Для любого музыканта нет обвинения страшнее.
Можно простить забытый текст. Можно пережить сломанную струну. Можно даже сделать вид, что не заметил, как в тебя полетел чей-то ботинок с танцпола. Но слово «фанера» - это красная тряпка. Это удар в самое сердце.
У нас эта история случилась на корпоративе в одном очень пафосном ресторане.
Зал сиял хрусталём, официанты ходили с каменными лицами, а за столами сидели люди, у которых, судя по всему, было всё. Кроме умения расслабляться.
Мы играли второй сет. Всё шло своим чередом: рок стандарты, что-то из ретро - чтобы публика разогревалась постепенно.
И вдруг из-за стола в центре зала поднимается женщина.
Лет пятидесяти, стрижка «каре», на плече норковая шуба, хотя на улице плюс пятнадцать. В одной руке бокал с белым вином, вторая упирается в бок.
Она подходит к сцене вплотную. Очень близко. Так близко, что я вижу каждую ресничку.
И говорит:
- А можно без фанеры? Живым голосом?
Я зависаю.
- Простите?
Она раздражённо поправляет шубу:
-Я же слышу. Вы под фонограмму поёте. Давайте по-настоящему. Мы же не в девяностых.
Я сглатываю. Наш гитарист перестаёт играть. Барабанщик замирает с палочками на полуслове. В зале повисает тишина.
- Понимаете, - начинаю я максимально мягко, потому что взгляд у женщины не предвещает ничего хорошего. - Мы действительно играем живьём. Вот гитара, вот барабаны, вот я.
Она прищуривается:
- А почему тогда так чисто поёте?
Я не знаю, плакать или смеяться.
- Это... комплимент?
- Нет, это вопрос, - отрезает она. - Я двадцать лет на корпоративы хожу. Я этих фанерщиков за версту чую.
Я снимаю микрофон со стойки и протягиваю ей:
-Хотите сами проверить? Спойте что-нибудь.
Она отшатывается, как от ядовитой змеи.
-Я не пью.
- Я и не предлагаю выпить. Микрофон чистый. Спойте - и сами поймёте, что звук живой.
Зал заинтересованно гудит. Кто-то уже достаёт телефоны. Кто-то кричит: «Давай, Света, покажи им!»
Света колеблется. Шуба сползает с одного плеча. Бокал в руке подозрительно дрожит.
- Я не буду петь, - заявляет она.
И с чувством собственного достоинства возвращается за столик.
Мы доигрываем песню. В зале аплодисменты - громче обычного. Кто-то свистит. Кто-то кричит: «Ребята, вы лучшие, не слушайте никого!»
После концерта к нам подходит мужчина - видимо, супруг Светы. Протягивает руку, извиняется:
- Вы не обращайте внимания. У неё сегодня день рождения, погорячилась. На самом деле она просто хотела внимания.
Я улыбаюсь.
- Пусть заходит в любой вечер. Спoём для неё лично. Без фанеры.
С тех пор я знаю: иногда лучший способ доказать, что ты поёшь живьём - это предложить спеть самому обвинителю.
Почти никто не соглашается.