Рядовой Михаил Павлушин с позывным «Артист» получил тяжелые ранения и смог выжить
22-летний выпускник Ялгинского детского дома-интерната Михаил Павлушин является одним из самых молодых ветеранов специальной военной операции. Он обучался в Рузаевском институте машиностроения и отправился на фронт по контракту, взяв академический отпуск. Рядовой с позывным «Артист» выполнял воинский долг на харьковском направлении. В селе Кругляковка боец попал в осаду и три месяца числился пропавшим без вести. За это время был тяжело ранен и частично лишился зрения. Сегодня «Артист» пишет песни и мечтает прыгнуть с парашютом. О себе и своей судьбе он рассказал Екатерине Смирновой.
— Я родился в Пензе в 2004 году, — рассказывает Михаил Павлушин. — Отец оставил семью сразу после моего появления на свет. Мама из-за тяжелого финансового положения отправила меня и сестру в Мордовию — в Ялгинский детский дом-интернат… Я занимался спортом, участвовал в художественной самодеятельности — играл в театральных сценках и пел. Когда обучался в младших классах, мечтал стать летчиком, в средних — клоуном, в старших — наркополицейским. Но после получения аттестата в 2020 году поступил в Рузаевский институт машиностроения. Осваивал специальность «монтаж и эксплуатация машинного оборудования».
«С»: Почему решили отправиться в зону специальной военной операции?
— В марте 2024 года узнал о теракте в московском торговом центре «Крокус Сити Холл». Тогда погибли более 150 человек, еще свыше 600 получили тяжелые ранения. В СМИ говорили, что к этому злодеянию имеют отношение украинские спецслужбы. Это произвело сильное впечатление. Почувствовал, что не могу оставаться в стороне. Тогда я уже готовил дипломную работу — в июне должна была состояться защита. В итоге оформил академический отпуск и явился в военкомат. Через три дня меня отправили на подготовку в военную часть в Нижегородской области.
«С»: Когда оказались на линии фронта?
— В августе того же года перешел «за ленточку» на харьковском направлении. В память об активном школьном прошлом взял позывной «Артист». Я попал в войска радиационной и химической защиты, получил должность старшего химика. Поначалу был постовым — занимался ночным патрулированием освобожденных территорий. В октябре нас передали другому командованию и поставили задачу взять под контроль село Кругляковка.
«С»: Тогда это был важный стратегический пункт противника…
— Да. У села выгодное расположение — на берегу реки Оскол. Украинские войска использовали его как важный канал снабжения. Там была переправа. Также через Кругляковку шла железная дорога. В 2022 году наши подразделения занимали эту территорию, но потом отступили… Мы должны были заходить в село 20 октября группами, состоящими из четырех бойцов. Помню, была очень жаркая погода — солнечная, ясная. А мы — снаряженные по максимуму — с автоматами и ручными огнеметами. Общий вес экипировки 50 килограммов. При этом в небе постоянно кружили украинские дроны. Нам приходилось бежать по открытой местности. Помню, как за один день преодолели 30 километров…
«С»: Вы сразу вошли в населенный пункт?
— Нет. Перед нами оказалось большое поле. Надо было пробежать примерно 600 метров. В полной экипировке и без остановок сделать это было очень тяжело… Дрон-наблюдатель быстро «срисовал» наше передвижение. По нам открыли огонь из миномета. Я тогда испытал дикий, первобытный ужас. Первые минуты был в оцепенении, а потом только одна мысль — выжить! Двоим сослуживцам перебило ноги, еще одному — руки. Мне повезло — не зацепило. Оттащил двух раненых товарищей в лесопосадки, где увидел окопы с телами наших военнослужащих. Затолкал их туда и оказал первую медпомощь. Командование по рации приказало раненым «откатываться», но самостоятельно они идти не могли. Повел их в сторону расположения наших войск. Когда оказались на открытом участке местности, отдал свой автомат одному из бойцов и сказал: «У тебя в руках наши жизни! Если покажется дрон и ты промахнешься, нам всем конец!» Но все обошлось. Мы шли минут пять, и ни одной «птички» противника в небе не появилось… Когда вернулся к месту обстрела, наступила ночь. Рядом с линией боевого соприкосновения передвигаться было равно самоубийству. Ночные дроны опаснее дневных — они оборудованы тепловизорами, которые видят живую цель на расстоянии 5 километров. Чтобы выжить, укрылся двумя телами убитых военнослужащих и так провел всю ночь. Утром смог войти в село, где нашел своих.
«С»: Что происходило потом?
— Мне нужно было добраться до нужной «точки», «отработать» по противнику из ручного огнемета и вернуться к своим. Такая задачу поставило командование. Но сделать это уже не смог, потому что противник с помощью «дронов» контролировал территорию. С одной стороны река, с другой — открытое поле… В итоге мне и другим бойцам пришлось закрепиться. Связь с полком оказалась утеряна — радиочастоты работали только на короткие расстояния. Очень не хватало воды — колодцы были отравлены. Противник сбрасывал в них химикаты прямо с дронов. Я провел в Кругляковке три месяца.
«С»: Как вы пережили все это время?
— Первый месяц было более-менее нормально. Потом, когда в селе стала заканчиваться еда, стало тяжелее. Питались одни раз в пять дней. Найденные в полуразрушенных домах макароны готовили на окопных свечах. Помню постоянное ощущение голода. Очень хотелось сладкого. Мечтал о том, как приеду домой, возьму большую банку сгущенки, буду макать в нее сникерс и есть (улыбается — «С»).
«С»: Что придавало сил?
— Читал молитвы. Писал стихи… Помогала мысль о том, что у меня есть сестра и племянница, которые ждут, и я обязан вернуться. Что я нужен этому миру! Думал, что нам придут на замену. Тогда не знал, что мы числимся без вести пропавшими.
«С»: Как вы получили ранение?
— 24 декабря пошел искать еду и, перебегая через кусты, задел «растяжку» с двумя гранатами. Раздался взрыв. Не знаю, какими богами поцелован, но смог выжить. Многие не верят, что такое возможно… Рядом в подвале дома были наши. Услышав взрыв, подбежали и затащили меня в полуразрушенное жилое строение. Перевязали. Сделали все, что могли, и… оставили. Думали, что я погибну. Два дня лежал без сознания. На третий день, как Иисус Христос, открыл глаза. Первое, что почувствовал, — онемение во всем теле. Единственное, что я мог, — дышать и моргать. Начал с малого — пытался двигать пальцами на ногах, на руках. Затем подключил кисти, локти, ноги… На четвертый день начал вставать. Как потом выяснилось, мои легкие были пробиты осколками, в них скопилось много крови.
«С»: Как вы выходили из села?
— 15 января стал кашлять кровью. Понял, что нужно уходить. Сказал себе: «Надо рискнуть. Надо попробовать». Понимал, что не смогу долго прожить. Я был обессилен, испуган, но другого выхода не было. Потихоньку передвигался по полю. Не мог бежать, терял сознание, приходил в себя и снова шел. Помню, как меня заметил дрон, и отчетливо увидел летящий снаряд. «Ну, вот и все», — промелькнула мысль. В это мгновение в нескольких метрах от меня прогремел взрыв. Адреналин ударил в голову. Схватил автомат и бросился бежать… Откуда только силы взялись! Когда оказался в лесопосадках, наткнулся на группу российских штурмовиков, которые готовились заходить в село. Они сообщили, что первая группа эвакуации находится в 5 километрах. Я шел туда три дня… Когда наконец добрался, заплакал… Внешне был похож на домовенка Кузю — черный, обросший, чумазый… В Кругляковке находилось 400 военнослужащих. Я единственный, кто за три месяца смог выбраться оттуда. Последствия ранения тяжело сказались на зрении — я полностью ослеп на левый глаз, плохо вижу правым. После лечения в госпитале вернулся в Саранск.
«С»: Чем занимаетесь сейчас?
— Продолжаю писать песни… Недавно побывал в поселке Ялга — встречался с воспитанниками Центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей. Пожелал им никогда не сдаваться. Они задавали недетские вопросы. Страшно ли было в зоне боевых действий? Что я помню о детском доме? Какие советы дал бы сам себе? «Учись и больше старайся! Только так можно стать человеком», — вот главный совет… Война — это действительно страшно. Одно дело смотреть сюжеты о ней по телевизору, другое — самому брать в руки оружие и стрелять. А еще я исполнил детям песню Алексея Хворостяна «Бросок на небеса». Еще школьником ее пел. Там есть такие строчки: «Бросок на небеса — последний в твоей жизни. Спасибо за глаза, за преданность Отчизне! За чистые сердца, за то, что не сдавались! Спасибо вам за то, что не за спасибо дрались!» Мне кажется, это очень символично.
«С»: Какие у вас планы на будущее?
— Планирую создать точку быстрого питания. Не хочу уезжать из Саранска. Надеюсь, что мне удастся сделать много хорошего для других… Мечтаю прыгнуть с парашютом. Если бы позволяло здоровье, вернулся бы на фронт. Кстати, моему примеру последовали двое друзей: один сейчас служит в роте БПЛА, второй — в спецназе… Многие скажут, что мне не повезло, ведь я потерял зрение. Но я никогда не буду жалеть о том, что был на фронте. Я спас от смерти троих сослуживцев, а это уже много…
Из воспоминаний заместителя командира полка, в котором служил рядовой Павлушин:
«Мы передали группу Михаила в оперативное подчинение другой воинской части. Вскоре нам сообщили, что он пропал без вести. Мы пытались получить хоть какую-то информацию. Искать бойцов в Кругляковке можно было только по связи, потому что шел постоянный штурм. Но связи не было. В населенный пункт нельзя было проникнуть ни бойцам, ни медикам — перед ним расположена большая открытая местность, которая контролировалась дронами… Когда Михаил нашел возможность связаться с нами, мы сразу организовали спасательную операцию. Связались с группой эвакуации и объяснили, где он находится. Бойцы объяснили, на какую точку нужно выйти, чтобы его могли забрать. И еще. Когда Михаил уходил на задание, он сказал такую фразу: «Я — пуленепробиваемый!» Так оно и вышло!»
Из воспоминаний
Никиты Нестеркина, боевого товарища Павлушина:
«Так случилось, что наш батальон практически на сто процентов состоял из жителей Мордовии. Но ближе всего мне были сослуживцы примерно моего возраста — «Артист» и «Чуваш». Первый вырос в детском доме. Второй был родом из Атяшевского района. Мы мечтали: вот закончится война, вернемся домой и пойдем втроем гулять по Саранску… Планировали: накопим денег и займемся бизнесом — откроем цветочный магазин. «Артист» мечтал записывать собственные песни. «Чуваш» уже устал мечтать — он был на фронте больше года. Просто хотел вернуться домой… Говорил так: «Первым делом куплю себе новую машину. Моя «четырнадцатая» уже на ладан дышит…» «Артист» отправился на первое задание — вытаскивал раненых и исчез. Три месяца числился пропавшим без вести. Но был найден живым, хоть и раненым. А вот «Чуваш» погиб. Это произошло осенью 2024 года. Наступил на мину, а потом его добил дрон-камикадзе. Мы даже не смогли вытащить тело — ничего не осталось. Принесли только документы. «Чувашу» было 24 года…»
Воспитатель Центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, Владимир Александров:
«Михаил с детства был очень жизнерадостным и самостоятельным. Занимался спортом, участвовал в художественной самодеятельности, был председателем поискового отряда. Его приоритетом в спорте была лыжная подготовка. Он не раз становился призером соревнований. Когда Павлушин стал участником специальной военной операции, мы не удивились — это было в его характере. Всего из нашего учебного заведения на фронт отправились более 20 выпускников… Михаил осознанно отправился защищать интересы Родины. Мы уважали его выбор. Потом я услышал, что он погиб, поскольку о нем долгое время не было информации. И вот летом прошлого года случайно встретил Михаила в общественном городском транспорте. Я был рад до слез! Он рассказал, что получил ранение, но теперь все позади и в жизни начался новый этап. Михаил получил квартиру от государства. Мы пригласили его в нашу школу. Он действительно стал очень мужественным и сильным».
Песня «Вены на руках». Слова Михаила Павлушина.
Я бы не писал этих строк наверно
Если в любовь была моя Вера
И твои слова — будто соль по венам
Я бы отпустил, но умру мгновенно…
Хватит этой боли: мне нужно выжить
Я после тебя будто сок весь выжат
Однажды попросил подойти поближе
И несчастным вечером был обижен.
Мои вены на руках — как горячая кровь
Это аллегория дурацких снов
И мои воспоминания нахлынут вновь
Грустная история любви One Love
Я не был готов к исходу событий
И слёзы со щёк твоих пухлых вытер
Чувства твои улетели, как ветер,
Я строки пишу, хоть я вовсе не рэпер.
Вены на руках — в них горячая кровь
Я тебя обнимал, так как был я влюблён
Все говорят, то что я не один
Обо мне говорят — но мне пофиг, пойми…