Снова поговорим о таком странном и загадочном явлении, как «русский оккупант». В прошлых рассказах было описано его поведение на крайнем востоке Российской империи: на Алеутских островах, Аляске и Калифорнии, а сегодня мы перенесёмся на запад нашего государства XIX века – в Финляндию.
Финляндия долгое время была спорной территорией между шведами и русскими, и каждая сторона ходила через эти места походами друг на друга, уже начиная со времен Ярослава Мудрого. Противостояние продолжалось с переменным успехом, и в, конце концов, был заключен Ореховский мир 1323 года, по которому Финляндия была разделена: юго-запад – Швеции, остальное– Новгородской республике.
Борьба за эту землю продолжалась, но в итоге Финляндия всё же была покорена шведами и стала их провинцией, крещена в католичество, а затем в лютеранство, Русский период начался в начале XVIII века, когда Петр I «прорубил окно в Европу», присоединив Прибалтику и часть Финляндии с Выборгом к России, причем в качестве компенсации за завоеванные земли заплатил 2 миллиона ефимков, что примерно равнялось годовому бюджету Швеции.
Поражения в этой и последующих войнах ничему не научили шведов, и, наконец, в 1809 году бывшая великая держава Европы была окончательно разгромлена, потеряв всю Финляндию, после чего Швеция более чем на 200 лет стала нейтральным и вполне себе мирным государством.
Финляндия стала «нераздельной частью Государства Российского», а император Александр I добавил к своему титулу наименование «Великий князь финляндский». Первым делом он созвал все сословия на сейм в Борго, где своим манифестом обещал сохранить все прежние шведские порядки: «Произволением Всевышняго вступив в обладание великаго княжества Финляндии, признали мы за благо сим утвердить и удостоверить религию, коренные законы, нрава и преимущества, коими каждое состояние сего Княжества, в особенности и все подданные, оное населяющие, от мало до велика, по конституциям их доселе пользовались, обещая хранить оныя в ненарушимой их силе и действии».
В своём благородном порыве осчастливить новую провинцию Александр Благословенный повелел присоединить к Великому Княжеству Финляндскому так называемую Старую Финляндию (Выборгскую губернию), ставшую российской ещё при Петре I. Возможно, тогда у него были веские причины для этого, но в последствии это обернулось кровопролитной войной 1939-1940 гг. на карельском перешейке со штурмом «линии Маннергейма». История повторяется и ничему не учит, и вновь в 1954 году Хрущев провернул тот же трюк с передачей Крыма Украинской ССР, который пришлось возвращать вооруженным путем.
Добрые дела Александра I на этом не закончились: он повелел перенести столицу княжества поближе к Петербургу из Або (Турку) в Гельсингфорс (Хельсинки). При этом он раздал беспроцентные ссуды населению на постройку домов (один миллион рублей), выделил 400 000 рублей на благоустройство и 550 000 рублей на создание пожарной охраны. Это, по сути, дало возможность заново создать новый столичный город и украсить его прекрасными зданиями по проектам знаменитого архитектора Карла Энгеля. Так что, если побываете в Хельсинки, то любуясь центром города, вспомните, что во многом он создан он благодаря русским деньгам.
Также, проезжая Таммерфорс (ныне Тампере), император в августе 1821 года предоставил ему права вольного города, даровав ему значительные привилегии и преимущества, что уже во второй половине XIX века сделало его центром финской промышленности, «северным Манчестером». «Каждое промышленное предприятие Таммерфорса было освобождено от казенных податей, а также имело право беспошлинного ввоза сырого материала. Манифестом 1855 года привилегии Таммерфорса были продолжены еще на 50 лет, хотя они и отражались невыгодно на интересах русских промышленников».
Ввиду крайней бедности новой провинции было постановлено все доходы великого княжества оставлять в Финляндии, и все свои средства эта область России расходовала исключительно на себя и по своему усмотрению, так что финский бюджет стал полностью отдельным от остальной империи. Помимо этого, у Великого княжества Финляндского была своя таможенная граница, как внешняя, так и внутренняя с остальной империей, дававшая в виде пошлин до трети доходов в финский бюджет вместо того, чтобы пополнять общегосударственную казну.
Вскоре по присоединении Финляндии, «в видах облегчения населения, разореннаго тяжестью предшествовавших войн», финские войска упраздняются, и как гласит Манифест от 15-го марта 1810 года: «чтобы предоставить стране отдых и возможность финансовых сбережений». Вместо воинской повинности вводится «вакантная подать» в льготном размере вдвое меньшем стоимости содержания ратника, но и та впоследствии была отменена в 1868 году.
После введения в Российской империи всеобщей воинской повинности в 1874 году, финские власти фактически её саботировали, и в конце концов, в 1905 году было установлено, что Великое княжество вместо воинской повинности выплачивает в общероссийский бюджет 10 млн финских марок (3 750 тыс. рублей). В пересчете на душу населения в 1905 году это составляло в Финляндии 1,29 руб., в то время как подданные остальной России несли бремя военных расходов 3,36 руб. на каждого человека.
Широкая автономия Финляндии подразумевало наличие собственного гражданства, при этом местные уроженцы пользовались в империи всеми правами российских подданных, но жители остальной страны, даже прожив в Финляндии много лет, не имели в великом княжестве никаких прав, включая избирательное, имущественное и другие. Дипломы о высшем образовании, полученном в России, там не признавались, например, заниматься врачебной деятельностью негражданам Финляндии было запрещено. Такие вот запреты на профессии и не только для врачей. Впоследствии эти ограничения будут скопированы нашими прибалтийскими соседями.
Российскую империю часто критикуют её за ущемление прав евреев, но по сравнению с местными законами Финляндии, «черта оседлости» в России покажется верхом демократии и либерализма. А вот в Великом княжестве въезд евреев допускался лишь на определенный срок, а «детям евреев, по вступлении в брак, воспрещено оставаться в крае. Еврейки, вступающия в законный брак с евреями, которые с надлежащаго разрешения проживают в крае, не имеют того же права проживать в крае, каким пользуются их мужья. Евреям запрещено открывать синагоги и держать при них раввина и служителей, приобретать недвижимость». «Евреи находятся в положении, близком к бесправию; они здесь едва терпимы. Правилами, изданными в 1889 г., им дозволено жить только в некоторых городах; еврей, родившийся и выросший в Финляндии, изгоняется из ея пределов, если он вступит в законный брак; каждые шесть месяцев он должен возобновлять паспорт» («Финляндия» 1898 г.). По данным статистического ежегодника к концу 1912 года евреев во всей Финляндии насчитывалось всего 1229 человек на более чем 3 миллиона всего населения, в основном торговцев и ремесленников.
Добрые дела Александра I в отношении Финляндии продолжил и его племянник, император Александр II: повелев в 1860 г., что «отныне в Великом Княжестве финляндском монетною единицею принята марка, которая признается единственным законным мерилом ценностей в Финляндии». Этим постановлением был отменен для Финляндии обязательный прием по номинальной цене русских кредитных билетов. Позднее, в 1862 г. был учрежден в Финляндии особый монетный двор для чеканки финской монеты. Александр II даровал Финляндии сеймовый устав и возобновил регулярный созыв финского сейма, который вскоре стал рассадником сепаратизма.
Благодарные финны воздвигли памятник Александру Освободителю на Сенатской площади в Хельсинки, который стоит и сейчас.
Помимо всего прочего, в Финляндии в отличие от метрополии использовался григорианский календарь (новый стиль) и метрическая система мер, окончательно введенная отдельно от Империи в 1892 голу. Всё это ещё более отдалило Великое княжество от остальной России и дали повод местным националистам говорить о Финляндии как об отдельной стране, связанной с Россией лишь унией: «два государства - один монарх».
А ведь в своё время Екатерина II предупреждала в секретной инструкции князя Александра Вяземского: «Малая Россия, Лифляндия и Финляндия суть провинции, которыя правятся конфирмованными (утверждёнными) им привилегиями, и нарушить оныя отрешением всех вдруг весьма непристойно бы было; однакож и называть их чужестранными и обходиться с ними на таком же основании есть больше нежели ошибка, а можно назвать с достоверностию глупость. Сии провинции надлежит легчайшими способами привести к тому, чтобы они перестали глядеть как волки к лесу». Но не послушали её внук и правнук, и к концу XIX века пышным цветом расцвел финский сепаратизм. Но не нём сейчас речь.
Что же получилось в итоге, за сто с небольшим лет пребывания Финляндии под пятою «русского оккупанта», под сапогом «варвара с востока»?
Фактически с нуля созданы местные органы власти (сенат и сейм), наделённые широкими правами, введена своя валюта, сформирован отдельный бюджет и таможенная граница. Население «оккупированной» страны увеличилось втрое. Детская смертность, этот позор Российской империи, была в Финляндии вдвое ниже, чем в метрополии, что говорит об успехах в медицинской помощи и обслуживании.
Поразительных успехов достигла борьба с неграмотностью населения: в 1911 году она составила в Финляндии лишь 1% против 73% в остальной империи среди жителей старше 9 лет, это один из лучших показателей Европы того времени. Могут справедливо возразить, мол, что всё это из-за того, что сама лютеранская религия Финляндии подразумевала грамотность, ведь до первого причастия (конфирмации) допускались только те, кто мог прочитать слово Божие, а остальные не могли стать полноценными членами общества.
Но, по свидетельству самих финских деятелей, священники хоть и учили детей читать, но население фактически оставалось полуграмотным. Известный финский деятель финского национального движения Юхан Снельман писал в 1840-х годах в газете «Сайма»: «хваленая грамотность финского крестьянина ограничивается уменьем читать катехизис да псалтырь… Читают в большинстве случаев механически, совершенно не понимая смысла прочитанного». С ним солидарен «отец финской школы» Уно Сигнеус: «читать умеют, за редкими исключениями все, но это чтение совершенно механическое; только очень немногие могут рассказать прочитанное». Более того, для финнов не имелось никаких образовательных учреждений на родном языке и не издавалось книг (кроме Библии), и тогда это никак не смущало благочестивых отцов.
Финляндия при русской власти получила возможность финансирования образования, например, в 1911 году оно составило 12% бюджета автономии против 3,8 % в империи (бюджет Министерства народного просвещения). На душу населения этот разрыв виден особенно явно (в три раза больше): 60 копеек в России и 1,92 рубля в Финляндии. В итоге за время «оккупации» страна покрылась сетью начальных школ, гимназий, лицеев, работали 3 высших учебных заведения. По числу студентов высших учебных заведений на душу населения Финляндия опережала остальную Россию почти в 2 раза.
Во время жизни под пятою «русского оккупанта» финский язык получил права государственного несмотря на сопротивление шведского меньшинства. При завоевании Финляндии там издавалась только одна газета на шведском языке, в 1913 году газет и журналов – 113 шведских, 273 финских, по 3 на русском и немецком языках. Это время можно смело назвать расцветом финской литературы, науки и культуры. А вот попытки ввести государственный русский язык в образование и делопроизводство Великого княжества Финляндского из-за непоследовательной и мягкой политики и сопротивления местных властей закончились провалом.
Особенностью пребывания Финляндии в «тюрьме народов» стал бурный рост протяженности железных дорог: со 107 километров дороги Гельсингфорс –Тавастгус (Хямеэнлинна) в 1862 году, деньги на которую выделил Александр II, до 3 753 км в 1911. По степени доступности железнодорожного транспорта Финляндия опередила европейскую Россию в 2 раза.
Время «оккупации» сопровождалось также стремительным развитием промышленности. За вторую половину XIX века производительность фабрично-заводской промышленности увеличилась в 300 (!) раз, то есть фактически с нуля от кустарных мастерских до вполне себе развитого производства. Начало положил император Александр I, предоставив городу Таммерфорс (Тампере) льготы и привилегии, а продолжил Николай I, создав мануфактурный фонд и выделив из казны 50 тысяч рублей серебром для ссуд на развитие под льготные 2 %, а также «заведением воскресных школ во всех городах и технических реальных школ для высшего образования фабрикантов в Гельсингфорсе, Або и Вазе».
В итоге за сто с небольшим лет Финляндия превратилась из дикой шведской провинции в процветающий край в некоторых сферах жизни даже опережающий метрополию. Такая вот получилась оккупация, национальное угнетение и колониальное ярмо царизма.
Так что, когда Ленин подписывал свой декрет о государственной независимости Финляндии, там уже были свои органы власти, законодательство, валюта, бюджет, таможенная граница и прочие атрибуты отдельной страны, дарованные императорами России завоеванной шведской провинции. Логично заключить, что именно российские цари являются основателями независимого финского государства, а российский народ профинансировал появление Финляндии на карте мира.
Возникает закономерный вопрос: а за чей счет был сей банкет? Не отрицая трудолюбие финского народа, можно смело сказать, перефразируя Аль Капоне: «трудолюбием и финансированием можно добиться больше, чем просто трудолюбием». В то время как «русский оккупант» нёс на себе все общегосударственные расходы, особенно военные, превышающие четверть всех государственных расходов, финская окраина динамично развивалась, практически ничего не отчисляя в российскую казну и все свои доходы оставляя у себя, даже те, которые обычно являются общегосударственными, например, таможенные. По сути, это была форма субсидирования Великого княжества.
Благодарный финский народ, крепко встав на ноги на русские деньги, решил, что Россия ему больше не нужна. Антирусские настроения усилились до того, что Первую мировую войну на стороне Германии воевало около полутора тысяч финских добровольцев, якобы за свободу своей Родины, за «свержение русского ига при помощи Германии». И это при том, что даже в те трудные времена Финляндия оставалась привилегированной провинцией и была единственной частью империи свободной от призыва.
Финляндия отбивается от «русского оккупанта». Такая вот картинка там была популярной в конце русского периода.
Дальнейшие события хорошо известны: конфликты, война и современное противостояние с НАТО, куда Финляндия поспешила вступить, разорвав все взаимовыгодные связи, спасаясь от «российской угрозы».
Закончить можно словами из книги Д.С. Тризны «Финляндия за 100 лет в составе России» 1909 г.: «Финляндия, наша неблагодарная баловница, целое столетие жила исключительно для себя, почти ничего ни людьми, ни деньгами, не уделяя России, а напротив, стараясь возможно чаще эксплуатировать ея великодушие и безпечность».
Пожалуй, наш «русский оккупант» это уникальное явление в истории. Самое интересное, что после революции он никуда не исчез, только стал называться «советским оккупантом». Ему посвящают музеи в Прибалтике, и есть такой, как ни странно даже в Грузии, хотя товарищ Сталин был грузином. Особо отмороженные, как польские власти, занимаются подсчетом репараций к «советскому оккупанту», по сути за то, что он спас польский народ от полного уничтожения немецкими зверями. Все те, кто кормился с руки «советского оккупанта» вдруг разом об этом забыли и стали плеваться в эту руку, какая-то странная массовая амнезия прошла по бывшим союзным республикам и бывшим странам социалистического лагеря.
Всем, кто интересуется темой «русского оккупанта» предлагаю прочитать другие рассказы, нажав на ссылки:
«Русский оккупант» и индейцы Аляски» - увидим русскую Аляску и воинственных индейцев и посмотрим на жизнь русских людей рядом с ними.
«Русский оккупант» на Алеутских островах» - история освоения далекой окраины империи.
«Русский оккупант» в Калифорнии» - перенесёмся в Форт Росс и посмотрим на отношения с испанцами и местными жителями.
Друзья! Если будет время и желание, заходите на канал «Осколки империи». Здесь размещены увлекательные рассказы по истории нашей уникальной страны.