ГЛАВА 4.
ИЗ СЕРИИ ПОГРАНИЧЬЕ. СЕРЫЕ ЗЕМЛИ. ОТРАЖЕНИЕ
__________________________________________________________________________________________
НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЧТО ВЫ ПРОЧИТАЕТЕ НЕ ПРОИСХОДИЛО.
В ЭТОМ МИРЕ... КОТОРЫЙ ВЫ НАЗЫВАЕТЕ РЕАЛЬНЫМ.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Мы бежали.
Снег хрустел под ногами, ветки ломались с сухим треском, опавшие листья рассыпались в пыль от одного прикосновения. Я не смотрел под ноги. Я смотрел в спину Сабины, в двух шагах впереди меня, и бежал.
Так же, как тогда...
В настоящем лесу. В две тысячи четвёртом. Когда мы думали, что заблудились, когда нам обоим казалось, что под ногами что-то ползёт, а во тьме, липкой и густой... мы слышали... те же звуки... что и сейчас.
Шуршание. Пощёлкивание. Шёпот.
Тогда я думал — показалось. Эхо. Ветер. Нервы. Мы думали, что показалось. Боялись признаться даже себе.
А теперь я знаю, что они были там.
В реальном мире, в настоящем лесу. Но... постойте! — мелькнуло где-то на периферии сознания. — Если это всё не взаправду, то какого чёрта я несусь сломя голову за девицей, которая сама призналась, что и она не настоящая?
Правильно же? Логично! Рационально.
Мысль промелькнула и исчезла.
До берега оставалось метров пятьдесят. Лёгкие жгло от холодного воздуха и бега. Саби так же бежала чуть впереди, и её коса — длинная, чёрная — подпрыгивала в такт шагам, моталась, как маятник, с плеча на плечо. Совсем как тогда, в Пограничье, хотя там и были два хвоста.
Судя по звукам, твари не отставали. Оборачиваться я не стал. Если они будут достаточно близко для того, чтобы меня схватить, я и так это узнаю, а обернувшись я рисковал споткнуться... и тогда уж они точно меня достанут.
Лестница.
Не помню, как мы по ней спустились. Совершенно непонятно, как не навернулись, хотя неслись по ней будь здоров как — ступени были ржавые, скользкие, кое-где проваленные. Как она не развалилась под нами, учитывая её состояние.
Так или иначе, мы были внизу. На причале. А они — наверху.
Твари остановились на краю склона.
Секунда. Две.
Смотрели на нас — если это можно было назвать взглядом. А потом начали спускаться.
Медленно. Осторожно.
Сабина сказала раньше, что они боятся воды. Потому нам и нужен был катер, только так мы могли сбежать от этих ушлёпков.
Она прыгнула в катер, метнулась к рубке. Я стал снимать швартовую верёвку с кнехта.
Двигатель кашлянул раз, другой — и застучал, задышал, ожил. Ползунок поддавался с трудом, может, замёрз, и я потратил на одну верёвку больше времени, чем у меня было. Но всё же снял. Скраперы были уже на середине спуска и приближались.
— Хас! — крикнула Саби из рубки.
Вторая верёвка совсем не хотела сниматься. Да что же это за подстава?
Вторая не поддавалась. Ползунок замёрз, заклинил, врос в петлю — я дёрнул раз, другой, третий. Ноль.
— ХАААС!
Я поднял голову. Скраперы были уже на середине спуска. Пять метров до причала. Четыре. Три...
И вдруг они остановились.
Я не сразу понял, в чём дело. А потом увидел: причал и берег соединял узкий деревянный мостик. Метра полтора воды отделяло их от нас. Вода. Они боялись воды. Утырки толкались, лезли друг на друга — каждый хотел быть первым, каждый хотел отведать вкусняшки прежде остальных.
Их возня дала мне ещё несколько секунд.
Я двинул ногой в ползунок. Дёрнул. Петля соскользнула с кнехта.
И тогда меня у меня возникла идея.
Верёвка.
Петля.
Кнехт.
Я схватил верёвку, что уже снял, накинул её обратно на кнехт — но не затянул, а сделал петлю побольше, максимально свободную. Зажал ползунком, чтобы держалась, но не намертво.
И влез в катер.
— Саби, милая! Разверни нас носом к причалу! — видимо, мой тон был неестественным, весёлым, и она воззрилась на меня с удивлением.
— Что? Зачем ещё?
— Саби! — рявкнул я. — Потом объясню!
Она выкрутила штурвал, дала ход. Катер повело вправо, верёвка натянулась, заскрипела — и мы начали разворачиваться.
Я схватил багор.
Мельком подумал, что нам крупно повезло, что это был не новомодный из алюминия с пластиковым травмобезопасным наконечником.
Скраперы наконец разобрались, кто главный. Первый вполз или влетел на мостик. За ним второй. Третий. На причале места было мало — поместились только три туши, да и то, достать нас мог только один.
Остальные толпились сзади и разочарованно щёлкали.
— Держи перпендикулярно! — крикнул я Сабине.
— Стараюсь! — огрызнулась она. — Это не так просто!
Самая жадная из тварей была уже совсем рядом и тянула к нам свои щупальца. Верёвка была эластичной и растянулась до предела, между носом катера и причалом было метра два. Скрапер очень уж хотел нас достать, прямо до дрожи. Давай-ка мы тебе немного поможем, дружок! Я повернулся к Сабине:
— Давай вперёд! Немного! На полшишечки! Когда скажу — сразу полный назад!
— Поняла!
Катер двинулся вперёд. Верёвка провисла. Тварь защёлкала чаще, громче, нетерпеливее — и ухватилась щупальцами за носовой релинг. Обвила поручни.
Попался!
Я быстро просунул багор в щель между причалом и склизкой тушей, зацепил крюком петлю — и скинул верёвку с кнехта.
Теперь нас держал только этот недокальмар. Странная штука. Он действительно был похож на плод порочного союза кальмара с осьминогом...
И боялся воды!
— ДАВАЙ!
Двигатель взвыл. Катер дёрнулся, затрясся — и рванул назад. Я едва удержался на ногах, вцепился в багор, упёршись им в палубу.
Скрапер не сразу понял, что случилось. Секунду он, кажется, думал, что добыча уже его. А когда понял — треть его мерзкого тела уже висела над водой.
Он заверещал и начал разматывать щупальца, держащие релинг. Я посмотрел в то, что предположительно было глазами гада, и сказал:
— А вот хрен тебе! Охладись!
И с этими словами я как следует размахнулся, всадил крюк в бледное тело монстра немного повыше "морды". Густая светло-синяя жижа, напоминающая гель для душа, начала выдавливаться из раны. Я рванул багор на себя. Скрапера затрясло, свободные щупальца судорожно вытянулись в струну, он заверещал ещё сильнее и тяжело рухнул в воду.
Визг!
Такого истошного визга я не слышал никогда. Он бил по ушам, по нервам, по самому нутру. Визг подхватили те, кто остался на берегу.
Скрапер барахтался в тёмной воде, пытался ухватиться за катер, за воздух, за меня — но мы уже были далеко. Сабина выключила двигатель. Вышла из рубки. Встала рядом, на носу, и молча смотрела, как тварь бьётся в тёмной воде и орёт.
— Это тебе за Саби, сука! — крикнул я ему.
Я перевёл взгляд на берег. Из-за тумана их почти не было видно. Но я знал, что они там. Стоят на краю причала. Смотрят. Скрежещут. Ждут. И... я надеялся, что боятся.
Снова стало тихо. Только вода плескалась о борта.
— Саби, — спросил я, не оборачиваясь. — А откуда ты знала, что они боятся воды?
Тишина.
Одна секунда. Две. Пять.
Я повернул голову. Она стояла неподвижно, смотрела на меня в упор. Её прекрасные чёрные глаза — те самые, в которых я тонул уже не раз, — не мигали.
— Я это видела, — сказала она тихо. — Только что.
Я смотрел на неё. Она — на меня.
Как смотрела раньше.
Как будет смотреть потом...
Она молчала. Но теперь это молчание было другим. Теперь оно было наполнено тем, чего я пока не понимал. Но где-то в глубине меня, очень глубоко, на самой границе сознания зарождалось это понимание. Но до осознания его было ещё далеко...
Я достал сигарету. Прикурил. Затянулся.
— А к вам мы позже вернёмся, ушлёпки, — сказал я в пустоту.
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....