого из нас своя истина, на которую мы ссылаемся и выстраиваем свой реальный мир, получая результаты, подтверждающие наши знания и охраняемые долговременной памятью.
Параллельно исследуя и изучая техники гипноза, расширялись мои знания, приведшие к нечто большему. На глубинах своего сознания, я обнаружила силу, способную изменять ход событий. Изучив множество направлений гипноза, от директивного до регрессивного, я разработала свою авторскую методику, на базе техник медицинского гипноза. Находясь в поиске ответов на фундаментальные вопросы, почему и по какой причине со мной это произошло, в глубоких трансовых состояниях я увидела выгоды в рождении больного ребенка. Постепенно осознавая, какой урок мне нужно извлечь из этой ситуации, что я должна принять и какие изменения внести в свою жизнь, я нашла причину. Больной ребенок родился из-за страха расставания с мужем, — таким способом я пыталась его удержать. Но даже после осознания и проработки своей выгоды, кардинальных изменений в состоянии Миши не произошло. Однако именно в этот момент пришло понимание того, что я могу изменить события своей жизни.
Первое, с чего я начала, был момент рождения Миши, в котором он родился доношенным и с ним было все хорошо. Но перезапись обстоятельств рождения Миши не принесла значительных изменений. Дальше я переписала события, в которых у меня не было резус-конфликта, а у ребенка гипоксии. Но и это не дало результатов. И тогда я решилась на отчаянный шаг и переписала события личной жизни, отказавшись от встреч и брака с отцом Миши. Это был прыжок в неизвестность и авантюра, полная неопределенности. Я не знала, во что все обернется и что произойдет с Мишей. Но ради благополучия сына была готова пойти на риск, полностью изменив событийность, в которой я не выходила замуж за отца Миши. Отвергнув привычное направление причинно-следственных связей, я перезаписала свои воспоминания, создав новую картину прошлого. Я визуализировала то будущее, которое хотела видеть, и, в соответствии с этим будущим, создала новое прошлое. Это и стало отправной точкой для изменений в состоянии моего ребенка.
Перемены начались буквально на пятый день после эксперимента. Понимание, интеллект, речь Миши восстанавливались буквально на глазах. Не осознавая и не понимая, что происходит, я плакала от счастья. Это был момент чистой, неподдельной радости, с оттенком недоверия к тем масштабным переменам, которые разворачивались здесь и сейчас.