Исповедь
Эту историю мне рассказал один знакомый священник. Служил он в католической церкви, а я в то время (где-то 2008–2009 год) часто крутился в околоцерковных кругах и подолгу обитал в Александро-Невской лавре. Мы часто спорили о вере, о мироздании, о науке. Оба, кстати, имели светское образование: я — техническое, а он — неоконченное медицинское. Как он сам говорил, после одних событий в его жизни он пришёл к Богу и ушёл в католицизм.
В тот вечер мы сидели в парке за лаврой, пили вино, и разговор зашёл о символе веры. Священник, конечно, согрешил тогда, нарушив тайну исповеди, но что не сделаешь, когда пошла вторая бутылка, а спор становится отчаянным? Он рассказал мне историю об одном бедолаге. Душераздирающую историю.
Дело было в базилике Святой Екатерины, уже под закрытие, в пятницу. К нему подошёл мужчина лет сорока. Слегка смущаясь, попросил:
— Святой отец, примите исповедь?
Одет он был странно: вроде прилично, но пиджак потертый, штаны в клетку, руки сплошь в татуировках, густая борода. Было видно, что жизнь знатно пожевала его и не раз вытирала об него ноги.
— Святой отец, — начал он, — я хочу рассказать вам одну вещь, которую никому никогда не рассказывал. Может, легче не станет, но хотя бы выговорюсь. Я долго мучился, не знал, куда идти. В церкви я разочаровался, поэтому в православную не пошёл, пришёл к вам. Чтобы высказать самое потаённое и, может, получить ответ. Пусть это будет как исповедь. Если даже кто-то услышит — значит, так надо. Я думаю, я заслуживаю самого жестокого наказания.
Священник молча кивнул, и мужчина заговорил.
— Это случилось в тот день, когда жена рожала второго ребенка. Я болен, отец. У меня психическое расстройство. Мы с женой смогли зачать, когда я на время отказался от нейролептиков. Но за день или два до родов у меня начался психоз. Жена, конечно, замечала: я опять начал худеть, но ей было не до меня — срок уже поздний. А я... За день до того, как она уехала в роддом, я разрезал себе язык. Глубоко. Теперь у меня язык раздвоенный, как у змеи. Я испытывал эйфорию, счастье и одновременно — невероятное сексуальное возбуждение. Чувствовал, что мной кто-то управляет. Я был счастлив. Даже сейчас, когда рассказываю, я чувствую это счастье.
Он замолчал, переводя дыхание.
— На следующий день язык распух так, что я еле говорил и не мог есть. Жена ничего не заметила — у неё отошли воды, и она уехала. Я остался со старшей дочерью. Отвёл её на кружок рисования, оставил там, а сам вернулся домой. И тут в меня опять «вошёл демон». Я раскрасил свои соски несмываемым маркером, накрасил ногти на ногах и мастурбировал. Мне казалось, что у меня астральный секс с демоном. Сатанинский обряд*. Я снова был счастлив. А в это время жена рожала. Она позвонила мне, видимо, что-то чувствовала. Я говорил с ней, но как сквозь вату, был занят своим. Потом пошёл за дочкой, забрал её. И тут снова звонок от жены: «Малыш родился». Она прислала фото. Я смотрел на него и мне было противно за себя, и в тоже самое время чувства мои были притуплены.
Он тяжело замолчал, пытаясь подобрать слова. Священник ждал.
— А потом связь оборвалась. Жена не выходила на связь до самого вечера. Оказалось, у неё открылось кровотечение, она чуть не умерла от потери крови. В то время, пока я там... с демоном... она была между жизнью и смертью. А малыш потом три недели болел, и их не выписывали из роддома. Я же продолжал психовать: проводил свои «обряды» в ванной, проколол себе член, красил ногти...
Мужчина сжал кулаки.
— После этого Бог меня наказал. Вот уже четыре года у меня нет близости с женой. Психоз прошёл, я ходил к врачу. Но сейчас я понимаю: это может повториться. Я боюсь. Боюсь себя. Или не себя? Я запутался.
Он оглянулся, словно за ним кто-то следил, и продолжил шёпотом:
— Сегодня я опять видел сигналы. Повсюду вместо двоек были черепа. Сначала с ребёнком в садике рисовали, краска легла так, что проступил череп — игра света. Потом в трамвае у мужчины на руке татуировка — череп. А в метро у девушки на кольце я разглядел еле заметное тиснение — тоже череп. Это только я увидел. Мне показали. Неспроста. Кто посылает эти сигналы? Бог? Дьявол? Что они означают? Почему именно мне? Я четыре года винил себя в том, что из-за меня жена чуть не умерла. Мне надо было это сказать. Может, станет легче.
Мужчина замолчал. В исповедальне повисла тишина.
Священник сидел, не зная, что ответить. Беснование? Или просто болезнь, в которой ещё теплятся крохи критического мышления? Он вспомнил свой недоученный мед и решил говорить как врач.
— Спасибо, что пришли, — начал он тихо. — То, что вы носили это в себе четыре года — огромный груз. То, что вы описали, очень похоже на тяжелый психотический эпизод. Вы сами сказали: отказались от нейролептиков.
Он помолчал, подбирая слова.
— Что это было? С точки зрения психиатрии — это классическое обострение. Разрезание языка, ощущение управления извне, эйфория, магические ритуалы. А «сигналы» с черепами, которые вы видите сейчас — это называется «идея отношения». Когда психика нестабильна, мозг ищет связи там, где их нет, и видит знаки в случайностях. Это не мистика, это биохимия.
Мужчина слушал, не поднимая глаз.
— Вы вините себя за кровотечение у жены, но давайте посмотрим правде в глаза: вы были не в себе. Вами управляла болезнь. Вы не могли ничего предотвратить. Это могло случиться с любой роженицей, вне зависимости от того, чем был занят муж. То, что вы сейчас осознаете угрозу и готовы идти к врачу — это победа вашей личности над болезнью. А черепа, которые вы видите — это не наказание. Это первый звоночек, что биохимия снова даёт сбой. Нужно к доктору, и не завтра, а прямо сейчас.
Священник перевёл дух.
— Не ждите. Идите в приёмный покой или вызывайте скорую, если почувствуете, что мысли путаются. А с женой поговорите позже, когда врач подберёт лекарства. Не для того, чтобы она вас прощала, — вас не за что прощать, вы болели. А чтобы перестать носить это одному. Относитесь к этому как к диабету. Это просто болезнь, которая требует инсулина — в вашем случае нейролептиков. Вы не плохой человек. Вы больной человек, который хочет выздороветь. И это главное.
Мы сидели с приятелем на скамейке в лавре, вино закончилось, и допивая теперь остывший чай из термоса, мы молча размышляли о том, где проходит та грань, за которой беснование переходит в психиатрию.
Я вспомнил один дореволюционный факт: в некоторых психиатрических лечебницах России использовали странный тест — ставили перед пациентом несколько стаканов с водой. Во всех, кроме одного, была святая вода. И замечали, что некоторые больные неизменно выбирали именно тот стакан, где вода была обычной.
Приятель усмехнулся в бороду и парировал:
— Современная психиатрия всё это давно разложила по полочкам. «Одержимость» — это психопатология. Состояния, которые люди описывают как «вселение беса», встречаются у 56% больных шизофренией и у 48% с тревожными расстройствами. Всё подчиняется законам развития болезни.
Мы помолчали, глядя на тёмный купол.
Я вздохнул:
— Чудны дела Твои, Господи.
Мы разошлись.
* движение сатанизма признано экстремистской организацией в России решением Верховного Суда от 23 июля 2025 года. Его деятельность запрещена на территории страны.