Искусственный интеллект стал новым типом оружия в арсенале технологически развитых государств. Он ускоряет обработку данных, помогает координировать удары и быстро оценивать ущерб. При этом, как показали боевые действия на Ближнем Востоке, ИИ не знает жалости к гражданским и детям. Использование искусственного интеллекта нуждается в правовом регулировании, но для начала его нужно признать оружием.
Операция против Ирана стала первым вооружённым конфликтом по масштабу применения инструментов ИИ. Как отмечают в Центральном командовании ВС США (CENTCOM), искусственный интеллект сыграл решающую роль в кампании против исламской республики.
Прежде всего ИИ потребовался для оперативного анализа огромного количества информации: спутниковых снимков, данных воздушной разведки, донесений агентуры, сообщений в соцсетях и кадров интернет-пользователей с мест событий. Также искусственный интеллект помог скоординировать действия ВВС, флота, сил ПВО.
В результате в первые дни конфликта США и Израиль смогли ликвидировать значительную часть военно-политической верхушки Ирана, уничтожить большое количество средств ПВО и грунтовых ракетных комплексов.
В начале операции ВС США нанесли удары более чем по 2 тыс. целей, причём 1 тыс. поразили в первые сутки. По подсчётам Пентагона, масштаб атак на Иран почти вдвое превзошёл объём ударов в рамках операции «Шок и трепет» против Ирака в 2003 году. А в общей сложности за неделю конфликта ВС США нанесли свыше 5 тыс. ударов.
Универсальный ускоритель
Наряду с ВС Соединённых Штатов инструменты ИИ широко использовал и ЦАХАЛ. С их помощью израильтяне получили возможность отслеживать передвижение командиров КСИР и аятоллы Хаменеи. Многие руководители Ирана, за которыми охотилось еврейское государство, были убиты.
ИИ позволил так называемой коалиции Эпштейна скоординировать действия разнородных сил, существенно ускорить оценку ущерба, нанесённого противнику, и потом довольно гибко перестраивать план боевых действий.
Собственно, в этом как раз состоят основные достоинства искусственного интеллекта: он ускоряет процессы боевого управления и кардинально повышает эффективность использования ресурсов на ведение войны.
Любая государственная военная машина, лишённая качественных инструментов ИИ, рискует попросту не успевать перестраиваться и реагировать на новые угрозы.
Операция США и Израиля отчётливо продемонстрировала, что темп ударов войск технологически развитых государств теперь будет беспрецедентно высоким. Под таким натиском страна, сопоставимая с Югославией, утратит способность сопротивляться за несколько суток или недель.
Даже сильная и устойчивая система может оказаться временно парализованной и получить ущерб, на восполнение которого уйдут по меньшей мере годы. Иран, подвергшийся масштабной агрессии с применением ИИ, не рухнул, но операция коалиции подорвала его обороноспособность, нарушила критически важные логистические и производственные цепочки республики.
Холодный расчёт
Обратной стороной боевого триумфа ИИ стали удары по гражданскому населению. Аятолла был убит израильтянами, когда находился вместе с некоторыми членами семьи. Примерно в то же время произошла трагедия в начальной школе для девочек в Минабе, где погибли свыше 170 детей и педагогов.
По данным The New York Times, на месте удара по учреждению иранцы продемонстрировали обломки с опознавательными знаками американской крылатой ракеты «Томагавк».
Как предполагают американские журналисты, школа в Минабе была уничтожена в результате серии ударов США по расположенной рядом военно-морской базе. В Вашингтоне и Тель-Авиве не комментируют эту версию и отрицают ответственность за гибель детей.
По данным Красного Полумесяца, жертвами атак коалиции стали более 1,3 тыс. мирных жителей Ирана.
Если журналисты выяснят, что удары по школе и объектам с гражданскими были «подсказаны» ИИ, Соединённым Штатам не избежать новой волны скандалов и дискуссий об этических нормах и о законодательном регулировании применения сервисов искусственного интеллекта.
Опасный прецедент
Пока ситуация в этой сфере развивается в пользу Пентагона — почти все ключевые разработчики ИИ готовы углублять сотрудничество с ним.
Единственной компанией, которая по-прежнему отказывается передавать военным полный доступ к её ИИ-моделям, является Anthropic. За свою строптивость она подвергалась рестрикциям властей. Сейчас разработчик судится с Министерством войны и одновременно пытается прийти к новому (по всей видимости, компромиссному) соглашению с военными.
Исход конфликта Anthropic и Пентагона может стать прецедентом для дальнейшей политики в области регулирования ИИ.
Если верх возьмёт Министерство войны, то оно и будет главным распорядителем инструментов искусственного интеллекта, которые являются оружием, но юридически так не маркируются.
Без законодательной фиксации ИИ как оружия этика таких людей, как Пит Хегсет, не оставляет надежд на «сдержанность» и «ответственность» в его использовании при достижении военных и политических целей.
Правовая неопределённость в области контроля искусственного интеллекта повышает соблазн обладателя технологий развязывать новые конфликты против своих геополитических противников и извлекать прибыль из хаотизации международных отношений.
В дискуссиях о новой системе международной безопасности вопросы контроля ИИ приобретают фундаментальное значение для будущего человечества. России по силам стать одним из её архитекторов и лидером в области правового регулирования столь чувствительной темы.