Элла Горлова. Воспоминания. Часть 1
Мазовер был великим кинологом, знал досконально очень много пород, но, когда он говорил о доберманах — он был неподражаем.
Похоронили его очень скромно, даже не помянув дома. Кто-то как-то где-то выпили за помин его души. Большего позора отечественной кинологии трудно представить. Для меня умер Учитель. Умер Великий ученый, который настолько достойно представлял Советский Союз и эту должность, что даже недруги не могли упрекнуть его ни в чем. Умер Человек.
На Параде Победы в Москве 24 июля 1945 года по Красной площади прошли все фронты Советской Армии и все роды войск. Вслед за сводными полками фронтов, полком Военно-морского флота и колоннами боевой техники по Красной площади шли солдаты с собаками. Это были военнослужащие ЦОКЗШВС (Центральной ордена Красной Звезды школы военных собак) и их воспитанники, прошедшие с ними войну. За взводом ЦОКЗШВС отдельно шел главный кинолог Международной федерации служебного собаководства (или, как его называли всегда — главный кинолог страны) подполковник Александр Павлович Мазовер и нес на руках бойца 14-й штурмовой инженерно-саперной бригады — собаку по кличке Джульбарс. Четвероногий боец участвовал в боях и разминировании местности на территории Румынии, Чехословакии, Венгрии и Австрии и был представлен к боевой награде — медали «За боевые заслуги». Он был единственной собакой, удостоенной такой медали.
В этот день пес еще не оправился от полученного при выполнения боевого задания ранения и не мог ходить сам. Начальник ЦОКЗШВС генерал-майор Григорий Медведев доложил об этом командовавшему парадом маршалу Константину Рокоссовскому, который поставил в известность Сталина. Главнокомандующий распорядился: «Пусть эту собаку пронесут на руках по Красной площади на моей шинели…» По личному распоряжению Сталина подполковнику Мазоверу было разрешено не чеканить шаг и не отдавать честь главнокомандующему, чтобы не беспокоить Джульбарса.
Есть реальное изображение Джульбарса на кадрах кинофильма "Белый клык" 1946 год.
Маленькой девочкой я с мамой и папой слушала по радио репортаж о параде (как известно, телевидения в Москве в 1945 году еще не было), и когда диктор Юрий Левитан сообщал о Джульбарсе и подполковнике Мазовере, нас с мамой и папой распирала cчастливая гордость: главный кинолог Советского Союза подполковник Александр Павлович Мазовер был для нас просто Шура (а для меня – дядя Шура). Это был необыкновенный человек, и нам, его родственникам, очень повезло, что мы его знали и часто с ним общались. О нем, благороднейшем из благородных и посвятившем всю свою жизнь разведению, воспитанию и тренировке собак, я и хочу рассказать в связи с Юбилеем окончания Второй мировой войны и празднованием Дня Победы.
Александр Павлович Мазовер (1905 – 1981), которого я всегда называла дядей Шурой, приходился мне на самом деле двоюродным братом. Он был сыном маминой старшей сестры Марии Савельевны Вольфсон и ее мужа Павла (Файвеля) Мазовера, по профессии провизора. Они жили в Оренбурге, там же жила вся большая семья Вольфсонов - родителей Марии. У моих деда с бабушкой было 2 сына и 4 дочери, самая младшая – Елена, моя будущая мама. Она появилась на свет, когда бабушке Славе Владимировне было больше сорока, и за три дня до этого ее старшая 21-летняя дочь Мария родила своего первенца – Александра (Шуру). У молодой матери не хватало грудного молока, и бабушка кормила грудью и дочку, и внука, так что потом маму и Шуру называли молочными братом и сестрой. Их колыбельки стояли рядом, и они с первых дней жизни росли вместе, как брат и сестра. Маму с ее братом-племянником связывала крепкая дружба и с детства – общая любовь к собакам.
Дед был весьма зажиточным человеком, но вовремя скончался в 1921 году, и вскоре его семья покинула Оренбург, где слишком хорошо помнили об их прошлом богатстве. Сначала уехали учиться в Москву старшие дети, а вскоре за ними уехала туда же и бабушка с моей мамой.
Дядя Шура с детских лет увлекался собаками, подбирал и приносил домой бездомных и брошенных собак, поэтому пошел учиться не в медицинский, юридический или инженерный институты, как было принято в нашей еврейской семье, а оказался белой вороной и поступил в Лениградский Институт физкультуры им. Лесгафта, который блестяще закончил в 1929 году по специальности «Служебное собаководство». С тех пор и до конца жизни он связал свою судьбу с собаками, став одним из основоположников российского собаководства.
С детских лет его страстью были доберманы – порода в те годы редкая и мало изученная, и еще до окончания института, в 1924 году стал руководителем только что созданной секции доберманов и немецких овчарок в московском ОСАВИАХИМе. На свои скромные сбережения он ухитряется приобретать за границей прекрасных чистопородных доберманов; как эксперт и разведенец становится хорошо известным далеко за пределами Москвы. К 1930 году он достигает в своей работе настолько значительных успехов, что становится одним из лучших кинологов в стране. Как вспоминал впоследствии Г. М. Чарыхов, один из его учеников и друзей и сам видный ростовский кинолог: «О, надо было только видеть лицо Александра Павловича, когда он говорил о доберманах. Оно светилось, и он сам был, как натянутая струна. Мазовер был великим кинологом, знал досконально очень много пород, но, когда он говорил о доберманах – он был неподражаем. Порода доберман осталась его стержнем. Среди близких друзей у него было прозвище «Сашка-доберман».
Дина Волканц родилась и жила до войны в Харькове, там же начала заниматься собаками в любительском клубе ОСАВИАХИМа и вскоре стала инструктором служебного собаководства. С началом войны профессия инструктора-кинолога стала считаться военной, и в 1941 году её, 18-летнюю студентку первого курса Харьковского театрального института, призвали в армию и направили в Центральную школу служебного собаководства обучать солдат обращаться с собаками, тоже «призванными» на военную службу. Дина получила воинское звание младшего лейтенанта и приступила к работе.
Специализировалась она на подготовке собак-МРС (минорозыскной службы). Именно в школе она выбрала для работы Джульбарса (который впоследствии заслужил участие в Параде победы) и показала его начальнику отделения. Пёс был неказист и обшарпан, и она услышала ироническое: «Хуже собаки найти не удалось? Разрешите узнать, по каким же признакам вы ее выбрали?». «По глазам», - серьезно ответила Дина. И, как оказалось, она не ошиблась. Она обучила пса всем видам служб, которые тогда только существовали, и «Жулик», как нежно его называла Дина, особенно овладел искусством поиска мин.
«Средний» по чутью пёс улавливает запах взрывчатки на расстоянии 20 - 30 метров на поверхности земли и до 70 - 90 см под слоем грунта, в зависимости от величины заряда и герметичности его упаковки. Однако Джульбарс Дины Волканц этот норматив превышал в два раза, а иногда и более. Умение собаки в значительной мере зависит от умения дрессировщика. А Дина была непревзойденным мастером дрессировки. Проверкой мастерства ее и Джульбарса стало в марте 1943 г боевое задание по разминированию аэродрома в Воронеже. Его лётное поле уже разминировали, но несколько дней назад здесь подорвался бензозаправщик. Снова начались поисковые работы. Мины были прошлогодней закладки, и обнаружить их в мерзлой земле никак не удавалось.
Обстановка сложилась нервозная: аэродром был очень нужен, а сколько таких сюрпризов прячется по всей его территории, не мог сказать никто. По приказу командующего инженерными войсками в Воронеж срочно отправили Дину с Джульбарсом как специалистов высшего класса по минорозыскной службе. И они показали свое искусство: за неделю Джульбарс обнаружил, а Дина обезвредила все мины и аэродром был полностью очищен.
Вылет в Воронеж оказался своеобразным экзаменом и для Дины Волканц, и для Джульбарса, и в мае 1943 г. они оба выехали на Калининский фронт. Лейтенанта Волканц назначили командиром взвода дрессировщиков - минеров 37-го отдельного батальона разминирования, которым командовал капитан Александр Мазовер. В первый же день она пошла смотреть собак, которые встретили новое лицо дружным лаем. Дневальный поименно рекомендовал каждую собаку, а профессиональная память Дины цепко запоминала кличку, собаку, ее характеристику. Тем временем солдатское "информбюро" распространило по батальону следующие сведения о новом командире.
— Девушка. Молоденькая. Воюет с первых дней. Пса привезла, своего. Зовут комвзвода Дина, так что, ребята, готовьтесь!
Началась суматоха. А утром, когда Дина, как новый командир, принимала взвод и знакомилась с личным составом и собаками, она была немало удивлена, когда старшина Гирин бойко назвал уже знакомую ей собаку не Диной как вчера именовал ее дневальный, а Ильзой. И так еще, и еще... Новоиспеченные "ильзы", "лады" и "найды" никак не реагировали на клички; в лучшем случае, услышав свое новое имя, зевали. Глядя на невинные лица солдат и старшины Гирина, Дина все поняла и приказала оставить Динам их прежние клички.
Одну из таких собак по имени Дина Мазоверы после демобилизации привезли с собой в Москву. Она жила на персональной пенсии в школе служебного собаководства, дожила до появления в Москве телевидения и неоднократно появлялась на экране с дядей Шурой в передачах о собаках – героях войны. В честь нее я дала имя Дина своему фокстерьеру – щенку, которого мне подарил дядя Шура. Динка тоже прожила интересную и полную приключений жизнь и умерла уже в Бостоне в 1982 году на 13-м году жизни.
Несомненно, дрессировщиком Дина была выдающимся, и в том, что 37-й ОБР за оставшиеся до конца войны еще два года потерял не более 10 минеров, есть и её заслуга. Ведь минеру достаточно лишь одной ошибки...
К сожалению, на фронте действовали также отряды солдат с собаками-истребителями танков. Обняв и расцеловав отдрессированную собаку солдат надевал на неё смертельный груз и отправлял в единственную атаку на танк. Многие солдаты откровенно плакали. Собаководы давно старались выдрессировать собаку-минера так, чтобы она могла работать не как самоубийца, но эти попытки проваливались.
У Дины получилось! Она сумела подготовить первую в Красной Армии собаку-диверсанта. Из наиболее способных дрессировщиков и лучших собак Волканц отобрала свою особую группу. Самым надежным исполнителем задуманной диверсии оказался Джульбарс. Поздней осенью 1943 года он успешно выполнил не учебную, а боевую задачу: выскочил на рельсы перед приближающимся немецким воинским эшелоном, сбросил тюк с зарядом, зубами выдернул чеку капсюля-воспламенителя, скатился с насыпи и умчался в лес. Джульбарс был уже рядом с минерами, когда прогремел взрыв, разметавший эшелон. Так успешно закончилась первая и пока единственная в боевой практике операция с применением собаки-диверсанта. За её подготовку лейтенант Дина Волканц была награждена орденом Красной Звезды.
Замки Праги, соборы Вены, дворцы над Дунаем — эти замечательные памятники архитектуры были спасены от разрушения благодаря феноменальному чутью Джульбарса. Документальным подтверждением тому служит справка, в которой сообщается, что с сентября 1944-го по август 1945 года, служебная собака по кличке Джульбарс в составе 14-й штурмовой инженерно-саперной бригады принимала участие в разминировании на территории Румынии, Чехословакии, Венгрии и Австрии и обнаружила 7468 мин и более 150 снарядов. Отменное чутье неутомимого пса отмечали и саперы, разминировавшие могилу Тараса Шевченко в Каневе и Владимирский собор в Киеве. Впрочем, собак-воспитанников у Дины было немало – всего за время войны было сформировано и подготовлено 18 отдельных батальонов разминирования (ОБР СМРС).
Весь опыт применения собак МРС в годы войны показал, что они исключительно надежны для поиска мин, причем в любой оболочке (металлической, деревянной, пластмассовой, картонной, керамической и пр.), в то время как миноискатели, которыми пользовались тогда саперы, были способны обнаруживать мины и другие заряды преимущественно в металлических корпусах. С помощью четвероногих помощников были разминированы 303 крупных города, в том числе Киев, Харьков, Львов, Одесса, обнаружены и обезврежены миллионы мин. На зданиях, на табличках у дорог оставался их знак: торчащие вверх треугольники - ушки и надпись: «Мин нет», а под ними — фамилии сержантов и офицеров, чьи подразделения проводили разминирование. Бойцы, работающие с собаками-миноискателями, делали это с особой гордостью, будучи твердо уверенными, что те участки и объекты, которые были проверены собаками, гарантировали полную безопасность.
Успехи минорозыскных собак были так велики, что 20 февраля 1944 года Генштаб Британской армии обратился в Генштаб Советской Армии, к генерал-майору Славину, с просьбой поделиться информацией, как готовить таких собак.
В 1945 году окончилась война, но на полях оставалось ещё много табличек с надписью «Осторожно-мины!». Отряды с Александром Мазовером и Диной Волканц, продолжали рискуя жизнями людей и собак, расчищать минные поля. Они оба сохранили и привезли домой свои минные палочки-щупы, с которыми прошли всю войну, и Александр Павлович все собирался сдать их в музей, но… так и не сдал. А Дина Волканц так и не стала актрисой. Лишь запись в военном билете напоминала о несостоявшейся гражданской специальности. Но о ее важной работе после войны – ниже.
В последние месяцы войны, когда Советская армия была уже на территории Германии, Александр Павлович Мазовер занимался там сбором собак элитных пород. Ему для этой цели в помощь было выделено несколько солдат-ординарцев и целый железнодорожный вагон для отправки собак в Советский Союз. В то время, когда вся советская армия, от солдат до маршалов, ошалев от западного изобилия, тащила трофеи, стремясь запастись на всю будущую мирную жизнь, он ни сантиметра площади вагона не использовал для личных нужд.
Он спасал брошенных собак – в пустых домах и виллах он часто находил собак, хозяева которых бежали, бросив своих питомцев. Единственное, от чего он не мог удержаться (по его же рассказам) – это от фарфоровых статуэток собак, которые он коллекционировал, и, если ему попадались такие в немецких домах, он прихватывал порой одну-две для своей коллекции. Это и были все его военные трофеи! Уже после войны, когда мы приходили к нему домой в гости (невзирая на свои выдающиеся заслуги, он по прежнему жил в тех же двух небольших комнатах старого арбатского деревянного особняка с печным отоплением, где раньше жил с сестрой и матерью, а теперь – с женой и тещей), я прилипала к стеклянной горке, где стояли фигурки собак. Все они были очень изящные и как живые (немецкого и английского производства, тонкой работы), и дядя Шура открывал горку, доставал поочередно фигурку за фигуркой и рассказывал мне об особенностях и признаках каждой породы, как она создавалась и для каких нужд и по памяти называл десятки имен ее собак-чемпионов и рекордсменов.
Источники