С 1 марта 2026 года в России вступили в силу поправки к закону о государственном языке. Вывески, реклама и публичная информация теперь должны быть на русском или как минимум иметь понятный перевод. Закон уже назвали и «защитой культурного кода», и «избыточной мерой», и даже «атакой на бизнес». Но за спорами о формулировках и штрафах часто теряется главное: а что вообще происходит с русским языком? Вредят ему иностранные слова или обогащают? Должно ли государство вмешиваться в языковую стихию? Этот вопрос мы обсудили с экспертами.
Дело национальной важности
- Важно уточнить, что этот закон не о запрете слов, а о праве человека понимать написанное на вывеске или в документе. Это важный акцент, - отмечает наш собеседник, адвокат, член Общественной палаты Булат Сафин.
- Почему государству вообще важно, на каком языке написана вывеска? Ведь дело бизнеса – привлечь клиента любой ценой.
- Да, как-то этот вопрос поднимал на консультации владелец ресторана. Он говорил: уберем с вывески итальянские слова и посетители уйдут туда, где название более красивое, хоть и непонятное. Этот аргумент приводят и маркетологи, отмечая, что иностранные слова создают ощущение праздника, хорошего и модного места.
- И в чем здесь, с вашей точки зрения, проблема для общества? Просто людям нравятся иностранные слова….
- Проблема в том, что это не всегда осознанный выбор. Это десятилетиями выстраиваемая ассоциация: иностранное = престижное, свое = скучное или устаревшее. И на это работали отнюдь не маркетологи, а западные структуры. Это же чистое нейролингвистическое программирование. Через вывески, рекламу, кино нам исподволь прививали мысль, что там, на Западе, - праздник и успех, а здесь - серая обыденность. И вот теперь, когда мы говорим о необходимости перевода иностранных слов в публичном пространстве, многие не понимают, насколько это важное решение.
- Вопрос национальной безопасности?
- Абсолютно верно. Сейчас войны ведутся не только «за ленточкой», информационная битва вокруг нас каждый день. И вывеска, которую человек видит по дороге на работу или в школу, - один из инструментов воздействия на подсознание. Если ребенок с детства видит, что все красивое, вкусное и интересное подписано на английском, а на родном языке только что-то казенное или скучное, это формирует его картину мира. Он вырастает с ощущением вторичности своей культуры.
- В науке или IT постоянно используются англицизмы. Если начать их запрещать, не отстанем ли мы технологически?
- Никто не собирается запрещать научные термины! Но когда речь идет о бытовом общении или о рекламе, то в 90% случаев иностранные слова можно заменить русскими аналогами без потери смысла, а иногда даже с выигрышем. Да, сейчас реальность такова, что на английском продается лучше. Эту ситуацию нужно переломить. В публичном пространстве государство обязано создать нейтральную среду.
- Вы говорите о манипуляции, о нейролингвистическом программировании. Не слишком ли серьезные обвинения?
- Это кажется мелочью, и одна вывеска, может быть, ерунда. Но их тысячи! И мы видим, как русский язык используется как второсортный, а английский становится языком бизнеса, богатства, успеха. Это работа на подсознание, и хорошо, что процесс стараются развернуть в обратную сторону.
- Как думаете, будут ли ограничивать англицизмы в СМИ, интернете, кино?
- Я не экстрасенс, но скажу так: любые решения должны приниматься на основе исследований и общественного запроса.
Один из мировых
Еще один наш собеседник - профессор БГПУ имени Акмуллы, заведующая кафедрой общего языкознания, руководитель Международного центра продвижения русского языка и литературы имени М. Карима Гульнара Кудинова.
- Насколько полезна, на ваш взгляд, эта реформа?
- Она необходима! Официальная коммуникация должна вестись на государственном языке, и это совершенно естественно. Мы наводим порядок в публичном пространстве, в визуальной среде, которую можно назвать текстом города. Когда он написан на незнакомом языке, жители могут почувствовать себя чужими.
- В чем польза иностранных слов и может ли от них быть вред?
- Заимствования позволяют быстро называть новые явления, мгновенно заполняют понятийные лакуны. Мир меняется стремительно, наука и технологии развиваются так быстро, что язык не всегда успевает создавать исконные неологизмы. Кроме того, они делают язык интернациональным. В разных языках существует общий пласт лексики, благодаря которому ученые из разных стран понимают друг друга, например, слово «лингвистика» знакомо филологам во всем мире.
Потенциальный вред возникает тогда, когда язык начинает избыточно зависеть от заимствований. Иногда люди используют иностранные слова, чтобы подчеркнуть свою исключительность или сделать речь непонятной для окружающих. Так возникает профессиональный снобизм, создаются искусственные барьеры внутри общества.
- Если представить, что из языка исчезнут все иностранные слова, сможем ли мы полноценно общаться?
- Русский язык на протяжении веков впитывал слова из греческого, французского, немецкого, английского, тюркских языков. Если убрать все заимствования, исчезнут привычные слова: театр, музей, школа, карандаш, бутерброд, футбол. Мы сознательно обедним язык. Трудно представить, что станет с науками. В математике большинство терминов алгебры и геометрии имеют греческое происхождение. В лексическом смысле мы вернулись бы в доиндустриальную эпоху. Наша речь стала бы малопригодной для обсуждения современных процессов, хотя, возможно, обрела бы больше поэтичности и метафоричности.
- Способно ли государство контролировать языковые процессы в эпоху интернета?
- В сфере публичной коммуникации это необходимо. Образованные люди должны заботиться о сохранении нормативного литературного языка. Государство призвано регулировать официальные сферы: средства массовой информации, документацию, образование. Мы обязаны беречь нормы современного русского литературного языка.
Однако интернет живет по своим законам. Сеть мгновенно распространяет новые слова, здесь действуют глобальные культурные контексты, формируются новые языковые сообщества. Опыт показывает, что в цифровую эпоху язык развивается снизу вверх, подчиняясь законам скорости и моды.
- Если бы ограничения распространили на средства массовой информации и блогинг, к чему бы это привело?
- СМИ представляют собой публичную коммуникацию, и я выступаю за чистоту языка, за то, чтобы в нем было меньше просторечных элементов, далеких от нормы. Ограничения, вероятно, усилили бы самоцензуру. Ведущим и блогерам пришлось бы внимательнее относиться к своей речи. Возможно, это побудило бы их искать выразительные средства в родном языке, делая речь более образной и богатой.
В то же время нельзя сделать язык стерильным. Живая разговорная речь остается ярким явлением современной культуры, и это важно учитывать.
- Повлияет ли эта реформа на мышление людей?
- Известна гипотеза лингвистической относительности Сепира - Уорфа, согласно которой язык определяет восприятие мира. Язык и человек неразделимы. Можно сказать, что язык формирует личность, влияет на поведение, образ жизни, менталитет, национальный характер.
Человек не появляется на свет русским, немцем или японцем. Он становится носителем определенной культуры, находясь в соответствующей языковой среде. Воспитание ребенка осуществляется через родной язык и национальную культуру. С первых минут жизни человек слышит звуки родного языка, который открывает ему мир, задает картину мира, созданную до него. Через язык человек усваивает представления об обществе, культуре, правилах общения, системе ценностей, так что можно сказать, что язык формирует своего носителя.
- Каким вы видите русский язык через полвека?
- Сегодня мы наблюдаем рост интереса к родному, к своим корням, стремление дистанцироваться от унификации. Возможно, возникнет мода на диалекты, на старые русские слова, на местный колорит - как ответ на обезличенность глобального мира.
Но в любом случае русский язык сохранит свои позиции одного из мировых. И его сила заключается не в стерильной чистоте, а в удивительной способности перерабатывать чужеродные элементы, делать их своими, наделять русской душой.
Юлия КУЧАВА.