Я полжизни провёл под глиссадой,
В лабиринтах московских окраин,
Где теряется гомон трамвайный
В пустырях и промзонах у МКАДа.
Я всё дальше и дальше оттуда,
Дивных мест беспокойный паломник.
Но я помню, я всё-таки помню,
Это было похоже на чудо.
Теплым вечером плыл над домами
Белый лайнер, к посадке готовый,
Киль и крылья в июле медовом
Окуная в закатное пламя.
И командам решительным внемля,
Чтобы на эшелоне не мешкать,
Нисходил величаво, неспешно,
Словно ангел на грешную Землю.
Громогласный, стальной, многотонный,
С завыванием тяги обратной,
Становился земным и понятным,
Невесомо коснувшись бетонки.
Так и наши с тобою лишенья,
Как и то, что мы здесь обретаем –
Прилетать, только ждать перестанут,
Улетать, вопреки притяженью.
Стратосферы касаться украдкой
И садиться, и снова садиться.
Помолись за железную птицу,
Что над нами идёт на посадку.
(С) Михаил Пучковский, 2026