«Никогда не поздно все изменить. Неважно, насколько плоха ваша жизнь, она не станет лучше, если закрывать глаза и прятаться».
О чем этот фильм
Ветеран войны попадает в психиатрическую лечебницу, где применяют жестокие методы «лечения». Пациентам вкалывают препараты, надевают смирительную рубашку (тот самый «пиджак») и запирают в герметичном ящике на многие часы.
Сцены этой жестокости сняты максимально натуралистично. Актер Эдриан Броуди настолько вжился в роль, что в перерывах между дублями оставался лежать в этом ящике, чтобы прочувствовать ужас своего героя.
Но за этим фильмом стоит другой вопрос, ещё более глубокий, чем история о плохой больнице. Вопрос, от которого невозможно убежать современному психиатру.
Последние десятилетия нейробиология и смежные науки накопили очень много данных. Мы знаем, что человек не выбирает свои гены. Он не выбирает, в какой семье родиться, какое воспитание получить, с какими травмами столкнуться в детстве. Его нейромедиаторы, его гормональный фон, его реакция на стресс — всё это складывается задолго до того, как он совершает какой-то поступок, который общество называет «выбором».
Если это так — если человек действительно не выбирает себя — можем ли мы его наказывать?
Не заслуживает ли он помощи?
Философский тупик
Этот вопрос ставит нас в тупик. С одной стороны, очевидно, что мы не можем просто отпустить людей, опасных для общества. Если убийцы и насильники не будут изолированы, жертв станет еще больше.
С другой стороны, если их поступки предопределены, если они не могли поступить иначе, то наказание теряет моральный смысл. Мы мстим не за зло, а за то, что не могло быть иным.
Есть провокационная идея у современных философов: если преступники не заслуживают плохого обращения, условия их содержания должны быть... хорошими. Очень хорошими. Настолько хорошими, что тюрьмы перестанут быть наказанием.
Но что тогда остановит других?
И в этом парадокс: чем гуманнее мы становимся к тем, кто нарушил закон, тем больше людей могут захотеть «воспользоваться» этим. А законопослушные граждане, чьи налоги идут на содержание преступников в комфортных условиях, будут ненавидеть их еще сильнее.
Где выход?
Многие мыслители предлагают заменить наказание на карантин. Мы не мстим человеку с инфекционным заболеванием за то, что он заразен — мы просто изолируем его, чтобы защитить других. Минимально ограничивая свободу, максимально сохраняя человеческое достоинство.
Есть примеры стран, где этот подход работает. Там, где заключенные живут в условиях, больше похожих на обычную жизнь, уровень рецидивов в разы ниже. Люди не становятся «лучшими преступниками» — они становятся людьми, у которых появился шанс.
Когда человечество сможет это принять?
Это самый трудный вопрос. Наказание вшито в нас слишком глубоко. Месть — древний, архаичный механизм. Мы хотим, чтобы плохим людям было плохо. Это не логика, это эмоции.
Но прогресс есть. Еще сто лет назад людей с психическими расстройствами приковывали цепями. Пятьдесят лет назад шизофрению считали результатом плохого воспитания. Сейчас мы знаем, что это болезнь мозга, и лечим ее.
Мы меняемся. Медленно, незаметно, но меняемся. Может быть, через сто лет наши потомки будут смотреть на современные тюрьмы так же, как мы сейчас смотрим на средневековые пытки — с ужасом и непониманием.
Вместо заключения
Фильм «Пиджак» заканчивается словами: «Никогда не поздно все изменить. Неважно, насколько плоха ваша жизнь, она не станет лучше, если закрывать глаза и прятаться».
Мы не знаем, есть ли у человека свобода. Но мы знаем точно: пока мы ищем ответ, мы можем хотя бы перестать закрывать глаза.