«Le Roi est mort, vive le Roi! (Король умер - да здравствует король!)»
традиционная французская фраза
*******
Дорога свернула вглубь острова, удаляясь от берега. Каменистый кряж, поросший плотным хвойным лесом, расположенный по правую сторону от неё, по мере приближения к Каэр Трольде, становился всё выше, постепенно превращаясь в высокий горный хребет, гребень которого слепил глаза снежной белизной. Если бы не насыщенный морской влагой ветер, периодически налетающий с побережья, могло показаться, что находишься где-то в каэдвенских предгорьях. Несколько раз встречались развилки, и Геральт, по наитию, брал левее, стараясь придерживаться северного направления. К вечеру он, наконец, достиг цели: дорога упёрлась в ворота укреплённой заставы, преграждающей путь к пробитому внутри горы тоннелю, который вёл к замку, расположенному на склоне одиноко стоящей в море высокой скалы. Такая цитадель, связанная на высоте птичьего полёта с островом мощным арочным мостом, могла легко выдержать любую осаду. Нетрудно было догадаться, что этот замок и есть родовое гнездо ан Крайтов.
Следуя совету островитянина, встреченного утром на берегу, ведьмак свернул налево и по вьющейся серпантином тропе спустился к заливу.
Гавань Каэр Трольде была удивительно тиха и безлюдна. Ни стука топоров на верфи, ни криков рыбаков, разгружающих улов, ни обыденного шума со стороны посёлка. Лишь несколько вооружённых топорами воинов в цветах ан Крайтов дежурили у моста перед палисадом деревни.
Геральт огляделся и в дальнем конце бухты приметил огромное скопление людей. По-видимому, произошло что-то из ряда вон выходящее, собравшее почти всех жителей в одном месте.
Собравшиеся на причале вели себя спокойно. Не было слышно характерных для многолюдных сборищ шума, громких разговоров, смеха и ругани. Даже детвора, облепившая все стоящие поблизости рыбные вешала, бочки и высокие ящики, вела себя необычно смирно. По скорбным лицам взрослых ведьмак догадался, что с корабля угодил прямиком на чьи-то похороны, и почивший был далеко не простым человеком.
Разглядеть происходящее из задних рядов, а тем более отыскать находящуюся где-то в толпе чародейку было невозможно и Геральт, усиленно работая корпусом и локтями, невзирая на недовольное ворчание местных, начал протискиваться вперёд.
От группы, стоящей на высокой, сложенной из дикого камня площадке, огороженной деревянным парапетом, отделился человек в высокой островерхой шапке и поднял руку, требуя внимания. Воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь плеском воды о причал да пронзительными криками чаек.
Голос оратора, звучал торжественно и проникновенно.
– Жизнь среди живых – лишь мгновение.
– Что после нас останется?
– Какими нас запомнят?
– Будут ли о нас говорить с уважением?
– Или с презрением?
– Бран был великим человеком. Запомним его как героя.
В произносившем прощальную речь ведьмак узнал знакомого друида Мышовура, с которым много лет назад познакомился на помолвке принцессы Паветты, дочери королевы Калантэ и будущей матери Цири. Некоторое время тот был при дворе Цинтры и занимался воспитанием маленькой княжны Цириллы. С тех пор ведьмак с ним не виделся.
Геральт пробрался ближе, но Йеннифэр, против ожидания, в группе ярлов Скеллиге и их близких родственников не оказалось. Наверняка Крах ан Крайт, стоящий сейчас на площадке рядом с друидом, знал где её можно найти, но поговорить с ним об этом до окончания королевских похорон не представлялось возможным.
Геральт кое-что слышал о погребальных ритуалах островитян, но воочию видел их впервые. Обряд совершался согласно древних обычаев, до сих пор почитаемых и неукоснительно соблюдавшихся на островах. Почивший король, переходя в мир иной, не должен испытывать недостатка в том, что имел при жизни. Потому на драккар, причаленный возле пирса, погрузили всё необходимое: оружие – боевое и охотничье, золотую и серебряную посуду, большой сундук с одеждой, туши диких и домашних животных, корзины с провизией и кувшины с вином.
Четыре дюжих воина из клана Тиршах на носилках, сооружённых из боевых щитов, перенесли тело Брана на драккар и водрузили на высокую поленницу из брёвен, обильно политую маслом. В ногах положили круглый щит, с которым покойный король когда-то ходил в набеги.
Повисла пауза. Все присутствующие на церемонии, обратили взоры на двух женщин, рядом с ярлом ан Крайтом и друидом. По скеллигскому обычаю, в последний путь вместе с королём, в знак глубокого уважения и любви, при желании могла отправиться одна из его жён. Все ждали.
Та, что была моложе, с опухшими от слёз глазами быстро спустилась по лестнице вниз. Решительно запрыгнула на борт лодки и пристроилась на погребальном костре рядом с телом короля, обняла его, приправ щекой к мощной груди. Воины длинными вёслами оттолкнули драккар от причала, и, подхваченный подводным течением, он начал медленно дрейфовать к выходу из бухты.
Геральт не впервые сталкивался с обычаями, которые даже ему, выросшему в богом забытой глухомани Синих гор, казались дикими. Перечить, а тем более вмешиваться в их соблюдение он не собирался. Чужакам категорически не следует этого делать, так как серьёзные неприятности при этом будут гарантированы.
Смерть короля пришлась очень некстати. Местные кланы жили на островах обособленно, ревностно следя за неприкосновенностью своих территорий, пастбищ и мест рыбной ловли, вплоть до вооружённых стычек. Лишь власть короля поддерживала относительно мирное равновесие в их сосуществовании и времена безвластия на Скеллиге были очень неспокойны. То, что у покойного Брана имеется сын-наследник, ничего не значило. На островах короля выбирают из достойных кандидатов по их заслугам и доблести. Процесс этот сложный и длительный, а у него с Йеннифэр времени в обрез. Надежда оставалась только на покровительство самого влиятельного из ярлов, Краха ан Крайта, и на Мышовура. Поэтому неожиданная встреча с ним обрадовала ведьмака. Старик обладал немалой магической силой и мог быть очень полезен в поисках следов Цири. Друидов, в отличие от чародеек и магов, здесь почитали не менее, чем жриц богини Фрейи, и это могло сыграть на руку.
Геральт встретился с ним взглядом. Мышовур, узнав в толпе ведьмака, слегка кивнул в знак приветствия.
Крах ан Крайт поджёг стрелу в жаровне. Скрипнула тетива, и стрела, описав в небе высокую дугу, с глухим звуком воткнулась в палубу лодки.
Пропитавшееся маслом дерево быстро занялось огнём, и вскоре драккар превратился в огромный пылающий на волнах костёр. Ни единого крика не донеслось с воды до берега, лишь низкий протяжный звук боевого рога, многократным эхом отразившись от окрестных скал, печально растворился в воздухе над заливом.
Налетел порыв ветра, и Геральт ощутил знакомый аромат сирени и крыжовника. Йеннифэр появилась откуда-то сзади. Всё-таки она была здесь, на похоронах, но, не желая видеть подробности варварских жертвоприношений, претившие убеждениям свободной и просвещённой женщины Севера, до завершения ритуала держалась где-то поодаль.
По тону голоса и лицу чародейки Геральт понял, что дела у неё идут неважно. Выглядела она устало и озабоченно. Прекрасно зная её, он не спешил с расспросами – разговор о самом важном обязательно будет позже.
Сейчас главным было то, что она теперь рядом. Близость чародейки вырвала его из действительности, не позволяя сосредоточится на происходящем. Всё вокруг отошло на второй план.
Тем временем, друида сменил Крах ан Крайт. На правах хозяина он принимал в Каэр Трольде ярлов других кланов Скеллиге, съехавшихся на похороны короля, и занимался их общей организацией. Его ведьмак тоже знал по давним событиям в Цинтре, только тогда он был намного моложе.
Геральт тоже ничего не забыл и его прорвало. Пусть сейчас не время и не место для выяснения отношений, но ждать он больше не хотел. Он и так слишком долго ждал. С первой встречи в Вызиме. Часто вспоминал её поцелуй в императорском дворце перед расставанием, который не был похож на формальный ритуал прощания. И сейчас хотел узнать лишь одно: несмотря ни на что, они по-прежнему вместе? Да или нет?
Их взгляды встретились. Эти фиалковые глаза могли быть разными: гневными, жёсткими, холодными, но никогда не бывали лживыми. Он очень хорошо их знал. И сейчас Геральт видел в них то, что так жаждал увидеть. Да!.. Она тоже ждала его и хочет быть рядом с ним. Это главное. Они вместе, и остальное неважно. Вместе они обязательно найдут Цири. Теперь он был твёрдо уверен в этом, несмотря ни на что.
Похороны закончились, и островитяне, вполголоса переговариваясь между собой, постепенно расходились. Чародейка увлекла ведьмака в сторону, ближе к воде, где можно было спокойно поговорить, не опасаясь лишний ушей.
Отчёт чародейки оказался более краток и ещё менее радостен.
«Вот оно в чём дело!» – теперь Геральт понял причину подавленного состояния чародейки. Она поцапалась со стариком, не знает что делать и находится в тупике, виня в этом только себя. А он так рассчитывал на помощь Мышовура.
К сожалению искусство дипломатии никогда не было коньком Йеннифэр: стремясь к желанной цели или чувствуя свою правоту, она зачастую действовала черезчур прямолинейно и бескомпромиссно, что не всегда было на пользу.
«Нужно самому потолковать с друидом, может быть не всё так безнадёжно, как ей кажется. Мышовур любил Цири и судьба девочки не должна быть ему безразлична».
Чародейка проворно слезла с бочки, завидев приближающегося Краха ан Крайта. Геральт тоже поднялся на ноги. Сидеть в присутствии ярла, не взирая на пол, статус гостя и даже давнее знакомство, значило проявить крайнюю степень неуважения, а учитывая текущее положение дел, следовало быть предельно деликатным по отношению к местным обычаям.
«Вот незадача! Похоже, придётся идти, – Ведьмак обречённо посмотрел вслед удаляющемуся ярлу. – Что ещё за важное дело? Неужели какой-то заказ? Как некстати всё это!»
Желания присутствовать на королевских поминках у него не было, но искреннее сожаление, сквозившее в голосе чародейки, не менее расстроенной по этому поводу, примирило его с необходимостью: «Может, как-нибудь получится пораньше улизнуть оттуда».
Чародейка критически окинула взглядом ведьмака, и он без труда догадался, к чему всё идёт.
За время разлуки Геральт уже несколько отвык от по-матерински заботливой опеки Йеннифэр в житейских мелочах, которым сам никогда не придавал особого значения. Однако в данный момент было разумным прислушаться к совету чародейки, знакомой с местными традициями не понаслышке. Ради дела, из-за которого они здесь оказались, он был согласен нарядиться во что угодно, если это необходимо.
На этом они на время расстались. Никаких расспросов и рассказов о событиях не касающихся поисков Цири не было. Не потому, что всё остальное её не интересовало. Ведьмак понимал – сейчас для этого, не время. Чародейка передала ему ключ от комнаты в корчме и телепортировалась, не объяснив, куда и зачем отправилась. Это было в её стиле. Йеннифэр редко делилась своими планами, предпочитая ставить в известность о результате post factum.
Стражники у ворот в посёлок беспрепятственно пропустили Геральта. Видимо Крах ан Крайт уже успел сделать соответствующие распоряжения, касающиеся беловолосого ведьмака.
Здесь он сполна ощутил на себе местные особенности, которые имела ввиду Йеннифэр. Мужчины демонстративно делали вид, что не замечают его, женщины замолкали опуская глаза, когда он приближался. Никто не хамил, не обзывал и не плевал вслед, но ощущение было не из приятных. Лишь дети, на некотором удалении позади, беззаботно щебеча, словно стайка шустрых воробьёв, эскортом сопровождали чужака вдоль улицы.
Корчму он нашёл быстро и максимально вежливо на всеобщем узнал у хозяина, где остановилась приезжая чародейка с материка. Корчмарь оказался разговорчивым и поведал, что постоялица в зал не выходит, еду заказывает в свои покои, и пользуется только боковым входом с улицы.
В обеденном зале витали аппетитные запахи, от которых у ведьмака свело желудок. Он достаточно долго мог обходиться без еды, но в последний раз обедал на борту «Атропос» и, дабы не травить себя напрасно, сглотнув слюну, быстро вышел наружу. Все его сбережения ушли на дно во время кораблекрушения и платить за обед было нечем.
«Как же она выдержала тут столько недель, – сочувственно подумал Геральт, отпирая дверь ключом, – в такой дружелюбной атмосфере поневоле скиснешь». Он вошёл внутрь, пахнуло знакомыми духами.
Аборигены на дух не переносили чародеек, но покровительство ярла позволяло его гостье рассчитывать на относительно терпимое отношение с их стороны, и Йеннифэр без стеснения этим пользовалась. Комната, а точнее сказать комнаты, которые она снимала, занимали почти две трети корчмы и были очень неплохо обставлены. Чародейка любила комфорт, – во дворце или на постоялом дворе, – всё должно быть на уроне. Широкая кровать, вместительная латунная ванна, мягкие ковры и тёплые шкуры на каменном полу и, естественно, зеркало. Всё это, по приказу ан Крайта перекочевало сюда из замка. Геральт заглянул за широкую резного дерева ширму.
«Что это?.. Единорог! – не веря глазам, он погладил шелковистую гриву чучела, проверяя, не иллюзия ли. – Как она его сюда припёрла? Неужели?.. Ну, дела! Похоже, вкусы и привычки у неё не изменились».
Геральт прошёл в соседнюю комнату, где Йеннифэр устроила кабинет и лабораторию: мегаскоп, книги, свитки пергаментов, перегонный куб, банки и ёмкости с химикалиями и большой сундук, стоящий в углу. Ведьмак откинул крышку. Поверх кружевного белья и рубашек чародейки лежали аккуратно сложенные в стопку скеллигские бриджи, туника и полосатый шарф, прижатые пухлым кожаным кошельком.
«Это она тоже предусмотрела, – усмехнулся он, подбросив в руке глухо звякнувший металлом мешочек. Переоделся, повёл плечами, привыкая к мягкой шерстяной ткани, – и с размером идеально угадала, будто пошито в мастерской Элихаля».
Подпоясался шарфом, стянул с головы кожаный ремешок, собрал волосы в хвост на затылке и подошёл к зеркалу. Глядя на своё отражение криво ухмыльнулся: «Во что чёрт не нарядится, всё одно - бесом глядится».
Положив в глубокий карман бриджей кошелёк, Геральт подошёл к дальней двери, отодвинул засов и вышел в обеденный зал. Корчмарь удивлённо приподнял бровь, так как не сразу узнал ведьмака. Пока гость уплетал жаренную свинину с яичницей, запивая элем, хозяин присел рядом, поболтать.
Оказалось, он сам не местный, перебрался сюда с Ундвика и открыл корчму. Но дело идёт ни шатко ни валко. На местных много не заработаешь - живут натуральным хозяйством, продукты дорогие, а заезжие гости, из-за предрассудков да пиратских наклонностей островитян, большая редкость. Сам он этого не одобряет. Чародейка, что сейчас снимает комнаты его вполне устраивает. За постой платит исправно раз в неделю, заказывает только самое лучшее, да ещё за прочие хлопоты подкидывает. За месяц, что живёт, дохода принесла на полгода вперёд. И ведёт себя, несмотря на сложившееся мнение о подобных женщинах, тихо и благочинно, в отличие от местных рыбаков.
«О, да! Она та ещё тихоня...» – хмыкнул Геральт, припомнив обстоятельства знакомства с Йеннифэр в Ринде, когда джин едва не разнёс полгорода, но благоразумно промолчал.
Корчмарь тем временем продолжал, видно, соскучился по нормальному общению и спешил выговориться пока клиент не ушёл. Каэр Трольде очень выгодно расположен: аккурат посередине морского торгового пути между Севером и Югом. Корабли бы тут могли останавливаться. Торговля, транзитные пассажиры, гости и прочее. И казне доходы, и дело бы процветало. Так нет. Лучше грабить и жить как медведи, на отшибе. А тут ещё и война...
Всё это было очень любопытно послушать, но следовало поспешить. Геральт расплатился, попутно узнав, что быстрее всего добраться до замка можно на подъёмнике в дальнем конце посёлка. Он запер комнату и отправился на тризну.
(Продолжение следует)