Ее называли «провинциалкой с претензиями» и сравнивали с Гретой Гарбо. Она могла уволить ассистента без предупреждения, а через час извиняться со слезами на глазах. Лариса Шепитько прожила всего 41 год, но успела стать легендой мирового кинематографа и оставить после себя загадку, которую не могут разгадать до сих пор.
Будущая звезда ВГИКа родилась на Украине, в семье сотрудника НКВД и учительницы. Отец ушел из семьи, когда девочке не было и четырех лет, оставив жене и троим детям лишь фамилию да скудные воспоминания.
После войны Шепитько перебрались во Львов, а затем в Киев. Там, на Крещатике, Лариса случайно увидела съемки фильма «Овод» с братьями Стриженовыми. Говорят, именно тогда она впервые подумала, что кино — это не просто магия экрана, а дело, ради которого стоит сворачивать горы.
Она решила приехать в Москву. Ни блата, ни рекомендаций, только школьный аттестат и абсолютная уверенность в своем праве стоять по ту сторону камеры. Когда на вступительном экзамене во ВГИКе завели привычную пластинку про «актерские данные», Шепитько резко оборвала комиссию:
- — Я пришла учиться снимать кино, а не играть в нем.
Тишина в аудитории стояла гробовая. Комиссия решила дать ей шанс.
Тот набор оказался уникальным: Александр Довженко взял к себе шесть девушек, что для консервативных 50-х было неслыханной дерзостью. Мастер сразу охладил пыл новоиспеченных студенток: «Режиссерами станете не все, но образованными людьми — постараюсь».
Шепитько впитывала его слова как губка. Она оставалась после лекций, спорила, переспрашивала, ловила каждую интонацию. Скупой на эмоции Довженко однажды обронил коллегам: «Эта девочка видит мир как сценарий, который еще не дописан».
Смерть учителя стала для Ларисы ударом. А когда новый педагог начал первую же лекцию с пошлого анекдота, Шепитько молча встала и вышла. За ней потянулся почти весь курс.
В ее дневнике тогда появилась отчаянная запись о намерении бросить институт. К счастью, рассудок взял верх над эмоциями: она поняла, что лучшая память о мастере — это его дело. Вместо заявления об отчислении Шепитько заперлась в монтажной, сутками пересматривая учебные работы и пытаясь сохранить крупицы довженковской мудрости.
Сокурсники вспоминали, что Лариса поначалу не производила впечатления роковой красавицы. Киновед Наталья Рязанцева описывала ее как «школьницу в коричневом платье и с пепельными кудряшками». Однако в коридорах института вокруг нее всегда образовывалось некое поле притяжения.
Над ней посмеивались: «провинциалка с претензиями», «приняли за красивые глазки». Но когда Шепитько показала свои первые учебные работы, смех стих. Вместо «миленьких картинок» коллеги увидели философские притчи, снятые рукой не ученицы, а сложившегося мастера.
Дипломная работа Шепитько — фильм «Зной» по мотивам повести Айтматова — принесла ей первые престижные награды. Но мало кто знает, с чего начиналась эта картина. Изначально у фильма было два автора: Лариса и ее однокурсница Ирина Поволоцкая. Вместе они писали сценарий, вместе уехали в казахстанскую полупустыню Анархай, где обе слегли с гепатитом. Съемки заморозили на год.
По воспоминаниям актрисы Аллы Демидовой, после болезни Поволоцкая не решилась вернуться в адские условия пустыни. Шепитько осталась одна. И когда фильм вышел на экраны, в титрах значилась только одна фамилия — Шепитько.
- — Это был поступок, — лаконично заметила Демидова. — Ира бы так не смогла, и я бы не смогла. А Лариса смогла.
Поволоцкая никогда не комментировала эту ситуацию публично. Она ушла из кино в литературу, вышла замуж за поэта Олега Чухонцева. А картина «Зной» открыла Шепитько дорогу в большое кино, оставив в ее биографии то самое «темное пятно», которое как нельзя лучше характеризует железную хватку режиссера.
Из Казахстана Шепитько вернулась в больницу. Завершать работу над фильмом пришлось ее будущему мужу — Элему Климову. Отношения между ними завязались не сразу: Лариса сначала скучала на свиданиях, ее сердце билось быстрее от Георгия Шенгелая — харизматичного грузина, который сводил с ума полкурса. Но Климов оказался настойчив. Он не ухаживал, а покорял талантом: его учебные работы один за другим становились событиями.
Решающую роль сыграл и бытовой фактор: Климов был коренным москвичом. Для провинциалки Шепитько брак с ним открывал двери в столичную жизнь. После ЗАГСа Элем привел жену в просторную квартиру родителей. Его отец, Герман Степанович, занимал высокий пост в партийном контроле. Как-то за ужином он обронил фразу:
- — Сегодня подписал реабилитацию еще двадцати трех человек.
Только тогда Лариса осознала, в какую семью попала.
Старшая сестра Ларисы, Эмилия, вспоминала свой первый визит к молодым:
- — Элем расхаживал по квартире павлином: клетчатые брюки, томик Камю под мышкой. Я привезла подушки, рушники — в ответ снисходительные улыбки. А завтрак — половина сосиски, картофелина с перепелиное яйцо и кефир. Я потом сбегала к метро и накупила пирожков с капустой!
Настоящую славу Шепитько принесли «Крылья» — пронзительная история бывшей летчицы, потерявшей себя в мирной жизни. Фильм потряс зрителей глубиной и неожиданным взглядом на судьбу женщины на войне. Мать режиссера, посмотрев картину, решила, что дочь «подсмотрела» ее собственную тоску.
В конце 1966-го Шепитько повезла «Крылья» в Париж. Там она буквально сразила публику строгой элегантностью и пронзительным взглядом. Французские газеты окрестили ее «советской Гретой Гарбо».
Сама Шепитько оставалась верна себе. В заметке для «Советского экрана» она с простодушным удивлением писала о Париже, украшенном красными флагами: «Елисейские Поля напомнили первомайскую демонстрацию. Казалось, что мы дома...».
Она была советским человеком до мозга костей и никогда не бунтовала против строя, но требовала одного: права говорить правду.
Власти платили ей той же монетой. Следующий фильм Шепитько, «Родина электричества» по Платонову, чиновники Госкино сочли «идейно порочным».
Картину разнесли в пух и прах за «мистицизм» и насмешку над светлым будущим. И только благодаря оператору Павлу Лебешеву, который уговорил монтажеров спрятать пленку в чужой материал, фильм уцелел. Он вышел на экраны лишь 20 лет спустя.
К тому моменту и муж Ларисы, Элем Климов, прочно обосновался в списке неблагонадежных. Его дипломную работу «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» спас случай: фильм попал к Хрущеву, и тот расхохотался. Но следующая картина Климова легла на полку на два десятилетия.
В 1967 году журнал Life опубликовал репортаж с «Мосфильма». На снимках Лариса выглядела неузнаваемо: исхудавшая, почти болезненная, с короткой стрижкой и горящим взглядом.
Но те, кто работал с ней рядом, знали и другую сторону этой красоты. Шепитько была жесткой. На съемках «Крыльев» она без колебаний уволила второго режиссера. Актеры ее боялись: она могла устроить скандал, разрыдаться и тут же извиниться. Ее перфекционизм граничил с одержимостью.
В 1970 году Шепитько уговорила Юрия Визбора освободить для съемок в фильме «Ты и я» целый год. Алла Демидова, занятая в театре, добиралась на съемочную площадку в Ялту на попутках, чтобы через два часа лететь обратно в Москву.
Фильм стал для режиссера тяжелым испытанием. Худсовет исказил концепцию, сценарий переписывали на ходу. В прокате картина провалилась. Шепитько была раздавлена. Она искала виноватых, обвиняла критиков в поверхностности, а к зрителям относилась с вызовом: «Я снимаю для себя. Мне не важно, поймут ли».
После премьеры Лариса Ефимовна оказалась в кардиологии. Позже она признается: «Мое порхание в профессии закончилось кризисом. Я ударилась, разбилась в кровь, но выползла. И поняла: кино — это и есть вся моя жизнь».
Через девять лет она погибнет в автокатастрофе под Смоленском, успев снять свой главный фильм — «Восхождение», который принесет ей «Серебряного медведя» в Берлине и навсегда впишет ее имя в историю мирового кино.
Железная леди, провинциалка с претензиями, гений и тиран — какой мы ее запомнили? Наверное, разной. Но главное — настоящей.
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО — из открытого доступа Яндекс.Картинки