«Отношения с близкими, забота, человеческое общение — самое важное. А все остальное — это уже ваш личный рейтинг ерунды».
— Елена, можно сказать, у вас началась новая жизнь: вместе с мужем Владимиром Вдовиченковым вы ведете во ВГИКе актерский курс. Из 4000 человек отобрали 22. Вы четыре года посвятите этим людям. Студенты вами очарованы, они вас любят. А что вы от них получаете?
— Я точно не любовь от студентов пришла получать. Я пришла отдавать.
— Вы учились в Щепкинском училище. Когда поступали, вас не хотели брать, и, когда вы уже шли забирать документы, встретили Бориса Клюева, который подсказал, что есть шанс учиться платно. Если бы не эта встреча, непонятно, как бы сложилась ваша судьба. Позже за талант вас перевели на бюджет. Возможно, есть такие одаренные дети, которых вы бы с радостью могли перевести на бюджет?
— Сейчас слишком рано об этом говорить. Они учатся у нас полгода, это ни о чем. Думаю, судить можно будет только через год.
— У вас много платников?
— Сейчас во ВГИКе 50 на 50 коммерческих и некоммерческих студентов.
— Вы считаете, что это шанс, или смотрите как на что-то не очень справедливое? На эту тему много дискуссий.
— Шанс. Если у человека или у его родителей есть возможность платить за обучение, это прекрасно. По-другому он бы не поступил. В Америке вообще нет ничего бесплатного. Знаменитая актерская школа Ли Страсберга не предполагает никаких бюджетных мест. И никакого кошмара в этом я не вижу.
Платные места есть во всех российских вузах, это не касается только творческих профессий. Кто-то может платить, кто-то нет. Кто-то ЕГЭ не смог сдать как нужно и не имеет права на бюджет претендовать, для него при поступлении своя система. Систем-то сейчас разных много. И я не считаю, что человек, который учится платно, менее талантливый.
— В отличие от того времени, когда вы начинали, сейчас снимается очень много проектов. Вы будете своих студентов отпускать на съемки?
— Все обсудим в процессе, но запрещать не станем. Это и практика, и деньги. Конечно, когда мы начинали, такого количества фильмов не снималось. Вообще была совершенно другая ситуация.
— Сегодня огромный выбор материала и для студентов, и для опытных артистов. А если ты звезда, можно вообще сниматься исключительно в фильмах мечты. Кстати, в меня «попала» фраза Юлии Снигирь, которую она написала в соцсетях после просмотра американского сериала «Киностудия», что к ней только сейчас пришло понимание: нужно сниматься лишь в тех фильмах, которые нравится смотреть.
— Не хотелось бы обсуждать чье-то чужое мнение. Что касается меня, я всегда снималась только в таких фильмах. С трудом представляю, что человек читает сценарий и думает: мне это не нравится, это ерунда несмотрибельная, но я все равно туда пойду... Возможно, у кого-то так случается и он снимается по каким-то причинам в треше и потом говорит, что это было изначально плохо. Я с самого начала была очень избирательной. Если мне нравился сценарий, если откликался, я его выбирала. Если нет — не выбирала. И сейчас мой подход такой же. Я вообще делаю только то, что мне нравится. Хожу на премьеры и даю интервью для промоакций по поводу всех своих проектов, и мне ни за что не стыдно.
— «Первый на Олимпе», где вы сыграли тренера Веру Савримович, — одна из ваших недавних премьер. Это серьезная история, снятая как лучшие образцы советского кино. Что вас привлекло там в первую очередь?
— Очень хорошие партнеры, причем абсолютно все. Это спортивная драма, а я с таким материалом никогда раньше не работала. У команды было искреннее желание снять хорошее кино. И задача перед ними стояла сложнейшая, потому что академическая гребля — не самый зрелищный вид спорта, а надо было как-то умудриться сделать его таким.
— И это удалось. Когда смотришь фильм, оторваться невозможно. Кажется, что гребля, наоборот, самый захватывающий вид спорта.
— Ну, это задача оператора, режиссера и вообще всей постановочной группы. Мы же для зрителя работаем, это не настоящий спорт. Конечно, все приложили максимум усилий, чтобы картинка была яркой. Возможно, кто-то из зрителей после просмотра «Первого на Олимпе» даже обратил более пристальное внимание на этот спорт и занялся им. Я была бы рада, если бы произошел такой эффект.
— Вы научились грести ради этого фильма либо у вас были эти навыки и раньше?
— Пришлось учиться, но я не осваивала греблю досконально, не было такой задачи, потому что по сценарию совсем чуть-чуть нахожусь в лодке — в отличие от Артема Быстрова, Глеба Калюжного и молодых ребят, которые играют спортсменов. Но ознакомиться все же нужно было, и я ездила пару раз на Гребной канал и занималась с профессиональным тренером. Он показал мне, как весла держать, чтобы не было стыдно в кадре. У академической гребли много своих фанатов, ею увлечены и мужчины, и женщины. Это особенный спорт со своими нюансами. Я процитирую свою героиню, которая говорила: «Это единственный вид спорта, когда идешь к финишу спиной». Все видят финиш, знают цель, бегут к ней, или плывут, или прыгают лицом вперед, а гребцы — нет. И это невероятно тяжело. Этот вид спорта требует, конечно, особой выдержки. Молодцы наши ребята, юные актеры, и Глеб Калюжный с Артемом Быстровым, что потратили свое личное время и по-настоящему серьезно готовились. Они настолько погрузились в профессиональные нюансы, что не было ни капельки неловкости ни у режиссера, ни у спортсменов, которые консультировали нас во время съемок. Артем Быстров вообще серьезно увлекся греблей. Ни у кого не было дублеров, все делали сами. Такое серьезное отношение к делу достойно уважения.
— Когда вы готовились к роли, что вам было важнее всего?
— Моя задача — сделать все убедительно. Если вы поверили в то, что происходит в кадре с моим персонажем, значит, все удачно сложилось, не зря работали. А работа эта непростая и очень тонкая, мне хотелось быть на экране именно спортивным тренером, а не комиссаром, учителем или кем-то еще. Это волевые люди, верящие в своих учеников, кропотливо с ними работающие.
— Это была как будто подготовка к вашему преподаванию во ВГИКе.
— Отчасти, наверное, так и есть. Я еще в картине «Чистый лист» играю учительницу. Это тоже, видимо, была подготовка. (Смеется.)
— У вас там сложился прекрасный дуэт с юной Полиной Цыгановой. Она, как и Глеб Калюжный, — совершенно новое поколение, другая школа, вернее, отсутствие школы...
— У Полины действительно никакой школы нет, она, по-моему, и не поступала никуда. У нее мама прекрасная актриса театра и кино и отец тоже. У нас с Полиной большая сцена в картине, где мы вдвоем танцуем, и я ей говорю: «Двадцать лет назад я танцевала в картине «Космос как предчувствие» с твоим папой, а теперь вот танцую с тобой. Знала бы, что у него будет такая дочь, и тоже будет актрисой, и мы вместе будем работать!» Это, конечно, круто и здорово. Полина молодец и большая умница.
— Возможно, зря у нас критикуют династии?
— Это вы про какие династии говорите, про Ротшильдов? (Смеется.) А вообще, в нашей стране актерские династии шикарно себя чувствуют, все пристроены, работают.
— И это неплохо, потому что они точно не питают никаких иллюзий по поводу актерской профессии. А в ней множество непарадных нюансов, о которых человек со стороны даже не догадывается.
— Это так, ведь актерские дети часто бывают и на съемочных площадках, и за кулисами в театре и действительно прекрасно понимают все о том мире, в который стремятся. Никаких иллюзий у них нет. А профессия эта совсем не простая.
— Но и бонусов в ней достаточно. Например, экспедиции в прекрасные места. Вот один из ваших новых сериалов «Тысяча «нет» и одно «да» снимали в Сочи. Наверняка вы там смогли не только поработать, но и отдохнуть. Ну уж физически точно не страдали, как во время съемок фильма «Воздух».
— Это прекрасная легкая комедия, и снимались мы в Сочи, но по условиям это было почти как фильм «Воздух», пострадать нам пришлось. Мы снимали весной в лютый холод. Это в кадре все очень красиво, ярко и здорово, а на самом деле выше плюс 12 температура не поднималась, а нам приходилось носить легкую летнюю одежду. Просто чудо кинематографа, что на экране этого не видно. По картинке же все происходит жарким летом. Под легкими летящими платьицами у нас термобелье. О комфорте и наслаждении речь вообще не шла. Этого там было ноль. Выжить бы... Я там серьезно простыла, и другим артистам пришлось не легче.
Когда снимали на яхте, все ужасно радовались, что ее не снесло. Находиться там было невозможно, ветер жуткий... Так что Сочи теплом не порадовал, хотя этот город я очень люблю. Но однажды мне повезло: выходной день выпал в приличную погоду, и мне даже удалось прогуляться рядом с гостиницей и съесть хачапури. А так с ужасом каждый раз думала: «Опять лететь в Сочи и мерзнуть». Так что ничего веселого там не было, кроме сценария.
— Как все-таки вы, кинематографисты, умеете обманывать народ и создавать иллюзию радостной жизни! А в каких фильмах вы хотели бы сняться, в какой материал погрузиться?
— Что придет, туда и будем погружаться. Я попробовала многое, почти все. И хоррор, и комедию, и драму. Не было только фантастики и сказочных проектов. Я бы не отказалась в них сняться, но при этом не страдаю, что их пока нет. Придут — значит придут.
— Что вам самой понравилось из того, что вы смотрели как зритель?
— Времени, чтобы смотреть новинки и в кино, и в театре, у меня не так уж и много. Но на фестивале «Новый сезон» на курорте «Роза Хутор», где я была как гость, видела первую серию «Царя ночи» Дмитрия Месхиева. В этом сериале Володя сыграл одну из ролей. Там отличная компания собралась — Лиза Боярская, Александр Галибин... Фильм получился мистический и симпатичный. Этот проект меня очень заинтересовал, и я обязательно его в ближайшее время посмотрю. Он ведь уже вышел полностью в одном из онлайн-кинотеатров. Я все ждала, когда там появятся все серии. Не могу смотреть по одной в неделю.
— Что вас вообще радует?
— Как и всех людей, радует хорошая погода. Например, я мечтала о красивой и снежной зиме.
— И вы ее получили. Снежная зима особенно красива за городом, где вы сейчас живете.
— Ну мы не только там живем, у нас и загородная жизнь, и городская — в равной степени.
— Как поживает ваш прекрасный зверь Симба?
— Растет. Нашему псу уже три с половиной года. Собачка хорошая. Вообще, хорошо с животными.
— Он у вас очень модный, у него миллион разных нарядов.
— Он не любит наряжаться, его еще изловить надо. Но одевать маленьких собачек — это необходимость, так как у них есть предрасположенность ко всяким воспалениям. На это серьезно работает целая индустрия. Если бы ему можно было просто шерстяной носок натянуть, вышла бы серьезная экономия, но продают куртки — и мы покупаем куртки. К счастью, сейчас все доступно и не так уж и дорого можно собачку одеть.
— Ваш пес дрессировке хорошо поддается?
— Он у нас, в общем, вполне себе интеллектуально развит. Конечно, это не овчарка, не малинуа, не бордер-колли... Но многое умеет, и вообще ощущение, что он русский язык прекрасно понимает. Некоторые слова и выражения приходится кодировать. Но он уже и кодировки расшифровывает. Даже если мы не объясняемся в семье какими-то запретными словами, заменив их на жесты, Симба и их выучил. Возможно, он такой молодец потому, что мы ему уделяем много времени, разговариваем и вообще относимся как к полноценному товарищу.
— А какой у товарища характер?
— Симба маленький, но злой серьезный кобель со своими привычками. Просто так его не заласкаешь, только когда он сам изъявит желание. К нему нужно подход искать. Но животное дома — это радость.
— К числу своих радостей вы всегда относили поездки и с азартом о них рассказывали.
— Но это осталось в прошлом. Сейчас я не очень понимаю, куда, в какие города и страны ехать. Да и желания мало. Кроме поездок, существует масса всяких приятных занятий и радостей.
— У кого-то радости, они же слабости — это заказы в интернет-магазинах. Многие на это подсели и страдают от шопоголизма. И даже к психологам обращаются, чтобы от зависимости избавиться. Вас это тоже коснулось?
— Нет, совершенно не мой случай. У меня даже иконок маркетплейсов на телефоне нет. Не вижу в этом смысла. У меня все есть. А если вдруг что-то понадобится, существуют хозяйственные, продуктовые, магазины одежды и так далее. Я, конечно, живой человек со своими слабостями, но вот шопоголизмом не страдаю совершенно. Прекрасно понимаю, что мне надо, а что нет. Меня ерундой не соблазнить.
— А как вообще в жизни, не только в бытовом, но в глобальном смысле, отфильтровать, что действительно надо, а что нет? Если это понять, то и идти вперед будет гораздо легче.
— Ну если от чего-то нет никакой пользы ни тебе, ни кому-то другому — это точно в корзину. Я в последнее время туда выбросила достаточно.
— И что, по вашему мнению, действительно важно, а что абсолютная ерунда?
— Отношения с близкими, забота, человеческое общение — самое важное. А все остальное — это уже ваш личный рейтинг ерунды.
Беседовала Наталья Николайчик